Станислав Смакотин – Глиняный колосс (страница 48)
На кухне что-то падает, звеня. Спустя мгновение оттуда стремглав вылетает бородатый генеральский денщик, оправляя шинель. Девка семенит следом, прижимая к груди тарелку с курицей и графин.
«О-па… А Наташа-то занята, похоже…» — Отчего-то именно эта мысль вдруг перечеркивает всю радость побега. На душе становится тоскливо и уныло. Как-то пусто, что ли…
Наскоро расставив еду, девица торопливо исчезает, вильнув на прощание пятой точкой. Мне, двухмесячному монаху, достаточно и такой малости, чтобы кровь прилила… К вискам.
Проводив строгим взглядом грудастую особу, генерал произносит слова, которые радости отнюдь не добавляют. И прилившая было кровь опять оказывается в более привычных для нее местах.
— Плохи наши с вами дела, Вячеслав Викторович. И если сегодня все не решится, то… Совершенное мною может стоить мне погон и свободы. А вам… — Мищенко внимательно смотрит на меня из-под седых бровей. — А вам — жизни, Вячеслав Викторович…
Некоторое время генерал серьезно смотрит на меня, потом словно спохватывается:
— …Ах да, совсем забыл. Дом этот… — разводит он руками, — дача моего доброго товарища, Владимира Александровича Лилье.
Видя мое недоумение, тот добавляет:
— Командира крейсера «Россия», что ночью ушел в составе Тихоокеанской эскадры.
Значит, не показалось, когда меня конвоировали. Эскадра действительно ушла в сторону Сахалина! Эх, Слава, Слава… Другой бы на твоем месте озолотился тут с подобными знаниями. Которыми все пользуются, кому не лень. А ты… Крепости, побеги. Рейды, войнушка. А теперь вот вообще — беглый каторжник по полной программе!
— Итак, господин Смирнов… — Генерал придвигается ближе, разминая пальцами папиросу. — Рассказывайте, с кем, когда, а самое главное — о чем вы говорили первого дня в Морском собрании? Времени мало, потому — не медлите! — Чиркает спичкой, приготовившись слушать.
Все знает, оказывается… Не стану спрашивать откуда, но похоже, Мищенко явно в курсе происходящего. Еще бы! Так подгадать время моего конвоя…
Вкратце, стараясь не упустить деталей, излагаю суть моей встречи с безобразовцами и Рожественским. Павла Ивановича явно не удивляет присутствие на ней великого князя. Пропускает он мимо ушей и сообщение Романову о болезни наследника (названия хвори я, правда, не озвучиваю). Брови его резко взлетают вверх лишь при упоминании о выдуманном мною отречении императора…
— Вы с ума сошли?.. — Едва не выронив папиросу от неожиданности, генерал разве не подскакивает на месте. — Зачем?!. — Вмяв окурок в пепельницу, резко подымается на ноги. Начав угрюмо расхаживать взад-вперед, ощутимо прихрамывая.
— С языка сорвалось, Павел Иванович… — с нарастающим волнением слежу я за ним. Положа руку на сердце, впервые вижу Мищенко взволнованным! Учитывая ранение на моих глазах и взрывы шрапнели над головой. — Хотел выгадать немного времени и… Надеялся на вас! — беспомощно развожу я руками. — А что, это настолько… Страшно?
Мищенко резко останавливается, замерев.
— Страшно? Вы понимаете, господин Смирнов, в каком времени находитесь? И что могут означать подобные слова для их хозяина? — Он делает ударение на слове «подобные». В глазах сверкают вспышки молний.
Понимаю. Наверное. И буду понимать даже, если пойду на плаху — разве не повезло, скажу я себе. Объяснить, зачем я их произнес, толком не могу, но… Что-то меня их выговорить заставило. Я надеялся до последнего на судьбу, что пришлет мне тебя, генерал Мищенко. Замечу, надеялся не зря, судя по тому, что тебя сейчас вижу! Прости дурака!
— Я попросил о встрече с государем, Павел Иванович. Чтобы лично упредить его якобы отречение.
— И?.. — Молнии во взгляде сменяются искорками заинтересованности.
— Замялись и предложили рассказывать все им… Великому князю, в частности.
— Ясно. Уже кое-что!
Бравый лысый офицер с фотографии глядит строго и осуждающе. Словно говоря весьма доходчиво: «Слышь, баклан? Я те дом дал, я те Мищенко поселил… Я тя не знаю, но пасть при встрече — порву!.. Ты охренел такие байки о государе двигать?!. Погоди, сукин ты сын, приведу «Россию» в порт, там и побалакаем! Штафирка береговая, тьфу, ей-богу!..» Стряхиваю навязчивое наваждение — не должны на блатном жаргоне общаться офицеры флота в царской России! В моей — сколько угодно, а тут… Скорее уж мелкие уголовники!
Генерал меж тем задумчиво подходит к окну:
— У нас с вами имеется один-единственный шанс, Вячеслав Викторович…
Один?..
