Станислав Цыбульский – В глубинах неба (страница 4)

– Господин следователь, – густой бас Дрого заполнил комнату, – вы уже в курсе, для чего вас пригласили?

– В общих чертах. – Я кивнул. Присесть мне не предложили, и я встал, заложив руки за спину. – Но хотелось бы еще раз обо всем услышать непосредственно от вас.

– Хорошо. – Директор повернулся к безопаснику: – Джон, будь добр, просвети.

– Мы имеем дело с рядом смертей, на первый взгляд ничем не связанных. – Голос Хаммера оказался неожиданно живым и звучным. Он откинулся в кресле, сложив руки на груди. – Все началось четыре земных месяца назад, когда погиб руководитель партии разведчиков. Рутинное погружение, отказали газовые понтоны. Потом – начальник смены в ремонтных мастерских, летел домой и провалился в атмосферу. Мы получаем сигналы от его катера, но прошло слишком много времени, и он признан мертвым. Третий – русалка, женщина-плюс. Исследователь-генетик, занималась изучением микробиоты у черных курильщиков в океане Европы. Отправилась помогать на сборе образцов в ледяном поле у поверхности и была раздавлена сместившимся ледяным пластом. И четвертый – радиоастроном, погиб по пути от радиотелескопа к атмосферным станциям Большого Ю. Сбой в системе жизнеобеспечения. Куда он направлялся, мы пока не знаем, катер с выключенным двигателем поймали на входе в атмосферу, но до этого он несколько суток болтался по гравитационным кривым. Все случаи на первый взгляд ничем не связаны, три жертвы знакомы шапочно, а профессор вообще ни с кем из них не пересекался.

На последних словах безопасник слабо развел руками, скорее даже обозначил жест и замолчал. Я сказал, обращаясь к нему:

– Но все же вы решили, что они связаны. Я думал, что здесь связана с опасностью, разве не так?

– Именно так. – Хаммер медленно кивнул. – Знаю, вы долго служили на Марсе, условия там и на десятую часть не так опасны, как у нас. Тут есть некоторые… детали. Мелочи. Бьянка!

Он повернулся к Ферраре, та объяснила:

– Действительно малозначимые детали: разговоры по сети, сообщения. Мы пытались разобраться самостоятельно, кое-что собрали, и решили, что нужно звать профи. Я отправлю вам полные данные.

– Конечно же, не стоит упоминать, что все это конфиденциально? – заговорил Дрого.

– Это как-то связано с теми мерами безопасности, что я успел заметить? – Я мотнул головой в сторону выхода, глядя на директора. – Или здесь всегда такая нервная обстановка?

– Все необходимое уже отправлено, – ответила вместо него Бьянка. – Если вам понадобится что-то еще, можете связаться с любым из нас.

Лицо ее было серьезным, между бровей появились морщинки. В голове прозвучал сигнал полученного сообщения, оно оказалось защищенным, и программы-дешифраторы принялись за распаковку. Я уже собрался попрощаться и выйти из кабинета, когда Хаммер вдруг замер, глаза его двигались, когда он следил за строчками на невидимом экране. Судя по всему, массовая рассылка, потому что следом за ним точно так же один за другим отвлеклись и другие. Наконец, взгляд Хаммера прояснился, он посмотрел на меня, потемнев лицом:

– Сообщили об очередном случае. На этот раз настоящее убийство.

3. Внутри

Сорок лет назад

– Значит, вы продолжаете утверждать, что эти богомерзкие существа, эти… – Человек на экране поперхнулся, картинно заломил руки. – Они, вот эти, никак не могут быть людьми! Вы посмотрите сами…

Мальчик сидел на полу, занимаясь подарками. Сегодня его день рождения, ему исполнилось десять. Было много гостей, много цветных коробок, которые предстоит распаковать. Голоса в видеостене звучат фоном, кто-то из взрослых просто забыл выключить, когда они всей компанией встали из-за стола и вывалились на воздух.

– Это такие же точно люди, как и мы с вами. Улучшения – дело чисто поверхностное. – Другой голос. – У них тот же генетический набор, и если у них появятся дети, они будут обычными. Модификации не передаются по наследству. Поймите…

– Они еще и размножаться могут?! – Голос первого срывается на визг, его поддерживают зрители в студии: низкий ропот, кое-где – недовольные выкрики. – Вы хоть понимаете, что вы чума?! Коричневая чума, если вы только способны понять, что это значит!

– Послушайте, в Вашингтоне просто обязаны заняться этим вопросом, в конце концов ведь это мы открыли способ… К тому же в России им недавно дали права, с разу после Китая, и одно из неотъемлемых прав как раз право на…

– Красная чума! Красная!

Вокруг мальчика на полу разбросана упаковка, стоят раскрытые коробки. Виртуальные открытки, яркие, с мельтешащими картинками, лежат без внимания. Коды от одноразовых подарочных кошельков, конструктор "Молекулярный творец", ракета "Кругосветка" с двигателем на полет в тысячу километров, много других не менее интересных подарков. Но больше всего будоражит его воображение последняя коробка.

