Станислав Стенгазетов – Тётя Клава против ЭВМ (страница 2)

— Инженер, — сказал человек. — Командирован. Ящики ко мне.

— Какая организация? — немедленно спросила тётя Клава.

— Инженер. Командирован.

— Прописка имеется?

— Командирован, — повторил жилец, и интонация у него была такая, будто это слово одно заменяет паспортный стол, военкомат и отдел кадров. Он взял у грузчика накладную, подписал, не снимая телогрейки, — ручку держал по-рабочему, в натруженных пальцах, — и кивнул на ящик: — Сюда.

Ящик с трудом пропихнули в дверь, задев косяк с таким звуком, что из комнаты Савельевых деликатно выглянула невестка. Семён Петрович, отпустив угол, разогнулся и обнаружил, что всё: он участник. Он стоял в чужой двери, запыхавшийся, с отпечатком стружки на ладони, и тётя Клава смотрела на него с новым, ответственным выражением.

— Семён Петрович, — сказала она официально, когда дверь за ящиком закрылась. — Вы присутствовали при заселении. Вы — свидетель.

— Клавдия, я держал угол.

— Свидетель, — повторила тётя Клава и раскрыла тетрадь. — Семнадцать сорок. Внесён ящик, маркировка иностранная… — она прищурилась на свою запись. — «ОСТ тридцать семь». Это что за ост такой?

— Отраслевой стандарт, — сказал Семён Петрович. — Отечественный.

Тётя Клава записала и это, не изменившись в лице, чем окончательно лишила его аргумента.

В своей комнате Семён Петрович повесил пальто, вымыл руки и сел за тетради, как и собирался. Тетрадь лежала открытой — «дробно-рациональные уравнения, контрольная, 9 "Б"», — но он поймал себя на том, что вместо решения Минасян рассматривает отпечаток стружки на ладони.

Дано: ящики по отраслевому стандарту, которые весят, как свинец, и пахнут не документацией, а канифолью. Дано: инженер, который в +22 не снимает телогрейку и на все вопросы отвечает одной формулой. Дано: тётя Клава, у которой теперь есть свидетель.

Найти: способ, чтобы всё это прошло мимо его тетрадей, его полугода и его Строгина.

Семён Петрович вздохнул, взял ручку и подчеркнул ошибку Минасяна. Уравнения, по крайней мере, не притворялись тем, чем не были.

Глава 3. Журнал наблюдений

Семён Петрович понял, что на кухне идёт наблюдение, по запаху. Борщ — вещь честная, она не умеет притворяться: если кастрюля стоит на огне ради кастрюли, пахнет свёклой и капустой, а если ради приоткрытой двери — пахнет борщом, который уже двадцать минут как готов и варится дальше по инерции обязанности.

Тётя Клава сидела на табуретке боком к плите, лицом к двери, прикрытой ровно настолько, чтобы в щель проходил коридор и не проходил запах. В руках у неё был половник. Половник в данной расстановке выполнял функцию бинокля.

— Клавдия, у вас борщ, — сказал Семён Петрович, ставя чайник.

— Слабо кипит, — ответила тётя Клава, не оборачиваясь. — Я слежу.

«Слежу» она произнесла так, что Семён Петрович не сразу понял, за чем именно: за борщом или за коридором. Потом понял, что разницы тётя Клава не видит.

— Садитесь, Семён Петрович, — сказала она, когда он налил чаю и собрался было унести чашку к себе, к тетрадям. — Раз уж вы свидетель заселения, вам положено быть в курсе.

Она вышла из-за стола, плотно прикрыла дверь — наблюдение наблюдением, а тепло по параграфу — и положила перед ним клетчатую тетрадь. Тетрадь была новая, девяносто шесть листов, из тех, что покупают к ответственным этапам жизни.

— «Журнал наблюдений», — прочла тётя Клава вслух, хотя Семён Петрович и сам умел читать. — Заведён официально. Смотрите.

На первой странице аккуратным, протокольным почерком значилось: «02.40 — жужжание. 03.10 — жужжание усилилось. Общественности доложено». Ниже: «17.40 — внесён ящик, маркировка ОСТ 37.001. Свидетель: Гуревич С. П.».

— Клавдия, — сказал Семён Петрович осторожно, как говорят с задачей, в которой подозреваешь подвох. — Жужжит холодильник у Савельевых. Компрессор. Он жужжит с шестьдесят восьмого года, у него стаж, как у меня.

