Станислав Сладков – Incarnatum (страница 2)
Кассиан почувствовал холодный укол тревоги. Не просто сны. Её «наития», тот самый редкий дар ясновидения, что она унаследовала от её покойной матери, всегда были вестниками беды. Они редко показывали всё ясно, лишь обрывки, намёки, но игнорировать их было себе дороже. Юноша осторожно подошел и опустился рядом. Акора вздрогнула, но не обернулась.
– Я везде тебя искал, – тихо сказал Кассиан, с гордостью проводя пальцем по новенькому знаку Решателя на своем мундире. – Угадал, что ты здесь.
Она ничего не ответила, только шмыгнула носом. Кассиан положил руку ей на плечо и мягко притянул к себе. Акора не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его плечо. Они сидели молча, глядя, как по парку прогуливаются влюбленные парочки. Кассиан ловил на себе завистливые взгляды молодых дворян – Акора была не только душой их компании, но и одной из завидных невест Альтерии. И в этот момент он остро ощутил, что его чувства к ней – не просто братская привязанность. Это было что-то большее, что-то, о чем он боялся признаться даже себе, особенно сейчас, когда он был помолвлен с Риконой. Но Рикона была сталью, а Акора – шелком. И в час беды душа тянется к шелку.
– Акора, я… – начал он, желая развеять ее тоску обещаниями, что все будет хорошо.
– Не надо, Касс, – ее голос дрожал, но был твердым. – Ничего не надо говорить. Не говори, что он найдется. Не говори, что все будет хорошо. Ты не знаешь этого.
– Твоя сестра… Рикона очень волнуется за тебя. Хоть она и не любит показывать чувства, я знаю, ей тоже тяжело. И ты ей нужна. Как опора, – сказал он, понимая, что звучит как заученная фраза из учебника по дипломатии.
Акора молчала, и ее молчание было красноречивее любых слов.
– Может, пойдем к ней? Вместе посидим, поговорим. Тебе станет легче. Я обещаю.
Прошла вечность, прежде чем она робко кивнула. Кассиан улыбнулся, почувствовав облегчение и удовлетворение от хорошо выполненной задачи. Он помог ей подняться.
– Вот и хорошо. Я тебе обещаю, все наладится. А когда я берусь за дело – я всегда довожу его до конца.
Они пошли по аллее. Акора молча отряхнула платье, а Кассиан, воодушевленный ее уступчивостью, продолжал:
– Вот скажи, кто бы еще догадался искать тебя здесь? Ведь только мы четверо знаем, что здесь произош… – он запнулся, поняв свою оплошность.
На глазах Акоры вновь навернулись слезы. Кассиан тут же крепко обнял ее.
– Прости, ради всего святого, Акора, прости… Я не хотел напоминать…
– Это то самое место… – прошептала она, всхлипывая. – Где я упала в воду, когда была маленькой… А братик…
– Кай нырнул за тобой, хотя сам плавал не лучше точильного камня, – продолжил за нее Кассиан, гладя ее по волосам и думая, что от нее чудесно пахнет полевыми цветами. – Он вытащил тебя. Никогда о себе не думал, паршивец.
Акора разревелась еще сильнее. Кассиан дал ей выплакаться, а потом мягко взял ее лицо в свои ладони. Он видел ее боль, ее уязвимость, и его сердце сжалось от странной смеси жалости, нежности и чего-то запретного.
– Кай был дорог и мне. Помнишь, как мы с ним намазали медом подштанники Элиасу в том походе? Он до сих пор клянется, что сыпь от укусов муравьев не прошла.
Уголки губ Акоры дрогнули. Кассиан улыбнулся в ответ, почувствовав прилив уверенности. Он видел, что может ее утешить. Что она нуждается в нем.
– Ты не одна. У тебя есть сестра, есть друзья. У тебя есть я.
И он поцеловал ее. Это был не братский поцелуй, это было порывистое, необдуманное действие, продиктованное моментом, состраданием и давно скрываемыми чувствами.
Поцелуй длился несколько секунд, пока Акора не стала вырываться, отталкивая его маленькими кулачками.
– Ты что делаешь? С ума сошел?!
Кассиан покраснел и смущенно замялся. Осознание содеянного обрушилось на него.
– Прости, мне показалось… Мне показалось, ты этого хочешь… Ты так грустила, а я хотел поддержать…
– Ты же с Риконой! С моей сестрой! Что будет, если я ей все расскажу?
– Послушай, в последнее время между нами не ладится, понимаешь? Она вся в своих делах, в поисках… – он поймал ее взгляд и, чувствуя, что теряет почву под ногами, сказал то, что давно вертелось у него на языке: – Я всегда любил только тебя, Акора.
Акора открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего, кроме возмущенного шипения, не вышло. Ее лицо выражало такую бурю из обиды, недоверия и боли, что Кассиану стало стыдно.
– Я… я пойду к сестре, – выдохнула она. – Ты же сам мне говорил, помнишь? Сейчас я нужна ей как никогда.
Развернувшись, она гневно зашагала прочь по аллее, оставив Кассиана в горьком одиночестве, с вкусом ее слез на губах и тяжким грузом новой ошибки на душе.