– Просто послушайте, – оправдывается на экране второй голос, но его обрывают, не дают говорить, кричит уже вся студия. Мальчик сидит к изображению спиной и не видит, а там уже летит над рядами кем-то заботливо подготовленный мусор, люди вскакивают со своих мест, размахивают руками. – Просто послушайте! Ведь когда-то наш общий предок взял в руки камень, и это привело всех сюда, ко всему, что теперь у нас есть! И это – такой же камень, и вы представить себе не можете…

На коробке крупными яркими рельефными буквами выведено: "Твой работящий сосед". На голографической открытке всего пара слов без подписи, но мальчик и без этого знает, что подарок от дяди, брат отца под большим секретом вызнал, чего мальчик хочет. Коробка с готовностью раскрывается, в ней на слабых магнитных полях подвешен он – Мастер-ремонтник! У него четыре руки: верхняя мощная пара для работы с тяжестями, нижняя – тонкие, с длинными пальцами – для точных действий. Две толстые ноги с вывернутыми назад суставами. Мальчик видел, как в сервисе на соседней улице такой поднимал тяжелый корпус автомобиля. Голова крупная, с покатым лбом, с глазами, скрытыми от травм под тяжелыми надбровьями. Мальчик включает фигурку, дожидается коннекта с сетью. В развернувшемся виртуальном меню – длинный список всего, что игрушка умеет.

Экран шумит, как море. Голоса – словно крики чаек, окруживших жертву. Невозможно разобрать ни слова. Толпа движется, закручивается водоворотом в центре съемочного павильона, но никто не спешит успокаивать ее, или же просто боится попасть под горячую руку.

В прихожей раздается голос умного дома: кто-то пришел. Наверное, это отец, он говорил, что задержится на работе. На лице мальчика появляется радостная улыбка, тут же гаснет. Он вскакивает, в одной руке – фигурка, другой хватает коробку, долгую секунду стоит, не зная, что делать. Наконец, быстро и суетливо прячет коробку в куче использованной обертки, но не успевает с фигуркой. Когда входит отец, мальчик просто убирает ее за спину. Игрушка слишком велика и предательски торчит, но он этого не знает.

Отец снова устал на работе. У него серое лицо, глаза покраснели. Когда он видит мальчика, на его губах появляется добрая улыбка, прямо как раньше, когда отец еще не начал задерживаться, когда они еще не ругались с мамой, когда… Тут отец видит игрушку.

– Это что? – с угрозой в голосе спрашивает он. – Откуда?

Мальчик старается спрятать игрушку, но рука, протянутая, чтобы потрепать его по голове и замершая, уже выдергивает из слабых пальцев пластиковую фигурку, неосторожно задевает физический сенсор, раздается записанный жизнерадостный голос: "Привет! Это я, твой работящий сосед! Я умею…"

Лицо отца багровеет, кривится, брови сходятся над переносицей. Он держит игрушку двумя пальцами, словно это дохлая крыса. Мальчик замирает, не дыша. В груди отца зарождается низкий животный рык.

– Я говорил! Чтобы ни одного! Ни одного! В доме… – рычит он, слова тяжело падают с высоты. – Кто принес!? Я тебя спрашиваю: кто принес в дом это… это дерьмо?!

– Дядя Сергей, – бормочет застывшими губами мальчик, в ужасе закрывает глаза, когда рука отца с зажатой в ней фигуркой взлетает над его головой, но отец всего лишь с размаха швыряет игрушку об пол.

– Вот так! – Он поднимает и опускает ногу в тяжелом ботинке. Пластик звонко трещит под подошвой, искрит электронная начинка. Что-то замыкает, и мальчик в последний раз слышит бодрое: "Привет! Это я…"

***

Я спустился обратно, прошел через белый холл. Виртуал проводил меня до дверей, все с той же призрачной улыбкой дождавшись, пока я выйду на улицу. Войцех сидел в прижавшемся к стене карте, кивая в такт слышимой только ему музыке, длинные пальцы барабанили по рулю. Увидев меня, он сделал легкий жест, обрывая воспроизведение, сказал громко:

– Ну что, как там наши главари? Такие же жирные, как в новостях, или хуже?

Он рассмеялся, показывая, что шутит. Я мотнул головой, пояснил, забираясь на пассажирское сиденье:

– Я еще не успел заглянуть в местные сети, так что без комментариев. Вот адрес, у нас убийство.

– Кто? – Войцех тут же стал серьезным. – Но если убийство, то какие-то разборки среди своих? Ножом в жабры – и вопрос решен.

– Нет, – ответил я, бегло просматривая данные по преступлению. – Убит управляющий ремонтными мастерскими, здесь, на станции. Застрелен в своем кабинете. Гони!

Двигатели тихонько взвыли, карт сорвался с места и покатил по улице. Но на этот раз не по опоясывающей станцию дороге, а свернул в неприметный тупичок, оказавшийся герметичным переходом во внутренние отсеки. Здесь должны были располагаться только мастерские и фабрики, большинство складов снабжения тоже размещались отдельно от жилого кольца. В реальности же население Большого Ю и спутников разрасталось так стремительно, что вместо долгого и затратного строительства еще одной жилой станции решили открыть для заселения почти непригодные для этого площади на центральной. Едва откатился в сторону шлюзовой люк, как в нос ударил тяжелый влажный запах. Пахло затхлостью, нестиранным бельем, химическим поглотителем углекислоты, который, кажется, здесь распыляли прямо на улицах.