Стас Закамский – S-T-I-K-S. Термит (страница 10)

Через пять минут я принес беглецам всё, что им было нужно для приготовления антидота, или живца.

Букварь налил в пол-литровую бутылку спирта, разбавил его водой, затем кинул туда серую виноградину. Немного подождав, он процедил через марлю в стакан получившуюся жидкость. После чего они с Фиалкой выпили коктейль, скорчив лица так, будто выпили мочу буйвола. Но через несколько минут их лица засияли, словно они выпили мощный энергетик. Было явно видно, что они взбодрились, как после чашки утреннего кофе.

Но тут я вспомнил. Ликвидаторов было четверо на двух багги. В каждой машине – по двое. Я их видел на мониторе с внешней камеры. А сюда прорвались только два. А где ещё двое?

Что-то кольнуло в груди, резко, неприятно. Инстинкт подсказал: не расслабляйся. На этой планете расслабление – роскошь, за неё платят жизнью.

– Смотритель, – сказал я. – Включи камеру наблюдения за площадкой перед главным входом. И сразу – полный обзор.

ИИ маяка отозвался своим безэмоциональным голосом:

– Камера активна. Вывожу изображение.

На одном из мониторов появилась картинка. Пыль, скопившаяся на линзах, слегка размывала дальние контуры, но центр был чёткий. Один багги стоял на площадке перед воротами. Один. Только один.

Секунду я просто смотрел. Потом щёлкнул пальцами.

– А второй где? Смотритель, отмотай запись камеры назад, на момент прибытия обеих машин.

– Хорошо, начинаю воспроизведение с отметки минус двадцать семь минут.

Изображение дрогнуло, потекло назад. Вот горизонт. Вот силуэты багги. Буря тогда только усиливалась. Одна машина, вторая… Да. Чётко видно. Два багги, оба ползут сквозь пылевую завесу, почти рядом. Первая доезжает до входа, останавливается. Выходит один ликвидатор, пропиливает отверстие. Выходит его напарник. Вдвоем пролазят в прорезанный проход в воротах. Теперь они лежат мертвыми.

Вторая машина задерживается. Почему? Камера с трудом ловит детали, ветер гонит столбы пыли. Потом – вспышка. Порыв. Резкий.

Я едва успел моргнуть, как второй багги словно подхватывает гигантская рука и срывает с места. Машину поднимает и уносит, как сухой лист. Колёса вращаются в воздухе, один из ящиков снаряжения срывается и исчезает в пыльной каше. Через пару секунд всё исчезает. Пустота. Пыль. Только одна машина остаётся на месте. Всё.

– Зафиксировано, – прокомментировал ИИ. – Второй транспорт уничтожен либо унесён порывом ветра в неизвестном направлении. Последняя отметка координат: сектор 4-Б, девятьсот двадцать метров на юго-запад от маяка.

Я хмыкнул. Юго-запад. Там ничего нет. Только каньон и пустошь, усеянная кристаллическими отложениями и радиоактивным песком. Если они выжили, если каким-то чудом не переломали себе хребты и не задохнулись в разгерметизированных скафах – им теперь не подняться. А если поднялись, то могут вернуться. Это уже плохо.

– Смотритель, – сказал я, – настрой сенсоры движения на внешний периметр маяка. Радиус сто метров. Включи тепловизор, акустические микрофоны, детекторы биологических признаков. Если кто-то появится, я должен знать заранее.

– Принято, выполняю.

Вдруг из динамиков центрального канала громкой связи раздался голос. Резкий, формализованный, лишённый всякой эмоциональной окраски, как команда, записанная на диктофон старой модели:

– Внимание. Идентификация: Маяк-17, смотритель ИИ – узел 2268. Получена директива уровня три от Центрального управления навигации и безопасности. Содержимое команды: немедленно блокировать все внешние и внутренние шлюзы, приостановить любую локальную автономию, приостановить подчинение голосовым командам зарегистрированного оператора Термит. Объекты, находящиеся внутри периметра, подлежат изоляции до прибытия группы СКПЗ. Время ожидания – двенадцать часов земного стандарта.

Я замер. Мелькнула первая мысль – глюк. Но повтор прозвучал уже в режиме громкой трансляции по всей станции. Это был не глюк.

Я поднял голову и посмотрел в потолок – туда, где под защитной решёткой светился красный глаз центрального сенсора. Голос больше не повторялся. Просто тишина и монотонный гул вентиляции, теперь как будто тише, чем раньше.

– Смотритель, – сказал я. – Протокол подтверждения. Расшифруй команду. Кто отправил?

Ответ был мгновенным, чётким, лишённым ноток прежнего почтения, которым он обычно сопровождал мои распоряжения.

– Указ подписан начальником Центрального сектора управления маяками. Приоритет – первый. Ведомственная печать, ключ кодировки – Буревестник-Три. Видео подтверждение атаки, полученное с регистраторов ликвидаторов, подтверждает участие оператора Термит в выведении из карантинного тамбура двух субъектов, инфицированных вирусом Стикс.

