Станислав Вторушин – Дым над тайгой (страница 20)

Песня ей понравилась. Песня то ли забытой, то ли отвергнутой любви. И она попросила:

— Еще что-нибудь спой.

— Что-нибудь под настроение?

— Настроение у нас не у всех одинаковое, — сказала Светлана. — Спой, что тебе самому больше всего нравится.

— Мы завтра летим к рыбакам-хантам на одно Богом забытое озеро. Не хотите слетать с нами?

— Я, например, нет, — сразу отказалась Светлана. — Мне надо репортаж из экспедиции писать. А насчет Тани не знаю.

Татьяна вопросительно посмотрела на подругу. Та посоветовала:

— Я бы согласилась. Такая возможность может и не представиться больше. Соглашайся, Татьяна.

— А редактор?

— «Северная звезда» переживет. К тому же, ты не наш кадр. А «Приобская правда» только обрадуется. Вдруг ты для них что-нибудь откопаешь?

Андрей снова тронул струны гитары. Девушки замолчали. Музыка создавала в комнате особую атмосферу. Даже Светлана подобрела и уже не перебивала своими колкостями. Андрей много и хорошо пел в этот вечер. Пел Петра Лещенко, исполнил несколько цыганских песен, потом «Синий автобус» Окуджавы. Наконец отложил гитару и, глубоко вздохнув, встал. Татьяна поняла, что он собрался уходить.

— У меня завтра комиссия, — заметив грусть в ее глазах, произнес Андрей. — Летчики перед каждым полетом проходят медосмотр. Так что надо быть в форме. Но если ты серьезно решила лететь к рыбакам, я жду тебя в восемь утра у здания аэропорта.

— Конечно, серьезно, — ответила Таня.

Андрей начал прощаться. Когда Таня подала ему руку, он поднес ее к губам и поцеловал. Едва он закрыл за собой дверь, Светлана с досадой сказала:

— Влюбился он в тебя по самые уши.

Таня деликатно промолчала, думая о своем. Сегодняшний вечер еще больше их сблизил, хотя она и боялась признаться себе в этом. Погладив то место на руке, к которому он прикасался губами, Таня ответила, чтобы успокоить не столько Светлану, сколько себя:

— Я живу в Свердловске, а он на краю света. Здесь может быть любовь только по переписке. А я в нее не верю.

Светлана, хмыкнув, прошла к кровати, забралась на нее с ногами, обхватила колени руками и уставилась в одну точку. Она думала о том, что в личной жизни ей снова не повезло. После учебы Светлана сама напросилась в Андреевское. Подруги бились за места если не в самом Томске, то, во всяком случае, в городах, а Светлана рассудила иначе. В то время на Севере стали добывать первую нефть, и сюда началось паломничество. Возникла двойная перспектива. Во-первых, заманчивое замужество, во-вторых, подходящая зарплата.

Учительствовать не пришлось: Светлану сразу взяли инструктором в райком партии. К ней (она «сидела» на культуре) шли люди в основном интеллигентные. Были среди них умные, по-своему интересные, были, конечно же, и поднаторевшие в лести. Некоторые относились к Светлане с явной симпатией, а Матвей Петрович Плясуля, заведующий районным Домом культуры, по его уверениям, не мог без Светланы жить. Она не столько думала о любви, сколько о замужестве. И, казалось, все к тому шло.

Но здесь, совсем некстати для Матвея Плясули и, как впоследствии оказалось, для Светланы Ткаченко, в райцентре появился Андрей Рощупкин. По профессии пилот, по стати — Илья Муромец с известной картины Васнецова, по облику — вылитый Алеша Попович. Знала о нем Светлана совсем немного: жил в Красноярском крае, охотничал, потом окончил в Бугуруслане училище гражданской авиации и теперь работает вторым пилотом у Василия Ивановича Ковалева. Сведения, конечно, невелики, но Светлану большее и не интересовало. Зато потянуло ее в художественную самодеятельность, на концертах которой Андрей выступал солистом-гитаристом. Где он научился играть — неизвестно, но, по общему признанию, играл хорошо и исполнял такие душевные песни, которые сражали наповал не только Светлану. Сама Светлана была артисткой даже меньше, чем «так себе». Зато в райкоме ведала культурой. К тому же благожелательное отношение к ней Матвея Петровича Плясули... Поэтому, хотя и не определили ее в примадонны, негромкие роли доверяли.

Может, Светлане только мнилось, а может, и на самом деле она безумно влюбилась, но так или иначе свадьба ее с Матвеем расстроилась. Причину она от отставленного жениха не скрыла. И он пошел объясняться к Андрею. Тут-то и открылась пикантная подробность.

— Подожди, — сказал Андрей Плясуле. — Я ничего не понимаю. Ну, расстраивается у вас со Светланой, а я-то при чем?

— Она говорит: у вас любовь...

— С чего это вдруг? Я ее пару раз проводил из клуба. Не помню, может, даже поцеловал... Ну и что?