— Компрессор я знаю, — тётя Клава отмела компрессор одним движением половника, — компрессор жужжит по-нашему. А это жужжит по-ихнему. В два сорок. Вы бы послушали, Семён Петрович, вы человек точный.

— Я человек спящий, — сказал Семён Петрович. — В два сорок я сплю. И вам рекомендую. Знаете, как это называется в науке? Следственный эксперимент над самим собой. Ночь не спим — день не соображаем.

Тётя Клава посмотрела на него долгим взглядом человека, у которого есть ответ, и ответ неприятный.

— Следственный эксперимент назначен на сегодня, — сказала она. — С участием независимых лиц. — Она имела в виду Савельевых и, по слухам, невестку. — А вы, Семён Петрович, мне вот что скажите, как математик. Девять лет я в очереди на телефон. Девять лет. У меня дочь невеста! Она жениху звонит из автомата, который на углу. По морозу. С двушками. Вчера стояла сорок минут, а связь в Тушино — как до фронта. Это нормально, по-вашему?

— По-моему, не нормально, — честно сказал Семён Петрович.

— То-то. А в ЖЭКе мне сказали прямым текстом: при активной бдительности, Клавдия Степановна, очередь она, знаете, эластичная. Внеочередная телефонизация активистам. — Тётя Клава закрыла тетрадь и похлопала по ней ладонью, как по вескому аргументу. — Так что это не я бдительная. Это жизнь бдительная.

Семён Петрович допил чай. Он мысленно поставил задачу. Дано: женщина шестидесяти пяти лет, медаль «За оборону Москвы», дочь-невеста, девять лет очереди и прямой текст из ЖЭКа. Найти: аргумент, при котором журнал будет закрыт, а его характеристика останется чистой, как стеклянный стакан. Решение не находилось. Возможно, задача была с недостающими данными; возможно, с лишними.

— Клавдия, — сказал он, поднимаясь. — Борщ у вас переварился.

— Пусть, — с достоинством ответила тётя Клава. — Борщ — дело наживное. А тут — государственное.

Ночью Семён Петрович проснулся сам по себе — по-стариковски, в третьем часу, когда дом притих и слышно, как трубы переговариваются между этажами. За ширмой мерно дышал Паша. Семён Петрович повернулся к стене, чтобы досмотреть сон про Строгино — там у него уже была кухня, и на кухне не ночевал никто, — и в этот момент услышал.

Жужжало. Не громко — так жужжит майский жук, севший на стекло с той стороны. Жужжало ровно, деловито, из-за стены, со стороны комнаты командированного. Семён Петрович лежал и уговаривал себя, что это компрессор, который жужжит по-нашему, — но компрессор Савельевых он знал в лицо с шестьдесят восьмого года, и это был не он.

Он встал — строго говоря, чтобы выпить воды, он записал это себе именно так — и вышел в коридор. В коридоре лампочка Ильича под потолком мигала: то разгоралась, то чуть не гасла, как будто сеть вздрагивала в такт чужой работе. Дверь жильца была притворена неплотно, и из щели лился свет, голубоватый, не ламповый. Потом дверь приоткрылась шире, и оттуда вышли двое. Двое с портфелями. Один портфель был толстый, с ремнями, как у военного топографа. Они увидели Семёна Петровича в трусах и майке при мигающей лампочке, вежливо кивнули — один даже шёпотом сказал «до свидания» — и на цыпочках ушли по лестнице, как люди, у которых всё в порядке с совестью и не в порядке со временем суток.

Семён Петрович выпил воды. Потом стоял ещё немного — по чистой случайности под дверью жильца, где жужжание было слышнее всего, — и ловил себя на том, что стоит. Что прислушивается. Что вот сейчас он, Гуревич С. П., сорок лет у доски, свидетель по делу № «ОСТ 37.001», составляет в уме формулировку для тетради, которой у него нет и не будет.

— Позор, — сказал он себе шёпотом и пошёл спать.

Утром он не собирался ничего говорить. Но тётя Клава на кухне, сияя, раскрыла журнал, где под «03.10» появилась новая строка, свежими чернилами: «03.20 — выход двух лиц с портфелями. Свидетель: Гуревич С. П.».

— Как это свидетель? — слабо сказал Семён Петрович. — Я выходил пить воду.

— Вы присутствовали, — ответила тётя Клава и закрыла тетрадь, как закрывают дело. — Свидетель всегда выходит пить воду, Семён Петрович. На этом вся криминалистика и держится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.