– Я не знал, – бросил я резко. – Я хотел спасти людей от нападения непонятных бойцов в скафах без опознавательных знаков. Смотритель, ты сам дал выход.

Пауза. Длинная. ИИ, похоже, переваривал конфликт системных приоритетов.

– Анализ завершён. Ваша оценка не имеет значения. Согласно директиве, доступ к управляющим функциям аннулирован. Режим – карантин. До прибытия команды зачистки. Выход невозможен.

Букварь, стоявший у стены, медленно осел на пол. Девушка неподвижно застыла в кресле у панели.

– Чёрт, – выдохнул я. – Надо что-то срочно соображать.

Я повернулся к терминалу и врезал по нему кулаком. Монитор не треснул – промышленная бронестеклопанель выдержала, как и положено. Я вздохнул, пот катился по вискам, и уже хотел снять шлем, но опомнился в последний момент.

– Смотритель, статус замков?

– Все шлюзы заблокированы. Механические и магнитные защёлки приведены в действие. Открытие невозможно без мастер-ключа уровня один или отмены директивы командованием.

– Чёрт бы вас побрал, – выдохнул я.

Я знал, как действует команда зачистки. СКПЗ – Специальная Контрпатогенная Зачистка. Они не разговаривают. Не предъявляют ордер. Просто приходят, штурмуют, заливают всё напалмом, а потом оставляют факел маяка гореть ровно столько, сколько нужно, чтобы весь внутренний объём прогрелся до температуры, при которой даже вирусы начинают молиться о пощаде.

А я, выходит, стал пособником. Чёртов героический сторож маяка. Нянька двух беглых лабораторных подопытных.

И тогда я вспомнил.

Это было в прошлом году, на другом маяке, в другом секторе. Погодные условия там были ещё жестче, чем здесь, но и техника была поновее. Из-за бури тогда накрылась система распределения питания. Вся станция осталась без связи, без света, без отопления. Погода начала жрать нас живьём. Серый песок засыпал половину высоты маяка, подмял под себя выездной шлюз. Заблокировало всё, включая грузовой ангар. Только на маяке нас было трое, я и двое техников, проводивших плановое ТО. Мы были как в могиле. Тогда старший техник – Сомов, кажется, – вспомнил про аварийный люк.

В каждом маяке независимо от конфигурации, модели или локации был аварийный выход. Неофициальный, сделанный, скорее всего, по настоянию первых колонистов. Он не упоминался в публичной документации. Даже на чертежах не был отмечен. Тоннель экстренного выхода. Проложенный под фундаментом, узкий, душный, порой частично заваленный, но ведущий к выходу.

Попасть в туннель можно на первом этаже. Люк в полу, под фальш-плиткой, ведущий в узкий туннель. Тогда мы с Сомовым и ещё одним техником срезали замок резаком и ушли через туннель. Долго ползли, примерно полкилометра под землёй, в духоте и пыли, но выбрались. Именно это спасло нас тогда. Может, спасёт и сейчас.

– Есть способ, – сказал я тихо, себе и вслух. – Есть чёртов способ…

Беглецы посмотрели на меня. Взгляд девушки – с надеждой, парня – с недоверием. Но у меня не было времени уговаривать.

– На первом этаже, в санузле. Там в полу должен быть люк, старый, с обычным механическим замком, без электронного блокиратора. Он предназначен на тот случай, когда всё остальное уже пошло по звезде. И я знаю, как его открыть.

Я поднялся, проверяя плазменный резак на бедре. Половина заряда еще есть. Запасные фильры в герметичном кармане на плече. Всё с собой. Я был готов. В подземных туннелях я бывал чаще, чем в жилой капсуле, это был мой второй дом.

На маяке запас еды для временных постояльцев хранился в оборудованном для этого холодильнике. Я открыл холодильник, выгреб из него все продукты, сложил в рюкзак, который передал Букварю. Продуктов должно было хватить на несколько перекусов.

На первый этаж спустились быстро. ИИ не препятствовал. Он действовал строго по протоколу. Запер – и ждёт. Не убивает, не швыряет в ловушки. Он не убийца. Просто слепой исполнитель, слушающий центр.

Дверь в санузел обычная, механика. Я распахнул её плечом. Внутри – два умывальника, сушилка, унитаз, аптечный ящик. У дальнего угла, между плитами – нужный мне сегмент. Я опустился, провёл пальцами по шву. Есть. Неровный, слегка приподнятый. Под ним – люк.

Приподняв одну из плит, я увидел стальную крышку. Ручка. Следы коррозии. И главное – замок. Старый, с заусенцами, как в том маяке. Значит, я не ошибся. Это он.

Я включил резак.

Металл зашипел. Запахло раскалённой сталью, дымом. Замок повело, он прогнулся. И тут – щелчок. Подцепил крышку. Под ней – тьма. Влажная, зловонная.

– Вниз, осторожно, – сказал я и спустился первым. Мои новые друзья полезли следом.

Лестница старая, металлическая. Ржавая, но крепкая. Глубина – метров пять. Потом – горизонтальный тоннель. Узкий, как кишка.