После этого у Андрея состоялось тягостное объяснение со Светланой, которое ни к чему не привело. Дружеские отношения Матвея и Светланы не восстановились, и все пошло у нее под откос. Она, вроде бы назло Андрею, вышла замуж за зубопротезиста. Однако скоро выяснилось, что она не вышла замуж, а, по местному выражению, только «сбегала». Скромный с виду протезист, оказывается, частенько впадал в запои, и жить с ним было хуже каторги. Разошлись они со скандалом, и после этого бывший муж стал рассказывать о бывшей жене всякие небылицы. Когда они дошли до райкома, Светлану послали заведовать отделом писем в редакцию районной газеты.

Какое-то время во всех своих бедах Светлана винила Андрея. К самодеятельности она охладела и с Андреем встречалась лишь в случайных компаниях. Иногда в шумных и почти никогда — в малочисленных, таких, например, как сегодня. Андрей старался вести себя ровно, а Светлану время от времени заносило. Особенно когда Андрей, по ее мнению, «забрасывал сети». Женщине всегда неприятно, если мужчина, к которому она относится с симпатией, отдает предпочтение другой. Сейчас, взвинчивая себя мыслью, что Андрей все делает ей назло, она только и ждала момента, чтобы озлобиться открыто.

Андрей же, для которого в этот вечер действительно существовала одна Татьяна, все делал только для нее, а совсем не в пику Светлане. Делал искренне, без рисовки. Он вообще хитрить не любил, и когда все-таки хитрить случалось, чувствовал себя не в своей тарелке. Но так как ловчить ему приходилось перед людьми, которые сами были ловкачами, то притворство особенно не тяготило, и перед собой он оправдывался без усилий.

Сегодняшний вечер Андрей рисовал себе совсем не так, как он сложился. У пилотов в Андреевском была своя ведомственная гостиница, оборудованная намного лучше районной. В ней был даже номер для начальства. Номер пустовал, и Андрей договорился с директором устроить Таню там. Почему возникло такое желание, он не знал. А вот момент, когда захотелось «достать с неба звездочку», Андрей запомнил. Потребность сделать для Татьяны то, чего она не ждет и ждать не может, возникла у него после того, как новая его знакомая, расставаясь у редакции, сказала: «Позвони ближе к вечеру». С этого самого момента он с нетерпением стал ждать вечера. Едва отойдя от редакции, купил в газетном киоске «Северную звезду» и выписал в блокнот редакционные телефоны. Звонить начал сразу после обеда. Позвонил по одному номеру — никто ему не ответил. Позвонил по второму — то же самое. Тогда он обратился напрямик к редактору. Тот сухо сообщил:

— Ростовцева в командировке. Звоните послезавтра.

Куда Татьяна полетела, с кем, на сколько — Андрей узнал у редакционной машинистки Натальи.

Наталье было восемнадцать лет. А выглядела она совсем девочкой, нескладной и хрупкой — этакий невзрачный бутон. Угловатая, какая-то шарнирная, с острыми локотками и коленками, с острыми ключицами. Заверни все это в самую дорогую и модную упаковку, все равно останется, как есть, доска доской. Наталья свою неуклюжесть в душе ненавидела, переживала глубоко и потому вела себя, как она считала, независимо. В ее представлении независимость означала несогласие с любым и всяким. Для нее не было никаких авторитетов. Единственным человеком, для которого делала исключение, выслушивала его до конца, и не только выслушивала, но порой с его мнением соглашалась, была Светлана. Поблажку Светлане Наташа делала совсем не потому, что считала ее отличной от других, а потому, что жалела. Она знала о Светланином романе (свои отношения с Андреем Светлана называла только так) лишь по рассказам героини и в полной мере этим рассказам сопереживала.

Когда Андрей спросил о Татьяне, Наталья не просто задохнулась, она оглохла от негодования. Выпускница Уральского университета, которая всего три часа назад была для нее чуть ли не небожителем, оказалась очередной обидчицей Светланы. Андрей никогда бы не спросил о человеке, который его не интересует как «предмет», решила Наталья и, конечно же, своего собственного мнения о личности практикантки скрывать не собиралась.

— А тебе зачем эта ненормальная понадобилась? — с вызовом спросила она.

— Почему ненормальная? — опешил Андрей.

— Нормальная к нам в таких сапожках не поедет, — Наталья выставила ногу, обутую в Татьянин сапог, помотала носком. — В командировку приехала... Спасибо, Светлана ее одела. А то бы твоя фифочка совсем околела. Не Светка, в жизни бы этой доходяге свои пимы не отдала.

— Они со Светкой полетели?

— С кем еще… Сама она — тетя Мотя. Что такое буровая — и то не знает. Светлана повезла ее к Федякину.

— Когда прилетят?

— Должны послезавтра. Если ты такой добрый, пимы своей Танечке доставай сам. Мне мои самой нужны.