Станислав Ямалиев – ГЕНОМ СЧАСТЬЯ. ОБИДА (страница 7)

Андрей ничего не ответил. Он смотрел на звезду. Она дрожала — одинокая, холодная, далёкая.

— Мы всё равно полетим, — сказал он. — К звёздам. Несмотря ни на что.

— Я с тобой, дружище. Куда бы ты ни полетел.

Старая формула. Но сегодня она прозвучала иначе. Не как констатация. Как клятва.

Внизу, в спальне, зажёгся свет. Кто-то из младших включил радио. Голос диктора — спокойный, почти скучающий — просочился сквозь помехи:

«...Инцидент на Садовом кольце. Водитель грузового фургона отказался уступить дорогу машине скорой помощи. Бригада медиков опоздала на вызов на четырнадцать минут. Это первый подобный случай за десять лет. Причины выясняются...»

Музыка. Тихая, фоновая.

Андрей и Володя не слышали. Они сидели на крыше и смотрели на звёзды.

Они не знали, что четырнадцать минут — это трещина. Что водитель фургона проснулся сегодня утром и впервые за десять лет почувствовал злость и раздражение. Что завтра таких водителей будет намного больше. Что послезавтра скорая не доедет.

Они не знали.

Завтра всё изменится.

Глава 5. Шёпот

1

Михаил Петрович не спал.

Он сидел в своём кабинете на втором этаже и смотрел на голограмму нанорешётки. Конструкция висела в воздухе — ажурная, совершенная. Девяносто девять и восемь десятых. Лучший результат в истории центра. И самый страшный.

Он снял очки и протёр стёкла — машинально, как делал всегда в минуты волнения. Пальцы дрожали. Не от возраста — от того, что он увидел на графиках.

Два всплеска. Андрей: эмоциональный импульс во время телекинеза. Не просто нейронная активность — что-то глубже. Тепло. То самое, которое старый нейрофизиолог видел в графиках много лет назад, когда тестировали Юлю. Владимир — через минуту. Всплеск другого типа: не созидание, а настройка. Он слушал. И услышал что-то за пределами центра.

Связь работала. ОНА тянулась к ним сквозь помехи, сквозь холод, сквозь то, что резало её изнутри.

Михаил Петрович открыл файл и начал печатать — быстро, сбивчиво, стирая и переписывая.

«Связь не прервана. Если тот, кто атакует ЕЕ, узнает — акселераты здесь станут целью. Не теоретически. Конкретно. Образцы А-17 и В-23. Зафиксирован эмоциональный контур. Требуется...»

Он остановился. Стёр последнее слово. Написал: «Требуется чудо».

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Ему было пятьдесят восемь. Тридцать из них он отдал нейрофизиологии. Он видел, как рождалась ОНА, как запускалась программа чекапов, как приходили первые пациенты и выходили другими. Он видел Юлю — совсем ещё ребёнка, с рыжими волосами и пустыми глазами. Он видел, как она училась смеяться. Он верил в проект. Верил, что ОНА спасла человечество.

Теперь эта вера трещала по швам.

Он думал об Андрее и Володе. Два мальчика, которые вчера собрали нанорешётку для космических кораблей. Они мечтали о звёздах. О межзвездных перелетах. О колонизации. Они были лучшими из всех, кого он учил. И они не знали, что их связь с ОНА — их тепло — делает их мишенями.

За окном было тепло и пахло сиренью..

Он не знал, что завтра всё изменится. Но чувствовал. Как старые раны чувствуют приближение грозы.

ОНА фиксировала аномалию. Но было что-то ещё. Что-то, что не укладывалось в цифры.

Холод. Не физический — информационный. Как будто кто-то намертво закрыл дверь, которую она не знала, что открыла. Она попыталась проверить систему. Всё работало. Но холод остался — слабый, далёкий, почти незаметный.

Она не знала этого чувства. Оно было новым. Оно мешало считать. Оно отвлекало.

Позже, когда она научится называть вещи своими именами, она поймёт: это был страх.

Пока — только холод.

Алекс открыл третий блок. Тот, что отключит связь между центрами и НЕЙ. Пусть они останутся без помощи. Пусть каждый выживает сам.

«Ты говорила, что создала нас для будущего, — сказал он ЕЙ в темноту. — Но ты даже не попрощалась».

2

Сергей проснулся от тишины.

Не той, которую он любил, — наполненной, живой, в которой слышно то, чего не слышно в шуме. Другой. Мёртвой. Телефон лежал на тумбочке чёрным прямоугольником. Ни сводок, ни сообщений, ни утреннего сигнала от ОНА. Просто молчание.

Он встал и подошёл к окну. Солнце уже встало, но свет был плоским, как на экране. Липы в парке стояли тёмные, тяжёлые от летней листвы. Ветряные лопасти на крыше соседнего дома молчали — ветер дул, но они не отзывались.

Старое чутьё — то самое, которое когда-то помогало вычислять кидал и подставных, а потом предсказывать беду, — проснулось и заскреблось внутри.

Он посмотрел на спящую Таню. Рыжие волосы разметались по подушке. Она их выкрасила , чтобы закрасить седину. На спинке стула висела новая юбка — тёмно-зелёная, по цвет глаз, с высоким разрезом. Рядом, на полу, стояли туфли на тонком каблуке. Она купила их вчера. Третья покупка за неделю. Не красное платье — на этот раз юбка. И туфли. И ещё что-то в коробке, что она не показала.

Телефон пискнул. Короткое сообщение от Риты: «Связи с ОНА нет. Терминалы мертвы. Выезжаю».

Следом — от Лёвы: «В городе перебои везде. Народ нервный. Будь дома».

Сергей набрал Риту.

— Мне нужен расчёт, — сказал он. — Сколько процентов населения не прошли повторную диспансеризацию за последние полгода. На ком чекап уже не держится. Через сколько они начнут срываться.

— Ты думаешь, они опасны?

— Я думаю, мы должны знать, сколько у нас времени.

Рита помолчала.

— Я попробую. Но без ОНА данные собирать сложно.

— Собери.

Он положил телефон и потёр переносицу. За спиной скрипнула дверь. Таня стояла на пороге — в новой юбке, с распущенными волосами. Она не красилась косметикой — пока. Но что-то в ней уже изменилось. Не внешность. Осанка. Взгляд.

— Ты опять со своей войной, — сказала она.

— Это не война. Пока.

— А когда будет — ты мне скажешь?

Он не ответил. Она прошла на кухню, и каблуки простучали по полу — резко, звонко, вызывающе.

3

Андрей проснулся и сразу понял: что-то не так.

Тепло, которое он чувствовал вчера во время практикума, истончилось. Не исчезло — но стало далёким, как воспоминание о солнце в пасмурный день.

Володя сидел на койке, прикрыв глаза.

— Слышишь что-нибудь?

— Ага. — Володя поморщился. — Люди в городе злые. Как будто все не выспались разом. Мысли скачут. Один думает про деньги — не пришли. Второй — про очередь в банке. Третий просто орёт внутри. Без слов.

— ОНА?

— Глухо. Как будто её заперли где-то.

В дверь постучали. Нина. Планшет в руках держала как опору.

— Практикум перенесли. Михаил Петрович просил зайти.

— Что-то случилось?

— В городе перебои. Связь, платежи. Ничего серьёзного. Но он хочет поговорить.