Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть вторая. В плену у пространства-времени (страница 3)

– Выходила на берег Катюша, Выходила, песню заводила… – её голос не был чарующим и музыкальным, что, впрочем, не мешало исполнять с душой да довольно громко.

Как ни странно, следующим взял ноту чёрный колдун, вовсе не ведающий ни одной земной мелодии – да и о Земле даже не подозревает. Пограничник хрипловато (но тоже не тихо) вещал балладу о некоей великой битве, произошедшей много веков назад в тогда ещё не существовавших Ничейных землях – и об особо отличившихся воинах в ней: неустрашимых, бесстрашных и безжалостных к врагам. А когда сотоварищи изумлённо воззрились на мага, тот лёгким кивком головы указал им на стаю. . Они послушно разом глянули на чёртиков – и не поверили собственным очам. Засим почти единовременно присоединились к балладе. Не остались в стороне Ундерман, Банцемнис, Одинец, Гральрих, Птерис. Серая крыса вздыбила шерсть, вертела башкой и свирепо то рычала, то пищала на тварюшек. Каждый добавил свою лепту в общее дело, каждый – на свой лад, на родном языке. Группа пришельцев добилась значительных результатов, не смотря на какофонию и разноладье: моральный дух двуногих взвинтился до небес, а сотни тварей, словно единый организм, забеспокоились, засуетились.

Шакалы местных степей, уже празднуя победу, хаотично задёргались, стали медленно расширять кольцо окружения, сталкиваться друг с другом, недовольно и жалобно скулить, иногда повизгивать и даже трусовато полаивать. Им невдомёк, что их способность улавливать чутко чужие эмоции использовали против них самих же: жертвы, испытывающие нарастающий страх, плавно переходящий в первобытный животный ужас, стремительно вернулись в исходную позицию – позицию безжалостных хищников, не боящихся никого и ничего. О сих хищников по нарастающей исходила ощутимая аура силы и превосходства, подавляющие искомую стаи. Исход ожидаемый: слаженно действующая монолитная стая превратилась в жалкое блеющее стадо овец. Чёртики с плачем и визгами бросились врассыпную, через минуту скрывшись с поля зрения.

… Но оборотни и люди рано радовались своей маленькой победе – бронтидам абсолютно плевать с высокой колокольни на чей-то высокий или низкий моральный дух: рогатые отчего-то люто ненавидели двуногих и использовали всякую возможность сим особям навредить. Убежать от них сложно – не смотря на свои внушающие уважение габариты, передвигались при необходимости довольно споро. Да и убежав от одних, можно нарваться на других, а там и первые подоспеют. В любом случае от всех не слиняешь: степь невообразимо широкая, враждебных обитателей по отношению к человекам в оной немало.

Четыре чудовища со слепой яростью набросились на чужаков, наведя сумятицу в группе. Они не обращали внимания на собственные раны, пока от обильной кровопотери не ослабели. Оборотни, не испытывая и тени жалости, добили животных. На запах крови вновь стали собираться, трусливо поджав хвосты, неугомонные чёртики. Крови бронтидов и пограничников: теперь их осталось трое и один раненый.

Отойдя от трупов на относительно безопасное расстояние, колдун принялся врачевать бессознательно лежащего на сухой траве соотечественника. Излечив, сам бессильно рухнул на землю рядом с воином на спину. Он устало закрыл глаза, расслабился, слился духом и телом с данным участком степи. Его лицо сильно постарело и осунулось, под очами чернели круги, дыхание тяжёлое, вырывалось из груди со свистом.

– Короткая передышка, – неохотно объявила привал Пантера, прикусила нижнюю губу, глядя напряжённо то на чародея, то на излеченного, приходящего в себя.

Видя состояние предводительницы, Гральрих бесшумно подошёл к ней сбоку, отечески опустил мозолистую ладонь на правое плечо, мягко сказал:

– Ты коришь себя, а это неправильно: не твоя вина – или кого другого из Звёздных Вестников, – что гибнут люди, поверившие тебе. Как ни жестоко прозвучит, но наши смерти лишь малая цена в сравнении с миром на Винэру. Я верю в тебя и пойду с тобой до конца, независимо от итогов миссии.

Наталья глянула по очереди на всех – каждый (кроме чёрного колдуна – тот по-прежнему лежал на земле без движения, – и излеченного пограничника, только пришедшего в чувство) подтвердил слова властелина Стихии Земли кивком головы: большинство из людей истоптали с Вестниками немало не проторенных дорог, чтобы сейчас сворачивать на путь одиночки. Тяжёлый камень с плеч Пантеры.

Через полчаса, немного передохнув и перекусив, странники продолжили путь в прежнем направлении – на юго-восток. Излеченный воин и пограничный маг от оных не отставали.

