Станислав Зигуненко – 100 великих рекордов военной техники (страница 44)
Тем не менее, 4-местные подлодки, вооруженные 50-фунтовыми зарядами взрывчатки, в начале Русско-японской войны использовались для охраны портов и прибрежных зон акватории.
Накопленный опыт в самом конце XIX века привел высшее руководство России к заключению о необходимости введения подводных лодок в состав флота. С подачи контр-адмирала В.К. Витгефта, который планировал использовать подлодки для обороны Порт-Артура, император Николай II 19 (6) марта 1906 года подписал соответствующий указ. Именно с этой даты и отсчитывается официальная история российского подплава.
Как уже говорилось, поначалу подводные лодки, включая первую русскую боевую субмарину «Дельфин», созданную И.Г. Бубновым совместно с М.Н. Бекле, предназначались исключительно для береговой обороны. К началу Первой мировой войны практически все флотоводцы мира полагали, что подлодка может быть использована исключительно для оперативной и тайной постановки минных полей. Иногда, быть может, ей удастся атаковать корабль противника, стоящий на якоре. Об атаке движущихся целей всерьез никто не думал.
Тем не менее 8 сентября 1914 года «Акула» под командованием лейтенанта Н.А. Гуднина провела первую торпедную атаку. Торпеда, впрочем, прошла мимо, но начало было положено…
А 11 октября в районе Босфора экипаж подлодки «Тюлень» под командованием старшего лейтенанта К.Т. Китицына одержал и первую боевую победу, повредив артиллерийском огнем из надводного положения вооруженный турецкий пароход, команда которого была вынуждена покинуть тонущее судно.
Всего же только за 1915 год русские подводники совершили 78 выходов в море, уничтожив при этом 2 крейсера и 8 транспортов противника.
В дальнейшем удельный вес побед подлодок нарастал год от года.
Субмарины Советской России
Поскольку ни качество, ни количество подводных судов уже не удовлетворяло требованиям современности, 1 ноября 1926 года на Балтийском судостроительном заводе было создано специальное техническое бюро № 4, занявшееся конструированием исключительно подводных лодок. Его возглавил инженер М. Малинин.
И уже в марте следующего, 1927 года состоялась закладка первых советских подлодок – Д-1. Д-2, Д-3… Вслед за ними вскоре отечественные судостроители приступили к закладке подлодок II и III серий, получивших название «Ленинцы» и «Щуки».
Теория, господствующая тогда у руководителей Военно-морских сил, о том, что подлодки должны лишь поддерживать в бою надводные корабли, привела к постройке субмарин IV серии, получивших название «Правда» и имевших преимущественно артиллерийское вооружение.
Поскольку большинство подлодок были зачислены в состав Балтийского флота, а другим флотам тоже требовались подлодки, возникла идея переправлять их при необходимости по железной дороге. Специально для этого были построены подлодки-малютки типа «М» VI серии, имевшие на вооружении по две торпеды.
В дальнейшем стали строить подлодки самых разных размеров и для других флотов. Последним серийным проектом подводных лодок, строившихся перед Великой Отечественной войной, стали субмарины XIV серии типа «К». Они отличались мощным торпедным вооружением (запас торпед – 24 шт.), а также имели на борту более 20 мин и два 45-мм орудия. Высокие мореходные данные, большая автономность плавания сделали советские подводные крейсера лучшими для своего времени.
По довоенному плану, к концу 1942 года в составе советских флотов планировалось иметь свыше 300 подлодок различных типов.
План полностью выполнить не успели. Но все же к 22 июня 1941 года в составе флотов нашей страны находилось 211 подводных лодок различных типов. Таким образом, СССР располагал подводными силами, значительно превосходившими по численности флот субмарин любого государства мира, в том числе и Германии.
Однако тяжелые поражения начального этапа войны привели к большим потерям и на флоте. Так, к примеру, Балтийский флот оказался, по существу, заперт в Кронштадте, и попытки подводников прорваться сквозь минные поля и прочие заграждения привели лишь к тому, что за годы войны балтийцы потеряли 47 подлодок вместе с экипажами. Немногим лучше было положение и на Черном море – там погибли 40 подлодок. Молодой Северный флот за годы войны потерял 25 субмарин. Но тут по крайней мере североморцы смогли нанести существенный урон и противнику, потопив 126 транспортов, общим водоизмещением 360 661 тонна, и 55 боевых кораблей. К концу войны показал себя и разблокированный Балтийский флот: подводники-балтийцы смогли потопить 124 транспорта и 20 боевых кораблей. Итоги боевых походов черноморских подводников: 78 транспортов и 7 боевых кораблей.
