Стас Чудинов – Дом ветвей (страница 13)

–Не знаю. Я же говорю – «экспериментальная разработка». Ну все, хорош мне мозги делать. Берешь?

Марат поднял на него глаза и одарил внимательным изучающим взглядом.

–Беру. Сколько стоит?

21

Они сидели в парке, в беседке напротив памятника Пушкину. От жары буквально плавился асфальт – Лия ради интереса коснулась его рукой и едва не обожгла ладонь. Первомай встретил всех трудящихся тридцатиградусной жарой, раскалив мироздание до почти что экстремальных температур. Телевизор говорил, что настолько жаркой погоды в начале мая на Урале не было чуть ли не за всю историю наблюдений.

Марат, то и дело вытирая потные пальцы и футболку, листал страницу за страницей и вслух зачитывал помеченные им карандашом места из книги В.В. Трифонова. Всё это было, конечно, очень интересно, но совершенно не двигало дело вперед. Лия сидела и, без конца накручивая несчастный локон на указательный палец, думала о том, что вот, на самом деле, они так бездарно тратят время… а оно ни то чтобы бесконечно. Она вспомнила, как чуть быстрее стали двигаться стрелки часов под конец ее сегодняшнего сна. Сон этот всё не шел из головы: засел там и периодически давал о себе знать.

«Мама может умереть в любой момент. К примеру, пока мы сидим тут вчетвером и не знаем, куда двигаться дальше».

Именно, что вчетвером. Ванина пассия тоже присоединилась к ним, и, судя по всему, её участие в кампании предполагалось до самого конца. От этого и без того мрачное настроение Лии становилось еще мрачнее.

–…своего пика население города достигло в 60-ые годы 20-го века, – продолжал Марат уже слегка осипшим голосом, – так, в 1963 году оно насчитывало 87 353 человека, а во время переписи 1968 года – рекордны 92 265…

Лия откашлялась и хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

–Вам не кажется, что так мы далеко не уйдем? Это всё не то. Не то, – последнюю фразу она произнесла, выразительно растягивая гласные.

Марат поднял глаза над книгой.

–А что ты предлагаешь?

Лия тяжело вздохнула.

–Если честно, – призналась она, – я не знаю. Но вам разве не кажется, что мы стоим на месте?

–Пойдемте пройдемся, – предложила Уля, первой поднимаясь со своего места, и, не оглядываясь, вышла из беседки и потопала в направлении центральной площади. Ребята переглянулись и пошли следом.

Лие захотелось съязвить что-то по типу «спроси совета у своих птичек» или «поболтай со своими голубями», но воспитание ей все-таки не позволило. Опять же: раз уж Ульяна теперь тоже в их команде, значит нужно с этим смириться и работать сообща, а не сеять раздор.

–Может быть, – тем временем, Уля рассуждала вслух, – нам и не нужно ничего искать? Может то, что нужно, само нас найдет?

Марат в ответ на это принялся разгонять какую-то философскую шизофазию, но Лия не вслушивалась. Кажется, там фигурировали Алиса и белый кролик. Они прошли сквозь проржавевшие парковые ворота, выкрашенные облупившейся зеленой краской, и оказались на центральной городской площади. Площадь была буквально залита солнечным светом. В центре ее, вытянув в указующем жесте правую руку, стоял гипсовый дедушка Ленин. Памятуя о том, что памятники с недавних пор могут двигаться и показывать ей одобрительные жесты, Лия покосилась на него с легкой опаской. Но Владимир Ильич стоял, совершенно невозмутимый в своей монументальной неподвижности.

И ни души. Только теперь Лия поняла, что именно в последние полчаса казалось ей странным в окружающей обстановке. Не было людей. Вообще. Ни одного. Ну, предположим, первомайская демонстрация прошла ранним утром, ладно. Но день то в любом случае выходной. Тем не менее, ни в парке, ни на площади, они не встретили ни одного человека. Больше того, машины тоже не ездили – дорога, огибающая площадь, была точно также пуста.

Ветра нет. Даже ветра нет.

Она замерла. Несмотря на жаркую погоду, по спине пробежал холодок, и Лия поежилась. Всё было как-то пугающе, почти неуловимо «не так».

–Вы тоже это чувствуете? – спросила она, надеясь, что она не одинока.

–Что? – тупо переспросил Ваня.

–Ульяна, помнишь, ты говорила, что оно само нас найдет? – кажется, за все время знакомства, Лия впервые обратилась к Ульяне лично, – ну так вот…

–Смотрите! – крикнул Марат, перебив ее, – это что за чудище?!

Он, задрав голову, смотрел куда-то в небо и туда же показывал пальцем. Остальные проследили его взгляд и тоже увидели. На небольшой высоте над их головами, мерно размахивая огромными крыльями, парила гигантских размеров иссиня-черная птица.

–Ульян, это ведь твоя подруга? – с надеждой спросил Марат, – ты ведь знаешь, что это за чертовщина, ведь так?

