Станислава Углева – Алёна, дар забытой крови 2 (страница 2)

В дальнем углу комнаты, что-то зашуршало. Я не могла разглядеть, что или кто там – мешал стоявший у стены шкаф. С опаской покосилась на мебель и тут же расслышала едва уловимый – то ли писк, то ли стрекот. «Сейчас! Сейчас… я!»

– Матрёнушка, – голос мой дрогнул, – вы не видели здесь… крысы или мыши?

«Сама ты крыса!» – возмущенно прострекотало из угла.

Звук, издаваемый существом, действительно напоминал стрекот, а не писк.

Теперь уже все повернулись в сторону звука, пытаясь разглядеть незваного гостя.

– Тогда, кто ты? – спросила его, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось, как бешеное.

«Я – крусь!» – гордо ответило существо.

– Кто такие крюси? – обратилась к домовички, не сводя глаз с угла.

«Круси…», – поправил меня тот самый крусь с нотками обиды в голосе.

– Хорошо, круси. Так кто вы такие? – теперь уже я обращалась к существу, ведь ни домовичка, ни Тошка не спешили отвечать.

«Я – магическое существо», – гордо заявил он.

– Про «магическое» я уже слышала, – надавила я голосом. – А конкретнее?

«Вредитель он!» – вдруг раздался сердитый лай Тошки.

«Сам ты вредитель!» –огрызнулся крусь.

– Так ты понимаешь моего фамильяра? – удивилась я.

«Конечно», – гордо заявил он.

Через секунду из-под шкафа показался хвост. От мышиного его отличала красная пушистая кисточка. Мне захотелось ойкнуть и забраться на стол или стул – я панически боялась мышей. Но следом за хвостом появилось всё существо целиком – и я умилилась. Крусь был похож на маленький, очень пушистый, красный меховой мячик. Только чёрные глазки-бусинки, фиолетовый нос-пуговка и четыре короткие лапки с коготками выдавали в нём живое существо, а не игрушку.

Прокатившись по полу – лапки мельтешили так быстро, что казалось, будто он катится, а не идет. Остановился посреди комнаты и гордо выпятил грудь.

– Ой… – вырвалось у меня. – Какой ты милый.

«Милый?!» – возмутился зверёк, вставая на задние и упершись передними в бока. – «Я – лучший фамильяр! А никакой не милаха!

– Прости, – улыбнулась я. – Но разве фамильяр не может быть милым? Вот мой Тошечка, например, очень милый.

Тошка в ответ ободряюще тявкнул, а затем оскалил зубки на красненького и сделал несколько шагов в его сторону.

– Стоять! – прострекотал пушистик, испуганно пятясь.

«Держи вредителя!» – с громким лаем бросился пёсель к крусю.

В комнате начался полнейший бедлам. Один бегал и лаял: «Держи его!» – второй убегал и стрекотал: «Перстень дурак! Спасите! Я не вредитель» Домовичка, до этого молча наблюдавшая за вакханалией, щёлкнула пальцами. Всё замерло. Выглядела это так, будто при просмотре фильма нажали паузу. Крусь завис в воздухе в прыжке, пёсель – с открытой пастью, на задних лапах. Бумаги, сброшенные со стола, повисли в воздухе. Штора, сорванная с карниза, застыла в полёте. Даже красивая ваза, опрокинутая в суматохе, зависла в паре сантиметрах от пола.

Произошедшее настолько поразило меня, что я восхищено прошептала:

– Ты и так умеешь?!

Первым делом я, подхватив вазу и поставила её на буфет. Что-то внутри звякнуло, но я не придала этому значения.

– Спасибо, что остановила их, – повернувшись к домовички.

– Мелочи, – ответила она. – Лучше скажи, хозяюшка, ты давно начала понимаешь речь зверья?

– После болезни. Как очнулась… почти сразу… Мы с Тошкой даже обряд провели, чтобы общаться мысленно. А как этот смог … – указала я на круся, – не поняла.

– Возможно, что-то повлиять на открытие у тебя этого дара, – не уверено предположила Матрёна.

– Но…

Хотела сказать, что до этого никогда не слышала, мысленных речей животных. Однако Матрёна, будто, не услышав моего возгласа продолжила:

– Скорей всего, именно обряд и стал толчком к открытию дара.

– Какого дара? – непонимающе воскликнула я

– Ты сможешь слышать и понимать всякую живность – от букашек до виверн.

– И что теперь?

Я растерянно хлопала глазами в замешательстве. Домовая подошла и, приобняв меня за плечи произнесла:

– Это же замечательный и редкий дар. Представь скольких бед можно избежать.

– А причем тут это?

– Никто не задумывается о том, что даже муха может слышать, о чём говорят люди и другие разумные существа.

– И…

– Говорить ведь можно о многом. А ты можешь это узнать и предотвратить беду, если такая будет грозить кому-то, – многозначительно закончила она.

– Как? Сообщив страже? Они мне не поверят и попросту выгонят. Да и преступники, узнав о моём даре, заинтересуются мной, – всхлипнула я.

– Глупая ты девочка, – погладила она меня по голове. – Ты же не только слышать можешь их, но и общаться. Попросишь зверюшек о помощи. Есть ведь и такие, которые, впрыснув яд, заставляют говорить правду, ну или парализуют на время.

– А ещё и убивают, – выдохнула я обречённо.

– Ты так никогда не поступишь. Я тебя с детства знаю. Ты не убийца, – рассуждала домовичка.

Я стояла, слушала её и не могла понять: она это серьёзно или шутит.

– А вот про то, что о даре не должен никто знать, ты права, – продолжала поучительным тоном домовичка. – Поэтому никому об этом не говори.

– Хорошо, – выдохнула я как-то обречённо.

Вспомнив о том, что сказал крусь, когда я держала в руке артефакт, спросила:

– Матрёна, этот… – указала я на зверька, – сказал, что я уникум. – И поспешила добавить: – Кстати, это он предупредил, чтобы я кулон в руки при Пьетре не брала.

– Молодец, правильно сделал, – похвалила зверька домовичка. – Незачем сыщику знать о твоей магии. И о том, что ты уникум, он тоже прав. Такие переливы магии – редкость, – хмыкнула она. – И спросила: – Ты его про хозяина спросила? Он сказал, кто он?

– Нет. Только то, что у него четыре цвета магии.

– Значит, фамильяр очень сильного мага, – сделала она вывод.

– А давай спросим его о хозяине?! – предложила я ей

– Давай, – согласилась Матрёна.

Я стремительно шагнула к красному пушистику и подхватила его на руки. В ту же секунду он ожил и доверчиво прижался ко мне, дрожа всем своим крошечным телом. Мой боевой настрой моментально улетучился. А когда домовичка вновь щёлкнула пальцами, возвращая время в привычное русло, и комната наполнилась звонким лаем Тоши, я окончательно забыла о том, что намеревалась сделать.

Не увидев зверька, пёс замолчал и закрутил головой в поисках своего оппонента. Увидев его у меня на руках зарычал:

«Отдай, я покусаю этого вредителя».

«Сам ты вредитель», – заверещал в ответ крусь.

Тут уже я не выдержала.

– Хватит! – рявкнула на них.

В комнате водрузилась тишина.