Стас Трой – Закон Моргана. (страница 14)

Дрюня снова стал мычать, мотать глазами в поисках оружия.

Морган продолжал, не обращая на него внимания:

– А поутру, с некой лжесвидетельницей Галиной Геннадьевной, они того отца и обвинили в покушении на жизнь и незаконном хранении боевых патронов. Подкинули парочку патронов и засадили на 10 лет.

– Матрос, ты уже догадался, кто был тот отец? – глядя в упор, спросил Морган.

– Ты? – удивился Матрос.

– Да, верно, смекнул. Затем налетел туман. С кисляком перекинуло всех с того зала суда в этот мир. Неразбериха была – ужас. Шум, вонь от белого газа. Кто блюёт, у кого диарея. Тогда нас очень быстро монстры съели. А через несколько жизней на очередном респауне я напоролся на эту гниду, хорошо, что он меня не заметил. Пришлось покупать маскировочный кулон. Действие на неделю, цена заоблачная, но я не жалею ни единой Горошины, – молвил Морган.

– А зачем нас всех сюда было тащить? Не проще его было там убить? – на равных поинтересовался Ромка Матрос, сжимая двустволку.

– Убить? Убить его мало! Дрюня переродится и что? Ещё годами надеяться на встречу с ним?

– Да и нет у меня больше жизней, эта последняя, – Морган провел по своему усталому лицу ладонью, – Была, конечно, надежда на белую Жемчужину из Элитника, но тут выпал тот самый 1 процент – там её нет, в башке переростка лишь мелочёвка.

– Но ты же не проверял? – сказал Матрос.

Морган не отвечал на бесполезный вопрос новичка. Он знал, что белой Жемчужины нет.

– Матрос, тут очень странное и страшное место, но я его полюбил, здесь я закон, и здесь мне позволено давить такую моль как Дрюни, Двухи и Дубки. Меня не остановить. Здесь я могу жить по своим принципам и по своим законам чести. В тот день на респауне, когда я срисовал Банана, мне на смартфон пришли две новости. Первая, что у меня осталась последняя жизнь. Вторая, что у меня открылся дар, я мог стирать в ноль чужие прокачки и дары Улья. Ох, и обрадовался я, но риск был велик. С одной жизнью не разгуляешься, да и не знал я насколько опасен Дрюня. Мне очень хотелось увидеть, как его восхождение закончится провалом, – Морган снова плотоядно улыбнулся, – Я планировал разные схемы, думал, вычислял. Да вот беда, связалась со мной группа ученых из могущественного института CORETEX. Предложили поработать на них, естественно, не просто так. В обмен предложили то, что моё нутро переселят в любое донорское тело, которое я им предоставлю. Предупредили, что предпочтительнее тело нулёвки – новичка. Место встречи ученые назначили здесь в сорок третьем квадрате, предупредили что тут три монстра, вот я и собрал команду. Замотивировал каждого как смог. А тут и вы с Барбосом – вполне подходящие тела. Основной донор и запасной вариант. Тебя заманил на Яну. Она – сбой этого мира – она Цифра, и у Вас ничего не выйдет. А этого придурка Барбоса подсадил обещанием, что помогу расправиться с тобой и Бананом, а затем он будет заместителем в бригаде.

Матрос тут же поднял ружье на Моргана.

Морган без страха на лице продолжал:

– Всё бы так и случилось, но тут как в одной карточной игре, где «шестерка бьет туза». После убийства монстра мой дар улучшился. Теперь я могу не только стирать чужие умения и дары, но и передавать их от одного иммунного к другому. Себе не могу оставлять, только передавать. А это как ты понимаешь совсем другой расклад. И на него я не хочу подписываться. Слишком жирно будет учёным из CORETEX, больше они не вписываются в картину моего мира.

– А что будет с Бананом, после твоей смерти? – не отводя двухствольное ружье с Моргана, спросил Рома Матрос.

– Ха–ха–ха, – загоготал Морган, – Я наконец–то счастлив, как никогда, – Дары Банана я передал тебе Матрос, в момент прикосновения своей руки к твоему неумному лбу. И вдобавок обнулил все его достижения, накопленные за эти годы. Теперь остаток жизни он будет никем, нулёвкой. Он снова будет в Аду, где каждый может обидеть или скушать слабого, но вкусного Банана.

Банан до этого мычавший в углу, вдруг завыл. Всё его тело бессильно тряслось. Его руки и ноги были не в силах ничего сделать. Из его штанов проступила жидкость, медленно растекавшаяся по полу. Банан обоссался.

– Время вышло Матрос. Стреляй! – Морган, бывший командир Шайба впился взглядом в Матроса.

Матрос медлил, он никогда не стрелял в людей.

Морган достал, из своей ячейки пистолет Токарева. Особо не целясь выстрелил в бывшую стюардессу Яну. Матрос рефлекторно всадил одну за другой пули в грудь Моргана–Шайбы. Ружье перекинул за спину, не обращая внимания на мычание и вой Банана, подбежал к Яне. Пистолетная пуля прошла между ключицей и лопаткой девушки, не нанеся смертельного ранения.

