Станислав Ямалиев – ГЕНОМ СЧАСТЬЯ. СЛЕПАЯ. (страница 5)

Когда она вышла из кафе, уже темнело. Она пошла к остановке, но на полпути остановилась. Ощущение слежки вернулось. То самое, которое она чувствовала в автобусе вчера. Кто-то смотрел ей в спину.

Она обернулась. Никого. Только редкие прохожие, спешащие по своим делам. Она расширила восприятие, прошлась по сознаниям — и ничего. Никаких агрессивных намерений, никакой злости. Обычные люди, обычные мысли.

И всё же ощущение осталось.

Она пошла быстрее, не оглядываясь. Сердце колотилось. Она знала: это не паранойя. За ней действительно следили. Кто-то или что-то наблюдало за ней, и она не могла понять кто.

---

Дома Сергей ждал её на кухне.

— Ты снова была в кафе? — спросил он.

— Да.

— С ним?

— Да.

Сергей помолчал.

— Расскажи мне о нём.

— Он вырос в подполье. Его родители были несломленными. Они скрывались. Он знает старый район и людей, которые там живут. Он сказал, что есть те, кто ненавидит акселератов. И что они готовы действовать.

— Он сказал это прямо?

— Да.

— И ты ему веришь?

Юля подняла глаза на отца.

— Я не могу прочитать его мысли. Но когда он говорит — у меня нет ощущения, что он врёт. Он... прямой. Как ты.

— Это не гарантия.

— Я знаю. Но мне почему-то спокойнее, когда он рядом.

Сергей долго смотрел на неё. Потом вздохнул.

— Будь осторожна. Обещай мне.

— Обещаю.

Он кивнул, поцеловал её в лоб и ушёл в спальню.

Юля осталась на кухне одна. Она подошла к окну, но шторы задёргивать не стала — просто стояла и смотрела на тёмные окна дома напротив. В одном из них горел свет — кто-то не спал, как и она. Может быть, тот человек из старого района. Может быть, кто-то совсем другой.

Сигнал злости всё ещё бился где-то на периферии сознания, но сейчас он отошёл на второй план. Важнее было другое.

Она думала об Артёме. О том, что он предложил защищать её. Никто, кроме родителей, не предлагал ей этого раньше. Она всегда была сильной, умной, неуязвимой. Но сейчас, стоя у окна в пустой кухне, она чувствовала не страх — а странное, тёплое чувство. Кто-то был на её стороне. Кто-то, кто не боялся её и не восхищался ею. Кто-то, кто просто хотел, чтобы с ней ничего не случилось.

Это чувство было новым. И ей хотелось, чтобы оно осталось.

---

Глава 5. Пробуждение

Они попрощались у выхода из кафе.

— Давай я провожу тебя, — сказал Артём.

— Не надо. Я хочу пройтись пешком. Подышать.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, но спорить не стал.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Он ушёл в одну сторону, она — в другую. Вечер был тихим, фонари горели ровным светом, город дышал спокойно. Она шла и думала о том, что сегодня впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы разговор заканчивался. Артём был странным, колючим, неудобным — и именно поэтому с ним было легко. С ним не нужно было притворяться совершенной.

Она свернула в переулок — короткий путь к автобусной остановке, которым она ходила сотни раз.

Переулок пах мокрым асфальтом и ржавым железом — где-то рядом, видимо, прохудилась водосточная труба, и вода сочилась по стене, оставляя тёмный, маслянистый след. Единственный фонарь горел тусклым, больным светом — он не разгонял темноту, а только обозначал её края. Его жёлтое пятно дрожало на асфальте, подрагивая в такт невидимому сквозняку, и в этом свете всё вокруг казалось неживым, застывшим, как на старой фотографии. Никого. Только эхо её собственных шагов.

И вдруг она остановилась.

Впереди, метрах в десяти, стояли четверо.

Она почувствовала их раньше, чем увидела. Не грязную волну, как в прошлый раз. Эти мысли были другими — сухими, точными, как строки технического протокола. Никакой похоти. Никакой злобы. Только задача.

«Объект один. Рыжая, высокая. Брать живой. При сопротивлении — нейтрализовать».

«Синхронизация. Первый и второй — захват. Третий — прикрытие. Четвёртый — контроль периметра».

«Время — три минуты. После — уходим».

