Станислав Яхин – ИСПЫТАНИЕ СУДЬБОЙ (страница 5)

Всеслав отстранился от Ярослава, посерьёзнел и, поклонившись в пояс, как взрослый, торжественно со слезами на глазах, произнёс:

– Это честь для меня, ‘’Странник’’.

– Ты чего парень? Не надо. – крепко обнимая плачущего мальчика, – Всё у нас будет, и будет хорошо… – Ярослав на какой-то миг ушёл в себя, забыв где находится и с кем говорит, а Всеслав, присмирев и не дыша, ждал, когда этот странный воин, уже почти усыновивший его, очнётся. Но вернула нашего героя обратно лошадь, уткнувшись ему в руку мордой и прося ещё угощений. Он поневоле вздрогнул и туманным взглядом окинул место, не понимая ещё где находится. Наконец взор прояснился, он хлопнул весело животное по крупу, и то, обидевшись, всхрапнуло и тряхнуло мордой, кивая в разные стороны, притаптывая передней ногой. – Ну-ну, успокойся, прости милая. На тебе ещё гостинец. – и Ярослав, успокаивая животное поглаживанием, сунул ему последнее яблоко, и то довольное захрустело, хитро скосив глазом; тем самым показывая, что обмануло человека, но своего добилось, получив вкусное. – Ах ты… – не нашлось у нашего героя слов для хитрой скотины, и он опять хлопнул лошадь по крупу, но она не обиделась, и ‘’спектакль’’ больше не продолжился – яблок-то нет.

– Так вот, Всеслав. Эти обещания будут потом, когда я вернусь… – и про себя: – если вернусь. – А пока, подбери нам коней пошустрее и покрепче с десяток, и заводных к ним. И вот ещё что, если я не вернусь до конца лета, то скорее всего я останусь там…, сторожить дорогу. Поэтому, ты остаёшься за старшего, держись за взрослых и в первую очередь за волхва. Поглядывай за Марфой, и это… сбереги её…для меня. – как-то взволновано закончил Ярослав. Всеслав поклялся сберечь, тихо прошептав слова клятвы. А наш герой крепко обнял пацана: – И себя береги…, сынок.

Эти последние слова крепко врезались в голову парню, смотревшему изумлённо вслед ‘’страннику’’, уходящему какой-то необычной походкой, походкой дикого зверя, вмиг ощетинившегося и готового к бою. И Всеслав опять поклялся, уже про себя, что дождётся его…, и у них всё будет хорошо. Он даже посмотрел в небеса, призывая богов для защиты этого странного человека, который за короткое время буквально поднял ‘’на уши’’ городок, перевернув весь спокойный быт и внеся сумятицу, раздрай и в то же время счастье, веселье, смех и радость. Всеслав пошёл выполнять порученное ему обязательство, а именно – приглядеть коней для похода и подготовить их заранее, ещё раз почистить, помыть и насыпать зерна в кормушки.

Ярослав после долгой беседы с мальчиком чувствовал себя выпотрошенным, как будто что-то потерял или оставил здесь. Он тряхнул головой, вспоминая куда шёл, после чего направил свои стопы в сторону харчевни, поняв, что основательно проголодался, тем более, что во время тренировки потратил много сил, а энергию надо восстанавливать. У входа в харчевню проголодавшийся опять поймал себя на мысли, что охранников нет и не с кем ‘’поцапаться’’. Но, как ни странно, внутри было людно, несмотря на то, что весь военный контингент отбыл по месту дислокации. Здесь собрался весь совет ‘’старейшин’’, оставшиеся вои во главе с Мстиславом и ещё несколько мужиков. Такое ощущение, что состоится ещё одно собрание, но уже в расширенном составе. Не спрашивая о причине сбора, Ярослав протопал в полюбившийся ему уголок и уселся за стол, где вечеряли несколько человек из ‘’комсостава’’. Он подмигнул Марфе за стойкой и, подняв руку вверх, громко произнёс:

– Сударыня! Будьте любезны – три корочки хлеба! – уже только этим обращая внимание сидящих вокруг и принимающих пищу. ‘’Хозяйка’’ таверны подхватила предложенную игру-беседу и, интригующе улыбаясь, приложила руку к виску, вытягиваясь в ‘’струнку’’:

– Есть, сэ-эр! Три корочки хлеба! – уже обращаясь в сторону кухни, откуда стремглав вылетела Анютка, пытаясь определить – кому это понадобилось только три корочки хлеба. Увидев опускающуюся руку просителя, она ухмыльнулась так, что сердце у нашего героя ёкнуло.

– Ну вот, напросился на свою голову. – подумал он, предчувствуя подвох и удивляясь. – Когда же они сговорились?

Анютка вытянулась ‘’во фрунт’’ и тоже приложила руку к виску: – Есть, мэм! Есть три корочки хлеба! – она мотнула головой одному из дружинников в сторону кухни. Тот поднялся и направился туда, следом ещё один, потом другой. Сердце героя сжалось в предчувствии чего-то нехорошего. Он злобно глянул на Марфу, но та сделала невинное личико и отвернулась, пряча улыбку. – Зульфия, открой личико. – всплыли в памяти слова из знаменитого кинофильма, и он уже заряжал пулемёт, чтобы открыть огонь по стойке, кухне и всем, кто оттуда выйдет. Естественно это были мысли про себя, но чувствовал Ярослав себя, как в мышеловке или как кот в ‘’Том и Джери’’. Сидящий, как на иголках, он не понимал какую же пакость ему готовят.

