Станислав Шпак – Нет больше "Я" (страница 5)

— Это… — я замялся, чувствуя, как пот катится по спине. — Это мазь от дорожных клопов, Вики. Воняет жутко, зато не кусают. Иди лучше помоги отцу с ужином, пока я… пока я умоюсь.

Уже собираясь выйти и отмыть то, что не отмывается, отец внезапно схватил меня за руку:

— Ты нанял Феласа. Где взял деньги?

На мгновение я растерялся, но решил признаться… частично. Отец нахмурился, глядя на увесистый кошель, который я выложил на край грубо сколоченного стола. Звон золотых монет в этой бедной избе прозвучал как гром среди ясного неба.

— Восемнадцать золотых марок, Хинос? — голос отца стал низким, в нем слышался не восторг, а пугающее подозрение. — Даже за год в Ратоне честный парень столько не заработает. Откуда они?

Я почувствовал, как символ на животе зудит, словно напоминая о липкой крови наемника.

— Я нашел их, пап, — я постарался, чтобы голос не дрожал. — Там, на дороге к лесу. Была стычка… Солдаты или наемники, я не знаю. Они все лежали мертвые. А кошели висели у них на поясах.

Отец медленно поднялся, его лицо потемнело. — Ты обчистил мертвецов? Сын честного человека рылся в карманах у покойников, как последняя крыса?

— А что мне было делать?! — я сорвался на крик, и это была не только игра, но и выплеск настоящего отчаяния. — Мама превратилась в чудовище! Ты хочешь, чтобы я был «честным» и смотрел, как она гниет в лесу, или чтобы у нас был шанс её вернуть? Мертвым золото не нужно, отец. Им вообще больше ничего не нужно. А нам — нужно.

— Ты пахнешь не мазью от клопов, Хинос, — тихо сказал отец, и в его глазах блеснуло разочарование, которое ранило больнее любого ножа. — Ты пахнешь падалью.

— Пусть так, — я резко сгреб кошель со стола. — Если найдут маму, тебе будет плевать, в чьих карманах эти монеты лежали раньше.

— Браво, щенок, — лениво прошелестел в голове голос Бельдамеша. — Ложь, приправленная правдой — это лучшее блюдо. Ты начинаешь понимать, как устроен этот мир. Моралью сыт не будешь, а золотом — вполне.

Утро вечера мудренее, поэтому, закончив с разговором, мы все улеглись спать. Этой ночью я долго не мог уснуть из-за разыгравшейся бури эмоции и мыслей внутри, но когда уснул, то во снах не видел ничего, кроме кошмаров, где я совсем один блуждаю по Темному лесу с не покидающим чувством, будто надо мной из тьмы со всех сторон пристально наблюдают голодные существа, хищно выжидая удобного случая, чтобы разорвать меня на части.

Едва земли озарились лучами утреннего Солнца, Фелас разбудил меня, попросив закрыть за собой дверь и сказал напоследок:

— Запомни, Хинос. В этом деле главное — помнить, что ты не один. Даже когда кажется, что все против тебя.

Вернувшись обратно в кровать, я попытался снова заснуть, но ничего путного из этого не вышло, поэтому я отправился к колодцу, дабы смыть с лица остатки сна. С каждым мгновением небо становилось все светлее и светлее, словно невидимый художник медленно и аккуратно размазывал кистью краску на холсте. Из темно-синего оно превращалось в нежно-розовое. Затаив дыхание, я наблюдал, как Солнце медленно и величественно поднималось над горизонтом, рассеивая своими лучами туман, окутавший представшие перед глазами просторы.

Так, ладно, я не мог больше ждать от моря погоды. Темный лес. Там я найду ответы… и маму. После этих мыслей я отправился во тьму.

Войдя в лес, моему взору представились пышные кроны высоких деревьев, затмевающие своим величием небеса. А куда, собственно, идти? Ничего кроме глухих кустарников, бесчисленных стволов деревьев и мрачного покрова темноты я не обнаружил. Еще немного покрутившись вокруг, я резко зашагал в произвольную сторону, и, не пройдя и пары метров, споткнулся о выпирающий из-под земли корень, больно приземлившись на отвердевшие шишки. Так, видимо, мне не туда. Кряхтя, как старый дед, я вновь поднялся и отряхнулся.

Развернувшись спиной к злосчастному корню, я выдвинулся в путь, в котором моими верными спутниками были страх и напряжение, стимулирующие постоянно озираться вокруг в поисках беды. Всё вокруг кажется темным и угрожающим, с густыми зарослями и глубокими тенями, таящими в себе всевозможные опасности. Учащенное сердцебиение, тяжелое дыхание и шелест травы под ногами — единственное, что издавало звуки. В лесу было необычайно тихо. Даже птиц не слышно, будто маленькие пернатые певцы нарочно сидели тише воды и ниже травы, чтобы не разбудить нечто, обитающее здесь. Воздух ощущался тяжелым из-за сырости, которую, казалось бы, протяни руку да пощупай. В очередной раз с трудом пробиваясь сквозь заросли кустарника, надоедливо цепляющиеся за одежду и больно царапая открытые участки кожи, я невольно задумался о том, как это всё похоже на жизненный путь человека. Хоть Солнце и освещает нашу жизнь, однако двигаемся мы по ней во тьме, словно слепые новорожденные котята. Эти нескончаемые надоедливые кусты совсем как проблемы — только выбрался с одной, так через пару шагов уже борешься с новой.

