Стас Закамский – S-T-I-K-S. Термит (страница 3)

– Да, а ещё надо понимать, что все прописано. На стене точка, наверху три точки. Шаг влево, шаг вправо, сама понимаешь.

– Ну, зато скучно тут не будет, – с усмешкой отвечает Фиалка.

– А я вот думаю, сколько времени займёт адаптация, – смотрю на стену перед собой, будто в раздумьях. – Если получится освоиться, можно смотреть на перспективу дальше, да и личные навыки подтянуть.

– Главное, чтобы не выгнали с курса, – отвечает она. – Экзаменаторы тут строгие.

– Да, но если подготовишься, то пройдешь дальше, – задумчиво отвечаю.

Попробовал так же аккуратно приподнять ногу, но не сработало, ремни на ногах никак не среагировали.

Вдруг я почувствовал резкий укол в шею, после которого сразу отключился.

Я очнулся резко – как после удара током: не было постепенного возвращения, просто в одно мгновение понял, что больше не сплю. В висках стучало, рот был ватный, но прежде всего я почувствовал боль. Не острую, а тянущую, как после сильного ушиба или отходящей заморозки. Боль была глубоко внутри, ниже рёбер. Я нащупал под тканью больничной пижамы полосу на коже – шов, ещё один сбоку внизу спины. Подреберье ныло, словно внутри меня кто-то водил ножом по кругу.

Палата, если её вообще можно было так назвать, выглядела как декорация из фильма про будущее. Ни одного привычного монитора: везде голографические экраны, прозрачные, светящиеся мягким светом. Даже капельницы – это не пластиковые пакеты на штанге, а какие-то кристаллы, словно вросшие в стену и пульсирующие. Из них прозрачные трубки, по которым текла и капала жидкость, подходили к нашим венам на руках.

Я попробовал сесть, но тело тут же дало понять – не стоит рыпаться. Боль тут же откликнулась вспышкой в боку и под ложечкой. Справа, в метре от меня, заметил знакомые русые волосы, Фиалка. Она лежала, повернув голову ко мне, дышала часто, на лбу выступили испарина и мелкие морщины от боли. Глаза закрыты, но губы чуть шевелятся, будто пытается сообразить, где мы и что с нами сделали.

Слева – ещё одна койка. Там лежал мужик – лет под сорок на вид, жёсткие скулы, глаза синие, тяжёлый взгляд. Он тоже был под капельницей, рука прикована к койке каким-то светящимся браслетом. Грудная клетка вздымается – живой, не мёртвый. Над его койкой голографический экран – там мелькали красные линии, похожие на кардиограмму, только по-моему и не кардиограмму вовсе. Было тихо, очень тихо. Ни писка, ни шума, только негромкое жужжание где-то внизу, под полом, будто работает огромный энергоблок.

Я наконец набрал воздух в лёгкие. Голос мой прозвучал сипло:

– Привет, ты иммунный? Знаешь, что тут творится?

Мужик открыл глаза, посмотрел на меня, прищурился, будто решал, стоит ли отвечать.

– Ты первый раз, да? – наконец хрипло спросил он. – А то здесь палат много, бывает подселяют из соседних.

Я глянул на Фиалку – она приоткрыла глаза, посмотрела на мужика, на меня, снова на мужика.

Я машинально дотронулся до шрама, ощупал себя.

– Тут… – забормотал я, чувствуя, как по спине пополз холодок. – Тут что-то вынули из меня… Похоже какие-то органы…

Мужик коротко кивнул:

– Если есть шрамы, значит вынули. Полежишь недельку под капельницами, органы отрастут, еще что-нибудь вынут повторно, а может не повторно. Ты ведь в курсе, что находишься у внешников. Их тут много, работают быстро, чисто, будто в мясном цеху по разделке элитного скота. Здесь донорский блок, господа иммунные. Если есть шрам – значит элитный покупатель нуждался в новой почке, может печени, может легком. Не парьтесь – без части органов жить можно долго, особенно иммунным, да еще и под капельницами с их передовыми препаратами, сделанными на основе споранов и прочих продуктов Стикса.

Фиалка, не выдержав, тихо спросила:

– Ты давно здесь?

– Недели две, или три. Тут со временем всё странно: солнца нет, часов нет. Отметки рисовать на стене нечем, да и после очередной операции не сразу в себя приходишь после наркоза.

Посмотрел на сестру – в глазах у неё застыл страх. Но я знал одно – мы живы, нас снова разыграли в чью-то чужую игру. И если есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда, хоть мельчайшая лазейка, мы должны её найти.

– Имена хоть помним? – спросил я, чтобы разрядить гнетущую обстановку в этой тишине под лабораторным освещением.

Фиалка кивнула: – Фиалка.

Я: – Букварь.

Незнакомец ухмыльнулся: – Сервис.

– Сервис, будем знакомы, а что за браслет у тебя на руке, у нас нет таких.

– А это наручник с сигнализацией. Я пытался сбежать, вот меня и приковали к койке.

– Подожди, разве здесь глушилки нет, которая дары глушит?