— …Здесь, во Владивостоке, сейчас находится граф Витте. Прибыл как посланник императора для возможных переговоров с японцами… — Немного успокоившись, он вновь садится напротив, открывая портсигар. — Которых, как я понимаю, не потребуется… В Маньчжурии для нас все складывается крайне неплохо. Японская армия отступает по всему фронту, избегая генерального сражения…
Еще одна нестыковка! Какая уже по счету? Про Витте я и так знаю. Но… В моей истории мирные переговоры проходили в Портсмуте, в США! Настолько все переменилось вокруг, что… Нужны ли будут мои знания кому-то еще? О несуществующем прошлом твоего времени, а, Слава? Своим появлением ты изменил многое. Если не все…
— …Войска вот-вот выйдут к Мукденским позициям, а там… — Отлично видно, как близка эта тема Мищенко. Вспомнив об армии, он будто расцвел! А здесь я со своим враньем, и вообще… Причина твоего отпуска вовсе не в ранении, я-то знаю!
Словно прочтя мои мысли, генерал вновь становится серьезным:
— …Прибыв во Владивосток поздно ночью и наведя справки о вашем местоположении… И тех, кто его вам организовал… Что не составило особого труда, надо сказать: город невелик, а меня в войсках все же знают… — Угрюмо усмехнувшись, Мищенко выпускает к потолку облако дыма. — Получив нужную информацию, с рассветом я немедленно отправился к Сергею Юльевичу на аудиенцию. Будучи принят им довольно быстро, без обиняков дал понять, что лицо, владеющее крайне важной государственной информацией… — На этом месте Павел Иванович делает паузу, прищуриваясь. — То есть вы, господин Смирнов, задержаны в интересах некой группы крайне высокопоставленных господ. Которые этой информацией собираются воспользоваться. В личных, вероятнее всего, целях… В том, что ваша информация бесценна для государя, я дал Сергею Юльевичу слово чести. Не раскрыв ее содержания. Этого оказалось вполне достаточно.
Еще бы… Слово такого человека — кремень! Кто ж не знает…
Замерев, я слушаю, не дыша. Из уст генерала с каждым звуком, каждым произнесенным словом звучит моя судьба. И от того, что он скажет дальше, будет зависеть…
— …Узнав, что за господа вами интересуются и где вы находитесь, Сергей Юльевич несколько приуныл, надо сказать… И было отчего: я не великий дока в интригах при дворе… — На этом месте генерал вновь встает, начиная прохаживаться, заложив руки за спину. — Но, идя к премьер-министру, все же имел представление, что тот является давнишним недругом сей группы лиц. Пришлось пойти ва-банк…
Здесь Павел Иванович замолкает, будто о чем-то вспомнив. Остановившись напротив, оценивающе смотрит на меня, что-то обдумывая. Придя, очевидно, к какому-то выводу, коротко заканчивает:
— Не вовремя вы солгали с отречением, конечно… Крайне не вовремя… — Раздумывая, он подходит к фотографии друга. — Но делать нечего. Что случилось, то случилось, а в определенных обстоятельствах, кто знает… — Генерал не договаривает, замолкая. — Здесь важно будет, кто первый отправит телеграмму в Петербург… — Поправляя портретную рамку, смотрит на часы. — Времени у нас мало! От того, что и как вы на встрече скажете, будет зависеть многое. Самое мизерное из которого — наши с вами судьбы… Рекомендую говорить исключительно правду! Все то, что рассказывали мне. До здания городской управы, где Витте вас ожидает, пути четверть часа, так что — вперед!
Бодро выпрямившись, Мищенко по-военному впечатывает шаги в сторону выхода.
Бросив прощальный взгляд на курицу, к которой так и не притронулся, я торопливо иду вслед.
Цокот копыт под ногами. Сколько я уже наслушался этого звука под собой? Впервые он застал меня в Гунчжулине, где обещал радужные перспективы и будущие свершения. Любовь, возможно… Прошло немного времени, и я слушал его средь сопок Маньчжурии — он нес с собой смерть и кровь. Более глухой, мрачный цокот — там земля с травой под ногами лошадей… Теперь этот звук вновь со мной, и на сей раз о булыжную мостовую — звонкий, веселый даже звук! Куда приведешь ты меня на сей раз? В тюрьму? На виселицу? В Зимний дворец? Я не знаю…
Путь по городским кварталам чудится мне бесконечно долгим. Кажется, людные улицы никогда не закончатся, и это жуткая пытка ада — все время скакать по ним с тревогой внутри, ожидая самого страшного…
Мы с денщиком держимся в генеральском арьергарде, где-то следуя рысью, а где-то переходя на шаг, временами почти останавливаясь. Извозчичьи пролетки, телеги с фуражом, кавалерия — толчея на главных улицах поразительно похожа на час пик в Москве! Бессознательно выискивая глазами синие мундиры военных жандармов, я ничуть не сомневаюсь в том, что поиски меня уже начались. И, скорее всего, весьма активно!
Вот мелькнул небесный цвет, и тело сжимается в упругий ком! Но — нет, это всего лишь кусок моря показался за деревьями…
Слева вновь отдало синевой, и по спине бежит мокрая струйка… Опять ошибся: рисованная вывеска над магазином «Морской даръ», на ней глазастая рыбина высунулась из воды…