Стас Свобода – Бесконечный маршрут (страница 4)
– Что будет, если мы нарушим правила? – вдруг они знают.
– Никто не сказал. Но… знаешь что любопытно, – Лидия вздохнула, – не заметила здесь собак, кошек и детей. То есть, мальчики есть, а из девочек только наши близняшки.
– А как же Настя…
– Какая еще Настя? – на меня уставились с двух сторон. Вот я и спалился. Молодец, да? Е-мае…
– Девочка одна, у соседей живет.
Они переглянулись, но ничего не сказали. А жаль, я бы послушал. Что угодно послушал, просто чтобы понять, в чем ошибаюсь. У меня какое-то нехорошее предчувствие, по спине так и тянет холодком. Что-то я упускаю. Что-то очень важное, и это может стоить нам всем жизни.
Я в этом уверен.
– В дом Кукольника нас не пустили. Калитка закрыта. Надо будет попросить кого-то из приезжих помочь нам.
– Только Белый халат, да? – я вспомнил отца близняшек – Он же с дочками живет?
– Они ему не дочери. – Лидия обняла себя за плечи. – Что это за место такое, ничего не понимаю.
Я тоже ничего не понимал, но признаваться в этом у меня не хватило духу. Потому просто сделал умный вид и продолжил пялиться в сетку ограды,надеясь, что выйдет Ира и разрешит неловкую ситуацию. У нее всегда это хорошо получалось. Но она не вышла, а там уже нас пригласили на ужин. Потом началась какая-то старая программа по телевизору, и все пошли спать. Хоть на стенку лезь от тоски.
Ночью я так и не заснул.
Настя постучалась в окно. Эй, с ней точно все в порядке? Сказала же, что после одиннадцати нельзя, и сама же вышла. А вдруг это не Настя, а вурдалак? Пришел и теперь притворяется девочкой-соседкой. Даже мишку желтого украл. Да нет, вряд ли он мог бы украсть игрушку. Ладно пущу. Даже если выпьет кровь, надеюсь, подавится.
Это все равно лучше, чем лежать и трястись от страха.
Настя забралась в комнату, с тревогой посмотрела на Женьку, которому на раскладушке явно было очень тесно, и села ко мне на кровать. Сжала тонкими пальцами свою игрушку и глубоко вдохнула.
– Я не хочу возвращаться домой, там все грустно.
– Почему грустно?
Настя не ответила. Она поежилась, и я отдал ей рубашку, которую получил от Марфы Петровны, точнее, от ее покойного мужа. Настя отказываться не стала, закуталась так, что один нос торчит, и прижала к себе мишку. На розовый домик Барби девочка даже не посмотрела. Вот и хорошо, это было бы уже слишком, если бы она начала смеяться над игрушечным домиком в моей комнате.
Моей комнате…
Я что, начал привыкать?
– Тебя надо домой проводить, Настя.
– Не пойду. Останусь здесь жить, – Настя насупилась, спрятав лицо в игрушку.
– Родители будут волноваться.
Мои уже наверняка волнуются, все телефоны достали, небось, пытаясь понять, куда я пропал. А вот такое и в страшном сне не приснится. Но хорошо бы это был сон, я с радостью проснусь и пойду в универ. Просто так лучше, чем бродить неизвестно где.
– Не будут, им все равно. Они даже не хотят купить мне продолжение этой истории. Но почему… почему… остальным купили, а мне вот нельзя.
Я не знал что на это сказать, поэтому молчал, глядя в темное окно, за которым смутно угадывалась бледная полоска лунного света. Красиво и трагично, как в театре.
Хочу в театр.
Не то, чтобы я его раньше любил, просто хочу в любое нормальное место, где не будет этой мути с Кукольником и куклами. Да еще и шантаж какой-то. Ведь я не знаю, что будет, если выйти из дома после одиннадцати. И почему вообще я должен слушаться непонятно чьих правил?
Вот возьму эту девочку за руку и провожу к соседям. Просто чтобы посмеяться над запретами. В гробу такие правила видел в белых тапочках. Я все сказал. Но Настя покачала головой и попросила позволить ей полежать здесь немного, совсем чуть-чуть.
Чтобы на нее смотрели.
Чтобы с ней разговаривали.
Чтобы о ее существовании знали.
Как-то это грустно звучит, на самом деле.
Короче говоря, так и пришлось просидеть с девочкой до самого утра. Потом я взял ее за руку и отвел к соседям. Вот как раз женщина в майке с Микки Маусом вышла выгулять близняшек. Те весело резвились на лужайке, как два кролика, а Микки Маус стояла рядом и умилялась с них. Заметив нас с Настей, она широко улыбнулась.
– Привет, Максим. Девочкам здесь нравится. Как думаешь, они захотят остаться?
