Станислав Войтицкий – Принципы (страница 14)

– В этом что-то есть… – задумчиво говорит он. Четыре из семи жертв жили в Зареченском районе города. Еще две на правом берегу и одна в центральном районе.

– Может быть, они где-то пересекались? Знали друг друга?

– Да, следствие очень быстро нашло эту связь, но она имеет естественные причины. Так как они жили в одном районе, то во время беременности наблюдались в одной и той же женской консультации.

– Где работает Точилина?

– Да.

– Вы проверяли сотрудников?

– Да. Никого подозрительного.

– Возможно, что другие женщины жили в этом районе раньше, но переехали?

– В материалах дела эти данные есть, но если честно, я не помню их.

Разумеется. Среди документов, которые мне дали, этой информации не было.

– Значит, есть некоторая вероятность, что убийца живет в этом районе города.

– Скорее не живет, а работает, – усмехнулся Дима.

– В каком смысле?

– Ты не обратила внимание на даты преступлений? Они совершались только на выходных.

Мне нужно немного подумать. Я не спеша просматриваю созданную Ростовцевым информационную стену.

– Знаешь, что я думаю? – спрашивает он.

Еще бы.

– Мы должны отойти от жертв как таковых и рассмотреть поближе сами преступления. Меня очень напрягает чистоплотность этого убийцы. У нас нет совсем никаких следов. Сейчас уже не двадцатый век, преступника может выдать случайный плевок. ДНК лучше отпечатков. Но мы ничего не нашли.

– Может, просто очень осторожен?

– Нападение на Точилину было очень неосторожным. Не в осторожности дело. Нужно знать, как правильно не оставлять следы.

– Для этого нужно быть врачом. Поэтому Родионов сказал, что убийца может быть связан с медициной, – отвечаю я.

– Есть еще одна профессия, Лиза…

Он молча смотрит на меня. Какого черта… Что за парадоксальный вывод? Я чувствую, что внутри все похолодело. Если раньше мои «игры разума» были чем-то вроде несерьезного интеллектуального упражнения, то теперь это были уже не «игры». Игры кончились.

Кнопка с фотографии Точилиной выскочила из стены, и лист фотобумаги упал на пол. Ростовцев не обратил на это никакого внимания.

– Один из ваших? – спрашиваю я. У меня пересохло в горле, и я помимо воли перешла на шепот.

– Не только. Чем больше я думаю над этим, тем больше считаю, что он, возможно, имеет отношение к расследованию. Это объяснило бы увеличение частоты убийств. Маньяк не пошел в разнос. Он просто уверен в себе и чувствует безнаказанность, потому что контролирует ситуацию.

Ничего себе у меня выверты бессознательного. Так можно очень далеко зайти.

Думаю про себя: не согласна! Это ни на чем не основано. Какая-то паранойя.

Я пытаюсь возразить своему воображаемому собеседнику вслух, но мои слова заглушает звон будильника.

V

Поднялась резко и напряженно. Переоценила свои возможности по контролю сновидения, пробуждение было внезапным. Не хватило времени. Впрочем, сетовать на его потерю ради неуместной рефлексии было бессмысленно – сама виновата. Надолго растянуть не получилось.

От увиденного остались очень странные впечатления. Очень яркий, насыщенный сон. Если Максим безжалостно излучал тоску и негатив – так же, как он это делал и при жизни, то Ростовцев представился во сне легким на подъем деятельным оптимистом. Простым, но хорошим человеком, знающим свое дело. Несколько авантюрным и самонадеянным.

Разумеется, я не приняла всерьез его последние слова (вернее, изложенные его тульпой мои собственные мысли). Выключив будильник, увидела, что на телефоне меня уже ждало сообщение от Родионова. Оно было очень длинным и неожиданным по содержанию.