Профессионалы. Не уличная шпана. Не пьяные отморозки. Те, кто знал, на кого идёт, и подготовился.

Юля не успела ничего сделать.

Первый бросился к ней — молча, без крика, как хищник. Она отшатнулась, но второй уже заходил сбоку. Он схватил её за волосы и дёрнул вниз — грубо, безжалостно, с механической точностью. Боль прострелила шею.

И вдруг мир изменился.

Время не замедлилось — оно раскрылось. Как будто кто-то развернул перед ней карту, на которой были нарисованы все возможные траектории. Она увидела светящийся след — рука первого, которая тянулась к её горлу. Увидела вторую траекторию — колено второго, которое должно было ударить её под рёбра. Увидела третью — короткий разряд шокера в руке того, кто стоял в стороне. И четвёртую — фигуру у входа в переулок, которая контролировала периметр.

Это было не знание. Это было видение. Её тело среагировало раньше, чем разум успел осознать.

Она ушла вниз, вывернулась из захвата, и её локоть сам вошёл в солнечное сплетение первого нападавшего — точно в ту точку, которую подсветило сознание. Он отлетел на шаг, согнулся, хватая ртом воздух.

Второй выругался сквозь зубы — коротко, без эмоций — и переключился на ударную технику. Он работал чисто, без замаха, целя в уязвимые точки. Но каждая его атака была подсвечена. Юля видела траекторию его кулака, видела, куда он сместит вес в следующую долю секунды, видела зазор в его защите. Она пропустила удар мимо и ответила — коротко, основанием ладони в подбородок. Он рухнул на асфальт.

Третий не стал ждать. Шокер полетел в неё — она увидела светящуюся дугу и сместилась ровно настолько, чтобы разряд прошёл мимо. Тогда он вытащил нож — не для угрозы, для дела — и пошёл на сближение. Она увидела лезвие и три возможные линии атаки. Выбрала четвёртую — ту, которой не было в его плане. Перехватила руку, вывернула, нож упал. Удар локтем в висок — и третий осыпался на землю.

Четвёртый, тот что контролировал периметр, развернулся к ней. Он не бросался в атаку — оценивал. Профессионал, который понял, что три его товарища лежат, и теперь решал: бежать или попытаться выполнить задачу.

И тогда сработало третье.

Она не хотела этого. Она просто испугалась, что он уйдёт. Уйдёт и приведёт других. И страх выплеснулся наружу — не словами, не криком, а волной, которая ударила прямо в его сознание. Не мысль — чувство. Весь её ужас, вся её боль, всё отвращение к тому, что она только что сделала.

И в тот же миг она провалилась в него.

Это длилось долю секунды — но в этой доле секунды она была им. Видела его глазами — переулок, залитый дрожащим жёлтым светом, и женскую фигуру, стоящую над телами. Чувствовала его ужас — не страх профессионала, который проиграл бой, а животный, первобытный ужас существа, столкнувшегося с тем, чего не должно быть. Он смотрел на неё и не видел человека. Он видел нечто — сгусток света и тьмы, который двигался быстрее, чем возможно, который знал каждое его движение до того, как он его делал, который сейчас, в эту секунду, заглядывал в его душу и вынимал из неё всё, что там было.

Она почувствовала его мысли — рваные, как разорванная ткань: «Она не человек. Она не человек. ОНА НЕ ЧЕЛОВЕК. Господи, что это... что ЭТО... уберите это от меня...»

Его сознание рассыпалось. Не под ударом — под одним лишь её присутствием внутри него.

Юля вынырнула обратно в своё тело — и её затошнило с новой силой. Не от слабости. От того, что она там увидела. От того, как он на неё смотрел.

И где-то далеко, на границе восприятия, знакомое тепло дрогнуло. Как будто кто-то, кто никогда не прикасался к чужой душе, вдруг заглянул в неё — и отшатнулся. Юля почувствовала это — короткий всплеск, почти испуг, — и он был не её. Он был её.

Четвёртый сидел у стены и тихо выл, раскачиваясь вперёд-назад. Его разум был стёрт. Не повреждён — стёрт. Как будто кто-то провёл ладонью по исписанной мелом доске.

Она стояла, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами всё ещё плыли светящиеся линии — они гасли медленно, неохотно, как будто её мозг не хотел возвращаться в обычный режим.