Каждый выход подводников в море – это был, по существу, героический подвиг. Тактические приемы, использовавшиеся командирами советских субмарин, потом попали в учебники многих стран мира. Они атаковали противника на мелководье в надводном положении, топя транспорты артиллерийским огнем. Прорывались в гавань под днищем транспортов противника и затем торпедировали суда, стоящие непосредственно у причала. Атаковали противника со стороны берега и на малых глубинах.
Именно так нашими экипажем подлодки К-21 был атакован линкор «Тирпиц». А потопление 30 января 1945 года лайнера «В. Густлов» подводной лодкой С-13 под командованием А.И. Маринеско привело к тому, что на дно ушли 6000 гитлеровцев, в том числе практически весь резерв экипажей подлодок, к несчастью, оказавшихся на том транспорте. Гитлер после этого объявил Маринеско своим личным врагом.
Однако война стала тяжелым испытанием и для нас. Более 3600 подводников навечно остались в море. Но жертвы не были напрасными. Полученный боевой опыт, выработанные тактические приемы и практика борьбы за живучесть заложили основу для создания послевоенных подлодок, закладки атомных субмарин, несших на борту ядерное ракетное оружие.
«Корсары глубин»
И страх этот был оправдан. Еще на заре своего существования подлодки, случалось, в одиночку обращали в бегство целые эскадры. Так, еще во время Первой мировой войны, 22 сентября 1914 года 250-тонная германская лодка У-9 всего за час уничтожила сразу три английских тяжелых крейсера, общим водоизмещением более 36 тыс. т! Британские адмиралы, еще недавно гордившиеся крупнейшим в мире флотом, внезапно ощутили себя бессильными: новому противнику противопоставить было нечего.
И во Вторую мировую войну немецкие подводники в полной мере воспользовались своим превосходством, потопив в 1915–1916 годах кораблей союзников в 22 раза больше по общему тоннажу водоизмещения, чем крейсеры и рейдеры, коим «по штату» положено заниматься этим делом. Кроме того, «корсары глубин» записали на свой счет 156 боевых кораблей, в том числе 10 линкоров и 20 крейсеров.
В общем, морякам-надводникам пришлось срочно пересмотреть, казалось бы, незыблемые азы военно-морской стратегии. А виновниками того стали небольшие корабли, еще в начале 1914 года считавшиеся оружием слабейшего. Чем же объяснить эту метаморфозу?
Одним из факторов, обусловивших успешные действия немецких подводников, стал такой. Во время Второй мировой войны именно в подводном флоте было сделано больше всего открытий и изобретений.
Так, скажем, в 1944 году, когда битва с немецким фашизмом, казалось, уже шла к концу, пропаганда Геббельса выступила с заявлением, что Третий рейх объявляет союзным державам «тотальную подводную войну с участием совершенно новых подводных лодок, против которых противник будет беспомощен».
Как выяснилось уже после разгрома фашизма, немецкое командование возлагало надежды на ускоренное строительство особых лодок, которое в обстановке строжайшей секретности велось в городе Киле под руководством инженера Гельмута Вальтера.
Но со временем тайное становится явным. Вот какие любопытные подробности этой истории раскопал капитан 2-го ранга С.Л. Шапиро.
Еще в начале 30-х годов Г. Вальтер обратил внимание на любопытные свойства давно известного химикам вещества – перекиси водорода. В растворах высокой концентрации она немедленно поджигала дерево, ткани и другие органические материалы, причем горение продолжалось даже без доступа воздуха. И Вальтер сообразил, что перекись можно использовать в качестве окислителя для сжигания органического топлива в двигателях подводных лодок.
Таким образом, решалась проблема скорости – одна из основных в подводном кораблестроении. У лучших лодок тех лет в подводном положении она не превышала 7–8 узлов. Причем развивать ее субмарины могли не более часа, после чего должны были всплывать на поверхность для зарядки аккумуляторных батарей. Кстати, удельный вес электроэнергетических установок подводного хода составлял 60–75 кг на 1 л.с., и занимали аккумуляторы 22–25 % общего водоизмещения лодок.