– Кроме даров бывает ловкость рук. У меня в своем мире был легальный сервис по взлому замков, так что опыт имеется.

– Есть вариант, – Сервис понизил голос. – Один я не смогу, но втроем вполне возможно провернуть. Санитар приходит менять утку каждый день. У него на руке тоже есть браслет, но он срабатывает на резкие движения, потерю пульса и прочие нестандартные ситуации. Это сделано для того, чтобы оповестить охрану комплекса на случай, если на санитара нападут доноры, но втроем мы сможем обмануть систему. Сестра твоя оглушит санитара сзади. Ты, Букварь, спереди подхватишь его, чтобы не упал, подтащишь ко мне, а я поменяю браслеты местами.

– А как же камера. Разве мы не находимся под постоянным наблюдением?

– Камеры здесь две штуки, под потолком, на двух противоположных стенах. Кусок простыни оторвёте, в утку мою промокнете и глазки камер залепите.

– Фууу! – скривилась Фиалка.

– Ну клея здесь нет, – усмехнулся Сервис. – Хочешь лежать дальше, чтобы раз в неделю у тебя органы вырезали, не могу запретить.

– После замены браслетов выбегаем в коридор и бежим к двери, ближайшей к выходу из коридора. У санитара есть бейджик, он же ключ-карта, подходит для всех дверей на этом этаже. Заходим в комнату, в которой они переодеваются, надеваем халаты и обязательно медицинские маски. Затем выходим из донорского отсека и сворачиваем в правый коридор. В конце коридора – грузовой лифт. Грузовой лифт поднимет нас на первый этаж. Сейчас мы на минус третьем этаже. Доноры – самый ценный товар, поэтому нас запрятали поглубже. На первом этаже находится пост охраны. В халатах и с бейджем мы должны пройти охрану без подозрений, но это не точно, – излагает свой план сосед.

Сервис не успел договорить, как сработал электронный замок на двери в нашу палату, и вошел санитар. Не смотря на меня с Фиалкой, привычной походкой он сразу направился к койке Сервиса. Как только санитар подошел к койке, я бесшумно опустился с койки на кафельный пол босиком. Между моей койкой и санитаром метра два, у Фиалки чуть больше. Я осторожно подался вперед, держась за его спиной. Почти одновременно босая Фиалка поднялась с кровати прихватив с прикроватной тумбочки графин с водой. Он пластиковый, но полный, тяжелый, силы удара должно хватить.

Санитар наклонился перед койкой, доставая утку из-под кровати. Я уже позади него, Фиалка тоже, с графином в руках. Всё делаем в одно движение. Фиалка замахивается графином по дуге и резко опускает его точно на затылок санитара. Тело начинает сгибаться. Я ловлю его за подмышки, моментально подхватываю, чтобы не грохнулся на пол и не выдал нас раньше времени.

Весит он немало, тяжелый слоняра, но адреналин делает своё дело – подхватываю, удерживаю, сдвигаю его тело боком в сторону койки. Тяжело, но что такое эта тяжесть по сравнению с перспективой второй раз попасть на стол к внешникам? Да ничто! Фиалка помогает – ловко придерживает его голову, чтобы не стукнулся.

Сервис уже готов. С помощью какой-то шпильки он свободной рукой одним быстрым движением снимает браслет со своей руки. Затем нащупывает на браслете санитара клипсу, щёлк – и браслет меняет владельца. Движения уверенные, быстрые; видно, что отработанные многократно. Всего полминуты – и браслеты поменялись местами. Санитар, повисший у меня на руках, уже прикован к койке другим браслетом, а Сервис торопливо застёгивает на себе санитарский браслет.

Втроем мы подняли оглушённого на койку. Обмотали простынями санитара вокруг койки, чтобы не смог быстро освободиться, если рано очухается. Так же не забыли вставить в рот санитару кляп из куска простыни.

Сервис уже у двери – его браслет синхронизируется с замком. Щёлк, дверь послушно открывается, сосед выходит первым. Я подхватываю Фиалку за руку, тихонько выходим следом. Коридор пуст, и только мерзкий белый свет освещает пространство.

Спина мокрая – но кажется, впервые за два дня моя жизнь наконец-то движется в сторону, которая зависит от меня, а не от тех, кто привык резать людей на опыты, как подопытных крыс.

Быстрым шагом дошли до нужной комнаты, дверь в которую открылась без проблем при использовании браслета.

Первым делом сняли с вешалок белые халаты, надели медицинские маски, перчатки. Обувь не нашли, но были бахилы, надели их. Пока мы с Фиалкой одевались в медработников, Сервис, порывшись в ящиках шкафов, нашел там бейджики. Их нацепили на халаты. Так как лица персонала в масках, камеры сканируют бейджики на одежде.

Полностью одевшись, вышли в коридор, освещенный холодным белым светом. Выйдя из донорского отсека, свернули вправо в коридор, ведший к грузовому лифту. Добрались до массивных дверей грузового лифта. По пути чуть не наткнулись на пару санитаров, но им было не до нас, они спешили по своим делам.