Уля попятилась и медленно покачала головой из стороны в сторону:

–Ребята, я… я понятия не имею, что это всё может значить, – и зачем-то добавила, хотя это было и так очевидно: – это не я. Честно – честно.

А в следующую секунду мир вдруг стал мееееедленным – меееедленным, как в недавнем сне. В какой-то миг Лия осознала, что обычный механический процесс выдоха–вдоха как то слишком уж подзатянулся. Попыталась пошевелить рукой, и та поддалась с огромной задержкой. Каждое движение давалось так, словно бы конечности проходили не сквозь воздух, а сквозь очень плотный кисель. Она сделала шаг – и ей показалось, что шаг этот длится вечность. А над всем этим парила птица – парила так же величественно и размеренно, но было очевидно, что метаморфозы окружающего мира ее не коснулись. И, что самое главное – она снижалась, снижалась, снижалась, сни…

–Бегите! – закричала Лия что было сил. В вязком мареве почти застывшего времени ее крик растянулся в длинный, почти нечленораздельный гул. И, когда птица врезалась в нее, сбивая с ног, он всё еще продолжал звучать.

Лия упала на асфальт, больно стукнувшись плечом и ободрав локоть. Она поняла, что время вернулось на круги своя – падала она быстро и обнаружила себя на земле еще до того, как осознала, что вообще произошло. На несколько секунд потеряла птицу из вида. Ощутила порыв ветра, словно бы от взмаха огромных крыльев, резко мотнула головой, оглядываясь, и увидела, что птица сидит на асфальте прямо перед ней и смотрит на нее внимательным, совершенно не по-птичьи осознанным взглядом. Словно бы пытается загипнотизировать её.

Медленно и аккуратно, стараясь не делать ни одного лишнего движения, Лия поднялась на ноги и стала пятиться прочь, боковым зрением заметив, что остальные делают тоже самое. Раааз шаг, двааааа шаг, триииииии….

Птица вдруг стремительно, что совершенно не вязалось с ее гигантскими размерами, сорвалась с места и кинулась прямо на Лию. Девушка развернулась и, что было сил, побежала.

–В парк! Быстрее! – услышала она Ванин крик. Оглянулась, чтобы посмотреть, не нужна ли кому то помощь – но, к счастью, остальные ребята тоже летели со всех ног под спасительную сень деревьев.

Да, правильно. В парк. Там деревья, под их кронами можно спрятаться. Там эта тварь не должна их достать. А дальше, если пробежать парк насквозь – жилые дома. Заскочить в какой-то подъезд и укрыться там. И может быть, там будут люди. Там должны быть люди.

Она бежала, раздирая легкие. Ожидая, что в любой момент ее могут коснуться огромные, острые, безжалостные когти.

«Неужели она и в правду не может нас достать?» – пронеслось в голове. Нет, этого не может быть. Если бы птица действительно хотела их сцапать, она бы сделала это в мгновение ока…

Под эту мысль она пролетела парковые ворота и в этот момент ее предали собственные ноги, что просто не успели за остальным телом. Лия полетела вниз, едва успев выставить вперед руки, но всё же больно ударилась грудью и животом, заодно проехав по асфальту парочку десятков сантиметров.

«Нет… она не хотела нас поймать… она пыталась загнать нас сюда…»

Лия перевалилась на спину, не в силах подняться. Циклопических размеров пернатая тварь исчезла – только вдалеке Лия разглядела стремительно удаляющуюся черную точку. Зато мир вокруг неумолимо менялся. До боли знакомый и привычный городской парк превращался в вековой дремучий лес. Больше не было асфальта, фонарей и памятника Пушкину. Вместо них из земли прямо у нее на глазах поднималась высокая трава. Тополя и березки сменились широкими, уносящимися в небо стволами с толстыми, могучими ветвями. Никаких ворот больше не было – лес продолжался за тем местом, где раньше стоял забор, полностью покрывал собой бывшую центральную площадь и очевидно тянулся еще на много-много километров. Если не сотен километров.

Лия огляделась, пытаясь придти в себя. Легкие по прежнему разрывало от усталости, во рту собрался отвратительный металлический привкус. «Главное, что остальные ребята тоже здесь», – подумала она. Пока они втроем старались отдышаться, Ульяна быстро вскочила на ноги, и, не выказывая ни тени усталости, принялась изучать местность, в которой они оказались. Ваня тоже вскоре стоял на ногах. Он присоединился к ней, и они отошли метров на десять, что-то живо обсуждая. Лия прикусила губу.

–Нам сейчас явно лучше не расходиться, – крикнула она, – лучше идите обратно, – и добавила, немного подумав: – мало ли что может нас здесь поджидать.

Ребята не стали спорить, явно сочтя подобное замечание резонным, и вернулись туда, где по-прежнему сидели на земле Лия с Маратом.

–Есть какие-то идеи по поводу того, что вообще происходит? – поинтересовался Ваня.