– Вряд ли. Кстати, я вашу дочку привел.
Настя спряталась мне за спину, с тревогой поглядывая на Микки Мауса. А та непонимающе посмотрела на меня. В ее глазах промелькнул какой-то нехороший огонек, и она отвернулась.
– У меня нет дочки. Пойдемте, девочки, пора завтракать.
Но… но…
Девочки захныкали, а Настя до боли сжала мою руку. В общем-то ее можно понять, я бы тоже расстроился. Погладил Настю по голове и сразу ощутил себя каким-то дедом. Как есть – дед.
– Не ждут тебя здесь, – вздохнул я.
– Хочешь, я покажу тебе свою комнату?
Настя подняла голову, и я не решился расстраивать ее. Кивнув, поплелся за ней, давая вести себя окольными путями через забор, поближе к окну, и потом в комнату.
А ничего так, комната для настоящей принцессы. Вот кровать, с какой-то тряпкой прозрачной наверху. Подушки, сумочка в виде сердечка, стопка дисков, с разными мультиками, на стуле небрежно повешено платье светлое, то ли розовое, то ли белое, цвета я не очень различаю.
Настя взяла один из дисков и подняла его обеими руками, на ее ресницах задрожали слезы.
– Один мечтал стать вождем. Второй не умел мечтать, но они дружили. Скажи, Максим, чем закончилась их история?
Я мог соврать, что все хорошо, ничего не случилось, и они стали друзьями. Но я не хотел врать. И потому пробормотал, что она сама увидит. Глубокий вздох, и Настя села на кровать, вцепившись в диск с таким потерянным видом, что мне стало искренне жаль, что не соврал.
– Давай лучше погуляем по пустырям?
Настя кивнула, да и я рад был покинуть это душное место, где нас не ждало ничего хорошего.
Настя спорить не стала, и я снова взял ее за руку. Но потом каким-то необъяснимым образом ее мишка перекочевал в мои руки, а сама Настя с очень взрослым видом шла рядом со мной. Она показывала разные места, что помнила. Здесь был ее кот, которого она подкармливала. Барсик всегда убегал, но стоило услышать, что будет еда, как он магическим образом возникал в нужном месте. А вот здесь Настя поцарапала коленку. Ей было больно, и она тихо сидела и плакала. Громко нельзя, потому что большие девочки не плачут, так ей говорили взрослые.
А вот здесь она потеряла пять рублей. Монетка ей казалась большой и тяжелой. Настя держала её изо всех сил, но денежка все равно выскочила из руки и спряталась в высокой траве. А здесь она играла с подругами. Тогда они у нее были.
– Потом я заболела, и подруги про меня забыли.
Настя остановилась, я тоже. Мы смотрели с небольшого обрыва на речку и молчали. Тишина не казалась нехорошей, она мягко обволакивала нас, выдавливая все плохие мысли. Мне нравилось.
– И я начала смотреть мультики и читать книги. Больше у меня ничего приятного в жизни не было.
– Еще будет, – пробормотал я.
Настя не ответила. Она по-прежнему держалась за мою руку, а ее мишка оставался у меня, теплый и какой-то помятый.
– Я так боюсь, что главный герой умрет. Он не должен. Только не он.
– Ты обязательно посмотришь и узнаешь, чем все закончится.
Настя снова не ответила. Она смотрела на речку, такую мелкую и узкую, что и речкой не назвать. А потом отвернулась и поплелась куда-то. Кажется, это называется – куда глаза глядят.
– Ты куда?
Я пошел за ней, не желая оставлять у себя ее игрушку. Настя застыла и задрожала. Снова та странная дрожь. И снова возле магазинчика. Что ж в нем такого, что девочка его боится даже не может подойти близко?
– Т… там ириски вкусные, – выстукивая зубами мелодию страха, Настя впилась ногтями в свои плечи.
Я посмотрел на магазинчик. Неопрятный, но в целом терпимый, бывало и похуже. Мусорки нет, дверь открывается туда-сюда, но не висит на соплях. Надписи “открыто” тоже не найти. Ну и дела, полный ретро. Или винтаж? Справа от него дорога, пыльная неезженная, зачем она здесь, непонятно. Слева же пустырь. Трава такая, что доходит мне до пояса. И вот на эту траву Настя смотрела так, словно ей сейчас станет плохо.
– Пауков боишься? – пошутил я и шагнул в траву. Настя заплакала.
Да что это с ней? Я пошел немного дальше, потом еще и еще, пока не натолкнулся носком сапога на какую-то мягкую штуку. Я раздвинул траву и наклонился, чтобы увидеть желтое пятно. Точнее, оно местами было желтое, а местами потемнело и посерело от дождей и снега. И эту игрушку я точно видел у Насти.