«Елизавета Лазаревна, я ознакомился с вашим материалом. На публикацию даю добро, существенных замечаний не имею. Вы очень хорошо и на удивление деликатно смогли написать статью на столь тяжелую тему. Однако я не согласен с вашим выводом, что убийца использует трупы жертв как художественную инсталляцию. Возможно, такое впечатление могло сложиться у вас при ознакомлении с работами Гюнтера фон Хагенса, который использует в своем творчестве специально обработанные тела. Если вы не слышали о нем ранее, стоит ознакомиться. Думаю, чтобы понять нашего маньяка, необходимо изучить работы немца, у них есть что-то общее. Самая знаменитая работа – выставка «цикл жизни», гвоздем которой является пара совокупляющихся тел. Трудно представить себе более остроумную и жестокую насмешку над эросом. Но все-таки, несмотря на сходство, это другое. Перфомансы Хагенса – это больше про него самого, извращенный способ самовыражения. Его не интересует общество, он ни к кому не адресуется. А вот наш убийца хочет что-то сказать. У меня устойчивое ощущение, что зафиксированные в сексуальных позах жертвы – это не инсталляции, это его манифест. Необходимо его расшифровать. Мне кажется, вы что-то нащупали. После публикации обсудим дальнейшие шаги. Звоните, если что-то понадобится. Удачи».

Странное сообщение. Этот человек вообще очень странный.

Едва поднявшись с кровати, я сразу взялась листать выданную мне вчера папку с материалами. Прямо так, в ночной рубашке, непричесанная и с нечищеными зубами. В голове возникали уместные и разумные мысли – куда я лезу, есть же профессионалы своего дела! Но все было бесполезно. Мне нужно было мысль разрешить, очень нехорошую мысль.

Вот оно, нападение на Анну Точилину. Со слов Родионова, он провел вечер в парке – одном из потенциальных мест нападения преступника. Я открыла в телефоне карту Энска и оценила размер парка Металлургов. Небольшой участок земли километр на полтора. Есть небольшая речка и пруд. Нападение на Точилину было где-то здесь, прямо рядом с окружной дорожкой!

Родионов сообщил, что увидел подозрительного мужчину, преследующего девушку. Заметив, что убийца уже надевает балаклаву, он громко крикнул и побежал к нему. Точилина успела обернуться и увидела его лицо. Возможно. Преступник с силой толкнул ее, при падении жертва ударилась головой о скамейку. К тому времени как к нему добежал майор, убийца уже успел надеть маску.

К сожалению, Родионов не имел при себе табельного оружия, что порождает естественный вопрос – почему?! Почему он его не имел, если предполагал, что может возникнуть необходимость его применения? Вступив в рукопашную схватку с убийцей, майор не справился. Маньяк столкнул его в воду и убежал. Выбравшись из реки, Родионов оказал Точилиной первую помощь вместе с кстати появившимися прохожими.

У меня не было протоколов допроса этих прохожих, скорее всего, они подтвердили слова майора или толком ничего не видели.

По описанию, преступник был молодым, физически сильным мужчиной, около тридцати лет, рост около 170 сантиметров, вес примерно 70 килограмм, русые волосы. Больше майор ничего разглядеть не успел.

Я решилась позвонить Ростовцеву, несмотря на ранее время.

– Доброе утро, Дмитрий.

– Здравствуй, Лиза. Не спится?

– Вообще-то уже пора вставать, нам нужно работать. Ты уже прочитал проект статьи?

– Да, надо его обсудить.

– У меня есть одна просьба. Можно совместить с обсуждением. Отвезешь меня в парк?

– Зачем? – удивленно спросил Дима.

– Прогуляться.

– Елизавета Лазаревна, вы приглашаете меня на свидание?

Ростовцев пытался флиртовать. Вот еще, размечтался.

– Нет. Это по делу.

– Из-за Точилиной?

– Да. У меня есть вопросы, не складывается стройная картина. Нужно разобраться самой, тогда и качество статьи будет выше.

– Когда мне заехать?

Почистить зубы, позавтракать, привести себя в порядок, одеться…

– Через полчаса.

– Ничего себе… Я постараюсь.

Удивительно, что ему приходилось для этого стараться. Все-таки мужчине должно быть проще начать день.

Ростовцев смог подъехать только через час. Я вся совершенно изнервничалась, не могу спокойно ждать.

– А какие у тебя вопросы? – спросил Дима, выехав со двора.

– Очень много необычных обстоятельств, нехарактерных для других нападений.

– Например?

– Оно крайне рискованное, в потенциально людном месте. В случае провала может быть трудно уйти. Рядом центр города, есть различные камеры, на которые можно попасть.

– Так… – кивнул Ростовцев, соглашаясь.