– Чёртов Морган. Он не хотел её убивать. Он, в очередной раз, заставил меня играть по своим правилам, – сказал Матрос, наскоро перебинтовывая рану девушки.

Взяв Яну под руку, вышел на улицу, где лежал убитый монстр.

Горошины – это единственный ресурс в этом сумасшедшем мире. Найдя голову, быстро распоров нарост, Матрос, не рассматривая, закинул содержимое в свою пространственную ячейку.

До его сознания дошло, он совершил ошибку. В его ружье нет патронов, а ближайший заряженный автомат был у Банана. Возвращаться к нему было опасно, а вдруг он уже очухался. Мысль Матроса прервал звук приближающегося вертолета ученых из CORETEX. Рома начал подпрыгивать и махать руками.

– Это надежда, это наше спасение. – говорил он Яне.

Вертолет Сикорский, пролетев вокруг дома, повернулся в направлении молодой пары. Пошел на снижение. Спаренный крупнокалиберный пулемёт, выглянувший из двери вертолета, с яркими вспышками из стволов, щелкая затворами, разнес на куски тела двух молодых людей.

***

«Жизнь вторая».

– Рота подъем!

Так началось утро после перерождения. Рома очнулся в армии. Голова кружилась, в глазах стояли белые круги. С верхнего яруса двухэтажной армейской кровати соскочил сослуживец, совершив посадку подбежал к табуретке. Наспех начал одевать поверх белуги зелёнку, затем ремень, портянки, сапоги.

Рома пошарил под подушкой, не спеша присел, машинально заглянул в тумбочку, смартфона нет. «Это было изначально понятно, но что не придёт в голову спросонья, там более после перерождения». Он начал осматривать свои руки и ноги, ожидая какого–то подвоха или изменений. Тут Рому накрыло сильным откатом от респауна, срочно был нужен Живец.

– Рота стройся! – проорал кто–то из военных.

Все солдаты перебежали в соседнее расположение.

Переродившийся кое–как растирал сонное лицо ладонями, непрерывно зевая подумал: «Сначала нужно одеться, в то, что родина бесплатно предоставила, затем произвести оценку обстановки, – Рома складывал в мутной голове несложный план на будущее».

– А это чё за спящая красавица? – завонял в дверном проеме какой–то сержант.

Глава 9

Подтянулся армейский офицер, шепнул что–то на ухо сержанту Галкину, удалился.

Рома продолжал не спеша снаряжаться. На него, упершись в дверной косяк, поглядывал старший сержант. Его китель с распахнутыми верхними пуговицами был увешан какими–то цветными значками. Сержант очень смешно смотрелся в своих не по размеру больших часах. В соседней комнате уже прошла перекличка. Теперь солдаты убежали с мыльно–рыльными принадлежностями к раковинам, затем так же оперативно вернулись, топоча как стадо бегущих на водопой животных.

«Ну вот почему нельзя командирскому составу прекратить делать из молодых людей скот?»

Рома пытался сканером отыскать свою двустволку. Сплошной шум, пусто. «А ведь солдаты в столовую на завтрак пойдут. Кушать, конечно, хочется. Только там и самому под резцы попасть можно». После таких мыслей Рома ускорился, вставая с кровати.

– Галка, чё с этим залётчиком делать будем? – громко и резво проговорил ещё один подошедший сержант.

– Ну пусть проставляется за косяки или всю располагу вылизывать будет. – громко обсуждали приговор двое старослужащих с комплексом Наполеона.

Рома не спеша одевался. Почему–то ему подумалось: «Мне было двадцать семь лет на момент появления в этом мире, юношам с другого конца комнаты от силы лет двадцать».

Наматывая на кулак солдатский ремень с пряжкой, Рома вежливым, полудетским голосом попросил у старичков:

– Галка и Пчёлка. Мальчики, пожалуйста отвалите и у Вас не будет проблем.

– Душара, ты чё дофига перцем стал? Размотать тебя в сушилке, что ли? – таким был ответ сержанта Галкина.

– Слушайте сюда огурчики! – выкрикнул со злобой Рома Матрос, упершись взглядом в этих недалёких дятлов, – Третий раз повторять не буду. Или Вы рожаете себя обратно! Или я оторву жалко у Пчёлки и засуну в клюв Галке.

«Старики» немного опешили от наглости молодого бойца, затихли. Видимо мозговали сколько дедов им ещё надо, чтобы загасить обнаглевшего салагу.

Рома отправился на выход, не дав им время на обдумывание. Оба сержанта расступились от дверного проема. Рома прошёл пустую казарму, всех солдат уже угнали на завтрак или работы. Позади его товарищи старослужащие устроили взрыв кроватей. В комнате молодых бойцов два бешеных носорога разбрасывали железную мебель, в надежде сделать Рому козлом отпущения. Не обращая внимания на воинские традиции, он осматривал территорию через окна казармы. Фиксировал:

«Часть малюсенькая, две небольшие казармы, плац, отдельно стоящее здание столовой, плюс армейские гаражи. Возле лестничной площадки, рядом с дневальным, стоящим у тумбочки, находилась дверь–клетка из сваренной арматуры: «А вот и оружейка!»