— Однако, иногда судьба преподносит нам неожиданные и приятные сюрпризы! — подумал я, уже немного подголодавшим взглядом подметив впереди очередной кустарничек, но уже с брусникой. Совершая последний шаг до заветной ягоды, моя нога, к удивлению, не сыскала твердой почвы, проваливаясь всё глубже в яму, утягивая за собой брусничные кусты, а также тело. Падая плашмя, не видя под собой ничего из-за прибившейся к лицу растительности, я одним протяжным ёмким словом сообщил всей округе о своём, скажем так, затруднительном положении. Я уже представлял, как превращаюсь в лепешку от падения, как вдруг мои мысли прервала какая-то песчинка, вероломно проникшая в пространство моей ноздри.

— Апчхи! — своим громогласным «кличем» обозначил свое присутствие всему живому поблизости, падая вверх. Вверх? А, нет, уже опять вниз. Однако, прямо перед глазами промелькнул выбивающийся из-под земли корень, за который я поспешно ухватился двумя руками, раскачиваясь при этом, как только что повешенная ёлочная игрушка. Спустя пару мгновений мои глаза начали привыкать к темноте, помогая мне понять, где я очутился. Моё тело безнадежно висело, судя по всему, в совсем крошечном кармашке вырытого под землей туннеля, но единственный вход, откуда исходил свет пламени, был чем-то перекрыт. Высота от моих свисающих ног до дна темницы была не совсем большой, примерно полтора-два метра. Соскок получился удачным, я ничего не повредил — вовремя успел сгруппироваться, после чего я принялся детальнее оглядывать место куда завела меня нелегкая. Угрюмая сырость, казалось, ощущалась здесь вдвойне, неподъёмным чугуном оседая в лёгких. Пространство “комнатушки” явно не хватило бы не то, чтобы разбежаться, — пару шагов от стенки к стенке.

— Твою… — хруст под ногами, который я счел за валявшуюся гальку, оказался чьими-то костями, одиноко лежавшими в этом богами забытом закутке. Но, что же там, откуда свет исходит? Я подошел вплотную к объекту, заграждавшему уютное мерцание света извне. Аккуратно ощупал стоящую предо мной преграду и выяснил, что это была своего рода деревянная дверь. Попытки приложить усилия, дабы её открыть, не увенчались успехом, но ломиться в нее желания не было от слова совсем — бес его знает кто здесь обитает. Лучше еще раз детально обследовать помещение и поразмыслить о том, что же мне делать. Но, как только я отошел от двери, слева от нее по ту сторону стены послышалось многочисленное топанье, словно кучка совсем юных детишек резво играет в догонялки. Я притаился у стены, выжидая, что будет дальше. Дойдя до двери, топанье прекратилось, сменившись на едва слышное многоголосое бормотание.

— Гоблины, — подумал я. К нам в гости частенько заходил давний приятель отца — авантюрист Жан. С собой он всегда приносил интересные трофеи и находки с различных загадочных мест, а также захватывающие истории о своих приключениях. Однажды, вернувшись с задания по зачистке пещеры от гоблинов, кошмаривших близлежащую деревню, он подробно описал, что они из себя представляют, а также вручил мне гоблинское ухо, своей остротой и удлиненностью напоминавшее эльфийское, однако габаритами куда поменьше, да еще и темно-зелёного цвета. И сейчас, судя по всему, уже мне придется с ними столкнуться. Но, я ведь даже без оружия и совсем не смыслю в боевом ремесле… Жан рассказывал, что гоблины сами по себе не шибко сильные существа, и расправиться с ними не составляет труда. Однако, это мнение опьяняет многих “зеленых” авантюристов, которые с искренней уверенностью в свои силы отправляются выполнять задания по истреблению гоблинов. Да, они не так могучи, однако хитрости им не занимать. Гоблины не чураются нападать толпой и пользоваться грязными приемчиками, атакуя жертву со спины, либо устраивая ловушки, в одну из которых, по всей видимости, я и попался. Суматошно анализируя ситуацию, я старался придумать хоть одну затею, которая позволит мне остаться в живых в этой передряге. Однако, мои мысли прервались характерным звуком открывающегося засова. Я ухватился покрепче за острый обломок кости какого-то существа, заранее подобранного при осмотре темницы, и в ужасе ожидал скорой встречи с злобными зелеными коротышками.

— Тук-тук-тук. — раздалось через дверь. Пребывая уже в в своего рода безумном состоянии мне жутко захотелось ответить: «Кто там?». Прошло секунд десять, после чего в дверь еще раз постучали, но уже кулаком. Я еще больше вжался в стену не издавая ни звука, словно пытаясь раствориться в ней, параллельно подходя к двери. Раздался скрежет, после чего, медленно, из тонкой струйки входящий свет в мои мрачные покои всё больше и больше принимал форму ручья. В образовавшемся зазоре показалась слегка напряженная зеленая морда гоблина, внимательно изучающая всё, на что падает свет. Его кожа была похожа на мокрую плесень, а зубы росли в три ряда, хищно клацая в преддверии плоти. Благо я стоял так, что свет на меня не попадал, поэтому, как только дверь открылась уже наполовину, они тут же, втроём по очереди, ворвались в темницу, крепко зажав в руках маленькие кортики. В это мгновение мой мозг словно отключился, отдавая управление инстинктам самосохранения, отчего последние пулей вынесли моё тело за пределы темницы, после чего резкими движениями рук я закрыл дверь и запер её на засов.