Станислав Войтицкий – Кто убил Ксению Шумейко? (страница 27)

– А у тебя когда был первый поцелуй? – неожиданно спросила она.

– Я никогда не целовался с девушкой, – спокойно ответил я.

– Как?! – она изобразила удивление. – Король e7.

Смысл хода был понятен, она соединяла ладей, но это ей уже ничего не давало. Ее позиция была очевидна проигранной и не позволяла рассчитывать даже на ничью.

– Да так…

Пешка на e5. Теперь ей придется лишиться ладьи, что даст мне преимущество в качестве.

– Даже с Лизой?

– Я же говорил тебе, мы просто друзья.

– Нормальная подруга должна была бы помочь тебе с такой горестью. Я понимаю еще – в сексе отказать, но поцелуй – совсем другое дело.

– Мы говорили об этом. Она не разрешила себя целовать. Она к этому относится серьезно.

Ксюша недоуменно фыркнула и попросила отодвинуть ферзя на c7. Я забрал ладью на a8.

– Ты в курсе, что уже проиграла?

– Да. Но в конце концов, в игре, как и сексе, главное процесс.

– Согласен. Однако играть и не выиграть – это как трахаться и не кончить.

Грубовато получилось, но Ксюше понравилось.

– В точку.

– Будешь ли ты ощущать себя победительницей, если я в этой позиции сдамся?

– Конечно, нет. Ты ведешь игру, твой король отлично защищен, слон крепко держится, пешками его не согнать. Размен без потери качества приближает твою победу, вариантов у меня нет. Так что если ты сдашься, это не настоящая победа.

– Я согласен и… сдаюсь. Потому что не хочу побеждать. Мне не нужно ничего взамен, я сдаюсь просто так.

Я глубоко вдохнул.

– Я хочу поцеловать тебя, Ксюша. Разреши мне. Разумеется, я приму отказ, если что.

Она улыбалась. Боже, какая долгая пауза.

Наконец, Ксюша закатила глаза и облегченно выдохнула.

– Слава богу! Конечно, вежливо попросить о поцелуе – это, наверное, самый беспомощный и жалкий способ его получить, но на лучшее, очевидно, не стоит и рассчитывать. Я уж боялась, мне придется самой тебя уговаривать. Максим, иди уже ко мне. Я очень хочу научить тебя целоваться…

Ксюша кивком головы указала на кровать. Я сел рядом, она подвинулась, прижавшись ко мне.

Я до конца не верил, что это происходит.

– Так… Для начала положи руки мне на талию и поцелуй сперва нежно и аккуратно.

В первый раз жизни я почувствовал своими губами чужие губы. Они были мягкими и податливыми. Постепенно волнение стало проходить. Я покрывал нежными поцелуями и верхнюю, и нижнюю губу, и уголки рта, и щеки, и носик…

– А теперь чуть приоткрой рот и попробуй соединить наши губы.

Она склонила голову чуть набок и закрыла глаза. Это был уже совсем другого рода поцелуй. Я совсем не удивился, когда ощутил прикосновения ее языка. Дразня меня, она провела им по губам и скользнула внутрь. Это было чертовски приятно, и я сразу захотел ответить ей тем же, проникнув в нее в ответ. Одной рукой я прижал ее спину, а вторую положил на щеку, чтобы ограничить ее движения. Возможно, это было чересчур жестко. Но ей, похоже, понравилось. Она обмякла и, выдохнув, смогла от меня отстраниться.

– Хочешь прикоснуться к моей груди? – шепотом спросила она.

Какой смысл спрашивать, если ответ очевиден. Это было разрешение. Я аккуратно коснулся ладонью ее мягкой, но упругой, груди, ощущая тепло ее тела через шелк. Почувствовал, как затвердел ее сосок, который оттягивал ткань красивым бугорком.

