Стас Трой – Стикс. Закон Моргана (страница 5)
– Вы – животные, Вы – убийцы, – вырвалось у Ромки.
– И кого мы убили? – с легкой усмешкой спросил Шайба.
– Пилота Пашу.
– А он кто? – продолжил морочить мне голову Шайба
– Он человек, и Анжела человек, а Вы их поломали!
– А кто, по–твоему, такой человек? – пристально глядя на Рому, спросил Главарь шайки.
– Я не разбираюсь в блатной тюремной терминологии, но прекрасно понимаю, что вы мне голову морочите, зачем? Просто убейте.
– Напомни, Рома как ты назвал водителя Фольксвагена?
Это был неожиданный вопрос, не вписывавшийся в разговор. Причём тут водитель, учитывая, что тут творится.
– Я назвал его Барбос, – ответил раздраженно Рома.
– То есть он, по–твоему, не человек, а собака гавкающая?
– Он непорядочный человек, он – скользкий глист.
– А ты значит порядочный? – зловеще улыбнулся Шайба.
– Да!
– И ещё ты человек, который умеет держать слово? Ты же выполнишь обещанное?
– Да!
– Хорошо, – Шайба вновь недобро оскалился, – А если я тебе скажу, что ни один человек в этом доме сегодня не пострадал, тогда ты пообещаешь не кидаться на меня и мою команду?
Теперь улыбался Ромка:
– Да. Я обещаю. Но то, что ты говоришь – невозможно. Я же не слепой и видел, как уволокли блондинку и как сломали ребра пилоту.
– А если они уже не человеческие создания, то ты не имеешь к нам претензий, так? Не спеши с ответом, я тебе докажу сказанное мной чуть позже, – Шайба на миг задумался и продолжил, – Теперь я задам тебе ещё два вопроса, после которых я отвечу на твои.
Первый вопрос – если ты добрый человек, то смог бы простить насильника Двуху? Второй – если ты честный человек, смог бы победить Дубка в честном кулачном бою?
Рома молчал, он громко сопел и напряженно думал: Несколько минут назад я был уверен, что порву хотя бы одного из этих гадов, предполагал, что при хорошем стечении обстоятельств смогу их всех покалечить. Но сейчас… – Злость и ярость снова тукала в висках… – Зачем я общаюсь с этой тварью?
– Ладно, Роман Алексеевич, время пришло. Пойдем, только без цирка, веди себя спокойно… Покажу тебе людей, за которых ты так печёшься, – на слове «людей», Шайба изящно улыбнулся, слегка прищурив глаза.
С той же мерзкой улыбкой Шайба вернул Рому в комнату, где недавно он был пристёгнут наручниками к батарее.
Рома тут же увидел Анжелу, висевшую на потолочном крюке, вся её одежда была разодрана в клочья. Но что с ней? Её кожа из приятной золотистой стала желтая, местами обшелушенной, как отпавший хвост ящерицы. Она судорожно дёргалась, глазные белки стали красно–желтыми, а сами глаза чёрными как гудрон.
Паша висел на таком же крюке неподалеку от Анжелы. Его ноги болтались в воздухе, словно ища под собой опору. Красивая до этого форма пилота, была измятой и покрыта рвотой вперемешку с пылью.
По команде Шайбы, Двуха быстрым рывком стянул мешок с головы бывшего пилота.
– Вот чёрт! – вырвалось у Ромы.
Там был уже не человек, там был мутировавший организм.
Разбитые зубы пилота срослись неправильным образом, они словно копья торчали изо рта наружу. Грудная клетка Паши сильно увеличилась, так же покрылась мелкой чешуёй. Бывший пилот, не имевший нижней губы, капал густой слюной на бетонный пол комнаты, издавая слабый рык. Когда Двуха перерезал кляп–веревку Паши и подтянул крюком к Анжеле, бывший пилот начал пытаться отгрызть кусок плоти от связанной стюардессы.
Вмешался Банин, он достал пистолет. Прогремел выстрел, затем второй.
– Ну ёлы – палы, кина не будет, – брякнул недовольный Двуха и удалился пить коньяк, бутылку которого уже держал руке.
– Продолжим разговор? – Шайба снова обратился к Роме.
– Дак, а кто это? Как такое может быть? А Яна? Она такая же? – сбивчиво заговорил Ромка, путаясь в словах.
Шайба, не отвечая, жестом предложил пройти за стол:
– Банан, принеси планшет! И Дубка с Двухой позови! Этот нулёвка туго соображает, придется провести ознакомительную демонстрацию, – Шайба аккуратно подтолкнул новенького обратно к стулу, – Иди, усаживайся, а то ненароком начудишь чего.
Ромка сидел за столом, нервно пошатываясь, он растирал руками свои ноги, до конца не понимая, что случилось с Авиалиниями. Банан выполнил все указания командира. В эту же комнату привели освобожденного Гену Барбоса, каждому новенькому вручили по планшету, предложили прочитать некий справочник, какого–то Улья–муравейника.