Глава 2: Шёпот во Мраке
Солнце пекло немилосердно. Однако прохладный ветер с зеркальных озёр, мимо которых петляла дорога, ласково овевал лица путников. Кай откинул со лба длинные, иссиня-чёрные пряди, на мгновение открыв затейливую красную татуировку на правой скуле. Пять дней. Пять дней с момента церемонии в Соборе, пять дней с тех пор, как официальные власти развели руками, заявив, что с экспедицией опытного профессора Ипкиса ничего не могло случиться, и они, наверняка, просто задержались.
– Если там и впрямь есть фрески, я их все зарисую, – бормотал Элиас, пытаясь удобнее перевесить через плечо сумку, набитую свитками и пузырьками с чернилами. Его рыжие волосы, стянутые в тугой хвост, казались медным шлемом в лучах полуденного солнца. – Это же уникальный артефакт! Цивилизация старше самого герцогства!
– Ага, – усмехнулся Кай, поправляя простую дорожную куртку. – Главное, чтобы мы сами не стали артефактами для будущих археологов. «Найдены два прекрасно сохранившихся скелета с выражениями крайнего недоумения на лицевых костях».
Элиас поморщился, поправляя очки в роговой оправе.
– Не надо такого даже в шутку. Лотен, Ирана, Диагаст… они же там одни. Без нас.
Кай тут же пожалел о своей колкости. Он видел, как переживает друг. Они оба молчали, пришпоривая лошадей. Мысли Кая возвращались к сестрам. К Риконе, которая, он знал, уже рыскает по архивам в поисках зацепок. К Акоре, чьё тревожное молчание он чувствовал кожей, даже находясь за много миль от города. И к сводному брату Кассиану… новоиспечённому Решателю, скорее всего. «Вот бы сейчас его благословение да пару десятков стражников», – с горьковатой усмешкой подумал Кай.
К подножию Вулкана Чёрного Когтя они добрались к полудню следующего дня. Спящий гигант из застывшей лавы нависал над ними, внушая благоговейный трепет. Воздух пах серой и хвоей. Привязав лошадей в рощице, они двинулись по едва заметной тропе, указанной одним из последних гонцов. Уже через полчаса перед ними открылась поляна с лагерем. Пустая, мёртвая тишина повисла в воздухе.
Кай спрыгнул с седла и первым шагнул на территорию. Палатки стояли нетронутыми, но из них доносился затхлый запах. Он проверил кострище – угли были холодными, но явно горели ещё пару дней назад.
– Элиас, глянь-ка сюда! – позвал друг, отбрасывая в сторону ветки.
Глаза Кая сузились. На краю поляны валялись их мешки – доверху набитые припасами. Шнурки на лямках даже не были развязаны.
– Ну что ж, просто замечательно, – скрипуче произнёс Кай. – Похоже, они решили поиграть в прятки. Очень мило.
– Их даже не открывали, – констатировал Элиас, подходя. Его лицо побледнело. – Видимо, сюда пришли не за знаниями.
Элиас, хмурясь, озирался. Его взгляд, выхваченный годами тренировки в архивах, упал на клочок грубой ткани, зацепившийся за колючий куст. Подойдя ближе, он поднял его. Кай молча указал подбородком на следующий лоскут, висевший на сучке дальше по тропе. Собрав несколько обрывков, они вышли к месту, где земля была мягкой и влажной. След обрывался у старого, полузасохшего дерева.
– И что теперь? – растерянно спросил Элиас.
Не успев договорить, он услышал хруст и короткое ругательство. Земля под ногами Кая провалилась. Элиас инстинктивно отпрыгнул, а его друг исчез в зияющей яме, успев в последний момент зацепиться одной рукой за торчащий из стены корень.
– Чёрт возьми, Кай, держись! – Элиас на животе подполз к краю, протягивая руку.
– О, какая проницательность! – крикнул снизу Кай, лицо которого исказила гримаса боли – вторая рука была неестественно вывернута. – А я тут просто решил проверить глубину! Не отпускай, ладно? Мне здесь внизу как-то… неуютно.
Напрягая все силы, Кай стал подтягиваться. Элиас, упираясь ногами в скользкий грунт, медленно вытаскивал его. Наконец, Кай выбрался на поверхность и опёрся локтями о землю, тяжело дыша.
– Ну, вот видишь! – выдохнул Элиас. – Я же говорил!
– Да-да, ты всегда прав, – Кай слабо улыбнулся, потирая повреждённую руку. Она болела адски, но кость, кажется, была цела. – Счёт за спасение вышлешь почтой?
Они облегчённо рассмеялись, и в этот самый момент пласт земли под Каем с грохотом рухнул вниз. Их взгляды встретились – полные понимания всей нелепости и ужаса ситуации. И пальцы Элиаса разомкнулись.
– КАААЙЙЙ!
Отчаянный крик друга был поглощён зловещей тишиной, нависшей над проклятым местом.
***
Падение длилось вечность. Тело пронзала боль, возвращая его к сознанию. Он лежал на чём-то мягком, влажном, от которого исходил отвратительный, сладковато-трупный запах. С трудом разлепив глаза, он огляделся. Слабый свет лишайников едва освещал скользкие камни старого колодца или пещеры. Где-то вдали капала вода.