– Знай, Максим-дорогой, только очень бесстыжие девушки позволяют такое сразу. Я-то тебе разрешаю, но с другой будь осторожен, не торопи события…

Не нужны мне были никакие другие девушки. Хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Я целовал ее, шептал ей, как она прекрасна и наслаждался каждым мгновением, каждым прикосновением и вдохом. Почувствовал, как потяжелело ее дыхание, каким оно стало неровным и прерывистым. Я понял, что она также наслаждается нашей близостью.

– Не похоже, что ты меня учишь, – сказал я.

– А я и не учу, – прошептала она. – Я просто с тобой целуюсь.

Ксения улыбнулась.

– Здесь и учиться нечему. Просто надо целовать так, как хотел бы, чтобы целовали тебя. Можешь быть уверен в себе, ты прекрасно целуешься. Пожалуй, – улыбнулась она, – мне нечему тебя учить.

Ксюша игриво отстранилась от меня. Я с трудом подавил свое желание последовать за ней. Я знал, что так она играет со мной, но не мог и предположить, что будет дальше.

– Я кое-что подготовила для тебя, посмотри в верхнем ящике комода, за тетрадками.

Я выдвинул ящик и, чуть покопавшись там, выудил свежую упаковку презервативов.

Первой мыслью, которая пришла мне в голову – а как она их приобрела и спрятала в тайне от родителей?

– Инна Андреевна? – спросил я.

– Святая женщина, – кивнула Ксюша в ответ, подтверждая мою догадку. – Иди ко мне, Максим. Я тебя ещё многому научу…

***

– Почему прекратил вспоминать? Стесняешься секса с безрукой девочкой? – высокомерно спрашивает Лиза.

– Просто не хочу об этом думать.

Я бросаю ей упаковку презервативов, которую она ловко ловит одной рукой. Костер погас, и еле тлеющие угли бросали на ее лицо красный отсвет.

– Тонкие, – едко усмехается Лиза. – О твоих ощущениях позаботились. Выходит, она все спланировала заранее?

– Разумеется. Пока я играл с ней в шахматы, она играла… во что-то другое.

– Зато ты все ходы запомнил.

– Вечером того же дня воспроизвел игру. Она поддавалась.

– Ну разумеется. И что было дальше?

– Два самых счастливых месяца в моей жизни.

Она отложила презервативы в сторонку.

– Небось, за пределами ее постели ничего не замечал?

– Уже потом, когда вспоминал и все анализировал… Как порой улыбка сходила с ее лица без видимых причин. Как иногда она замолкала, словно теряя интерес и ко мне, и к разговору. Как порой были бесконечны пусты ее глаза, смотревшие сквозь меня.

– Почему тебя это не беспокоило?

– Беспокоило. Но я не хотел об этом думать. У меня же были основания считать, что это связано с ее состоянием. Так что я посчитал, что ей просто нужно время, чтобы свыкнуться и преодолеть. Я был счастлив…

– … и был слепым дураком.

Я молчу. Лиза совершенно права.

– И как все закончилось?

Об этом я вспоминать не хочу. Но, похоже, без этого никак. Я глубоко вздыхаю.

– Начинался июль, ее мама взяла отпуск и сама сидела с Ксенией, Инна Андреевна уехала на юг на пару недель. Я не ходил тогда к Ксюше, так как она все еще не хотела знакомить меня с родителями. Прошло чуть меньше недели с последнего моего визита. И вот она набрала мой номер – уже справлялась с телефоном ногами. Легла на трубку со своей стороны и сказала мне, что ей очень жаль, что приходится звонить, но возможности поговорить лично нет. Сказала, что она срочно и надолго уезжает и не знает, когда мы увидимся вновь. Сказала, что любит меня – первый раз за все время. Поблагодарила за то, что был рядом. Сказала, что я со временем пойму ее и прощу. И попрощалась. Последние слова – сквозь слезы.

Лиза молча смотрит на меня. Она – то есть я – знает, что было дальше, но мне надо проговорить это вслух.