– Новички по–разному называют это место: кто зовёт «Пятнашка», кто «Кубик–Рубика», названия разнятся от региона к региону. Старожилы зовут «Улей» или «Муравейник», а для таких, как я – это милый дом. Сейчас хозяин тут – я, а вы мои гости. Не забывайте это. Инструкцию прочитаете перед сном, а сейчас Дубок покажет нам фокус. Шайба подал подчинённому знак.
Дубок по команде Шайбы вытянул вперед свои руки, в одной он держал обыкновенную лампочку, а другой водил кругом, изображая ритуал:
– Раз, два, три, лампочка гори. – сказал смуглый детина. И лампочка в его руках тут же зажглась, а через секунду потухли все остальные лампочки в комнате, заставляя новичков содрогнуться.
Закончив со световыми фокусами Дубок удалился…
Шайба подсел рядом, принялся разъяснять Роме и Гене:
– У Дубка дар «электрика» – рядом с ним работают любые не присоединенные к электричеству приборы: лампочки, чайники, утюги с паяльниками, – снова грязная улыбка появилась на лице Шайбы.
Шутка про раскалённый паяльник, не способствовала дружеской обстановке, новички инстинктивно переглянулись. Шайба, уловив их волнение, был рад собой и тут же продолжил:
– Банан может делать ноги как «желе». Это называется – дар! Он у каждого свой.
– А мы вам зачем? У нас нет такого, в чём смысл? – тихо спросил Рома.
– Роман, Геннадий, здесь не всё так просто, как порой кажется. Тут бывает смысл даже в абсолютно пустых вещах. Мир этот состоит и разных сот, которые, как пазл собираются в уродливую карту этого Улья. Появившиеся здесь люди становятся погаными мутантами или остаются такими же как были, – произнося это, Шайба старался аккуратно подбирать слова, – Тут можно начать жизнь с чистого листа, но как сказал один умник – начать заново можно, но почерк изменить трудно. А по поводу вашего присутствия в отряде об этом чуть позже. Здесь неплохо, но обязаны пить эту дрянь, – он указал на зеленоватую жидкость в стакане, – Сейчас покажу, как она делается.
Шайба достал из кармана зеленую витаминку, бросил в стакан с газированной водой. Та зашипела, как таблетка аспирина – пошла бурная реакция. Бесцветная газировка медленно поменяла свой цвет, малая часть вещества выпала в белый осадок, затем Шайба перелил зеленоватый настой во флягу, оставив твердоватый осадок в стакане:
– Можете мешать зелёные Горошины в газировке, а можешь в алкоголе. А добывают такие штуки, – Шайба покрутил еще одной круглой зелёной Жемчужиной, – Из таких оборотней, – махнул рукой в сторону убитых – Анжелу и Пашу,
– Как это? Из них? Из бывших людей? – удивился Рома.
– Да, из бывших. – он задумчиво мотнул головой, – В районе темечка заднего родничка, на схождении костей черепа. Именно там у мутировавших прорастает и образуется нарост, вот оттуда все мы и вырезаем разноцветный Жемчуг, словно ныряльщики.
Крутя пальцами очередную зелёную Жемчужину, Шайба будто стал каменным, только Горошина шевелилась в руке, остальное его тело замерло. Так же внезапно он продолжил:
– Горошины – Жемчужины бывают зелёного цвета, желтого, красного, бывают белые – они самые редкие, – снова эта ожесточенная улыбка, переходящая в злобное выражение лица.
Какой–то рок и свинцовая тяжесть передавалась Роме от задумчивости и мимики Шайбы. Хотелось поскорее закончить этот неприятный разговор с этим неприятным человеком…
Вернувшись из своих тёмных мыслей, Шайба рявкнул:
– Двуха, проломи стену!
– Да нее, босс, ну зачем? Потом два часа костяшки чесаться будут, больновато.
– Ло–май, – протянул Шайба.
Двуха расстроено втянул воздух, подошел к стене, остановился возле дверного проема. И одним ударом вынес кирпичную кладку размером в 14 сантиметров.
На Гену Барбоса это произвело впечатление, он аж привстал от удивления.
Рому больше интересовало другое, он не понимал ничего, не хотел в это верить, он вновь задавал вопросы:
– А Яна, где она? Зачем мы Вам нужны? Я ведь не умею ломать стены, – осыпал он вопросами присутствующих.
Шайба жестом отправил всех подчиненных на выход, Барбоса так же увели. Рома и главарь вновь остались вдвоём:
– И так, – неспешно, продолжил Шайба, – Ты начал задавать правильные вопросы, отвечу тебе загадкой. Любишь загадки?
– Хорошо, пусть загадкой, но дайте хоть какой–нибудь ответ.