Народ, как обычно бывает, застыл в предвкушении подачи ‘’сладкого’’ ‘’страннику’’. Занавеска отодвинулась рукой Анютки, а Марфа громко крикнула: – Три корочки хлеба нашему герою! – и хлопнула в ладоши.

Первый дружинник, согнувшись под тяжестью большого подноса, нёс на нём огро-о-омного такого, зажаренного с румяной корочкой, кабанчика. Хряк, воистину, был таких размеров, что здоровый муж еле-еле его удерживал. Он кое-как донёс приготовленного зверя и водрузил перед Ярославом на стол. Сидящий на лавке, по сравнению с горой мяса, казался маленькой букашкой.

Ухмыляясь, Марфа махнула рукой дальше. Изумлённому герою пришлось открыть рот больше, так как второй дружинник вынес жбан с каким-то пойлом, размером чуть не с бочку. Внутри торчала ручка ковшика, поболее нашей поварёшки. Этот воин тоже с трудом водрузил жбан на стол, чуть не расплескав жидкость, не известно какой крепости, и тем самым Ярослав был в шаге от того, чтобы не искупаться в медовухе, судя по запаху, исходящему из лохани и бьющему в нос, резкому, но приятному. Он пока ещё не расслаблялся – не было третьего дружинника. А вот и он объявился: злорадно ухмыляясь, вой шагнул из-за занавески… с маленьким подносиком, на котором лежали крохотные… три корочки хлеба, порядком засушенные до такой степени, что ими можно гвозди забивать. Ярослав аж опешил, не зная, что сказать и выразить свои чувства.

Все, сидящие вокруг, засмеялись, а потом по знаку, опять же, Марфы дружно закричали: – С днём рождения! – и ‘’ломанулись’’ поздравлять его, хлопая по плечам, ну как же без этого. Наш герой, стоически отбиваясь от ‘’побоев’’ и оседая после каждого дружеского ‘’хлопка’’, кое-как смог произнести: – Друзья! Я, конечно, польщён такой заботой обо мне, но…, кто вам сказал, что я родился именно сегодня?

– В этот день, ровно год назад, ты объявился здесь. Точнее не в этот день, просто ты скрывался от нас в лесу, чтобы мы тебя не поздравили. Но мы помним этот день, когда ты с начала накостылял охранникам, а потом нагло забрался к Василисе, почти в постель и почти голой…

– Не было такого, всё враки. Она стояла…, а я… просто зашёл…

– Ага, стояла она? В каком виде? И как ты зашёл? Ты уже тогда ворвался в её покои и чуть не…, но благодаря смелости отважных ‘’тёмных воинов’’, которые смогли тебя остановить и не дать свершиться позору…

– Да чего вы тут несёте, всякую чушь и ахинею! Не было такого. Да я, да я Василису…

– Во-о-от! Ты бы Василису… – народ стал падать от смеха, радуясь этой перепалке между Марфой и Ярославом, а та заливалась дальше: – А так не удалось, тебя остановили. Мы помним этих героев, потому как ты убил их, отомстив, что тебя не подпустили… к телу этой невинной и прекрасной девушки…

– Это кого вы героями называете? Этих наёмных убийц?

– Они не знали, что ты такой зверь, и принесли себя в жертву. – Марфа трагически сложила руки и подняла голову кверху, как будто обращаясь к небесам.

– И именно в этот день ты родился, родился во второй раз, убив их и не погибнув сам. Мы не знаем, когда ты появился на свет первый раз? Но этот день мы помним. Поэтому, Ярослав, с днём рождения тебя. С рождением! – поддержали её все находящиеся в зале. Наш герой растрогался и чуть не пустил слезу:

– Спасибо, друзья! Но, если честно, то первый раз я родился тоже в эти дни…

– Во-о-от! – заорали все. – Это знак небес! Не зря тебя любит Хорс! – и опять бросились его обнимать и… ‘’хлопать’’.

А Ярослав уже не сдерживал предательски катившиеся слёзы. Он был так рад, что оказался здесь, в этом месте, в этом городке и среди друзей. Тут народ расступился, открывая дорогу третьему сюрпризу – на большом подносе Анютка несла огромный каравай хлеба. Хлеб поверх подноса лежал на… рушнике, вышитом цветами в виде рун и на белом фоне. Поверх каравая стояла… солонка, только деревянная.

– Почти свечка. – подумал наш герой и шагнул навстречу девушке. Он, подмигнув Марфе, поклонился Анютке и поцеловал её в щёки, три раза, как положено у нас и, как велел покон, у них. Девушка вспыхнула, а ‘’Казанова’’ низко поклонился, протянул руку к … хлебу, отломил кусочек, обмакнул в соль и положил в рот. Девушка даже дёрнулась, когда он протянул руки к ней, боясь опять поцелуев, такая уж ехидная рожица была у нашего героя. После он ‘’отобрал’’ поднос с хлебом и поставил на стол.

– Угощайтесь, друзья! Одному мне всё равно не осилить ни этого кабана, ни питья. Да и три корочки хлеба уж дюже большие. – Ярослав покосился на заставленный стол, и все засмеялись.