День пролетел более или менее спокойно, если не считать броненосца-одиночку (коий хотел, но хватило скудного ума не нападать на хорошо вооружённую группу двуногих: потоптал демонстративно ногами, пофыркал, грозно поурчал и гордой походкой удалился восвояси) и неизменных чёртиков, периодически маячивших на горизонте. Получалось так, что целью тварюшек уже являлись не давшие им по носу чужаки, а халявные трупы, оставляемые ими. К вечеру, незадолго до заката знойного солнца, путники вышли к холодному озерцу, как выяснилось позже – питаемого подземными ключами. По бережкам беспорядочно разбросаны валуны: они не имели чётких форм и размеров и непонятно какое чудо их сюда занесло. Между ними растут изобильно кусты и деревца. Только в одном месте проторена зверьми широкая тропа. Коей путники не преминули воспользоваться. Лучшего места для ночёвки в сей сухой степи не придумаешь: вода, естественно, манит диких животных, но вокрест полно горючего для костров, отпугивающих оных. Самыми крупными обитателями озерца явились серо-коричневые бородавчатые лягушки размером с домовую мышь.

Разгорячённые одуряющей дневной жарой, путники по очереди – парами и тройками – накупались в студёной воде, до смерти перепугав лягушек и других мелких озёрных обитателей, замутив её ныряниями. После хорошего ужина выставили смешанный караул – из людей и оборотней, дабы не пропустить к отдыхающим каких тварей: пол отряда бдит первую половину ночи, вторая половина, соответственно, вторую.

Ранним утром, до восхода пыльного солнца, когда чужаки последние минуты досматривали тревожные сны, неожиданно напал потрясающих размеров чёрный скорпион. Он вынырнул из-за самого большого нагромождения булыжников и, не сбавляя скорости, перепрыгнул очистившийся от мути водоём. Бдящие, опешившие от подобной дерзости, всё же преодолели краткий ступор и во всю немалую силу лёгких заорали. Люди и трансмутанты, ещё не соображая, что произошло, спросонья, повскакивали с зелёной, примятой их телами, травы, бросились врассыпную. Только один пограничник замешкался, не в силах справиться с неодолимой властью Морфея. Он с великим трудом поднялся, вяло протирая костяшками пальцев глаза – да так и замер с разинутым ртом, заспанно щурясь: его накрыла гигантская тень, а следом её владелец, прижав к земле уже мёртвое тело. Правая клешня смяла грудную клетку и лопатки с соответствующей частью позвоночника с хрустом друг в друга.

Скорпион был явно в боевом настрое, о чём говорило опущенное к спинным щиткам крючковатое жало, готовящееся впрыснуть, наверняка, смертоносный яд в любую «дичь». Он быстро-быстро засеменил восемью парами членистых лап, отставив в стороны клешни и раздвинув короткие, разумеется, в сравнении с головогрудью, жвалы. Двуногие прыснули молча во всех направлениях (и куда только подевались вездесущие чёртики?). Чёрный колдун спиной ощутил прикосновение смерти, а посему упал, словно споткнулся об камень, в падении же развернувшись на спину, удержав в руках стилеты. На том месте, где только что мельтешила его шея в капюшоне, с костяным оглушающим стуком клацнула пара клешней. Оказавшись под брюхом арахнида, муэртовский чародей не растерялся и панике не поддался, а, выгнув дугой спину, пружинисто бросил тело вверх – узкие клинки почти на треть длин вошли в мягкое сочленение щитков и, видимо, задели нечто жизненно важное. Скорпион высоко подлетел вместе с застрявшими в нём стилетами, будто кипятком ошпаренный, клацая одновременно клешнями и педипальпами, то бишь челюстями. Колдун искушать фортуну отказался, откатился вправо, вскочил на ноги и бросился в ледяную воду, разогнав пугливых лягушек. Как выяснилось – маг не только камлать да залечивать раны чужие учён.

Серая крыса с прыжка вцепилась зубами и когтями в верхнюю часть хвоста, под ядосодержащим мешочком, отвлекая и утяжеляя опасный орган тела на себя. Чем моментально воспользовались путники: Ундерман взмахом меча отрубил нижнюю часть второй сзади-слева лапы; Одинец, собрав остатки магической силы в правую ладонь, метнул концентрированный ледяной шарик в голову, заморозив до состояния сосулек жвалы; Банцемнис, Гральрих и трансы закончили истязание. Через минуту на земле лежало тело, беспомощно истекающее бледно-розовой кровью, но ещё живое. Десять лап и хвост по раздельности валялись тут же, периодически конвульсивно дёргаясь попеременно.

И земляне, и винэрцы уж настолько привыкли к гуляющей с ними об руку Смерти – как ни прискорбно сиё обстоятельство, – что гибель ещё одного человека никак не повлияла на устроение трапезы у приютивших оных озерца. Единственное, мёртвого пограничника невозмутимо убрали с глаз долой, в гущину жёстких кустов. Чёртики наверняка полакомятся телами воина и скорпиона-переростка, а, значит, есть небольшой шанс на то, что они привлекут к своей стае более крупных хищников, привлечённых неоднородным запахом крови.