Станислав Шпак – Нет больше "Я" (страница 10)
— Не часто сюда заглядывают путники. Обычно это заблудшие авантюристы, да животьё лесное. Какими судьбами, юнец? — прокряхтел он, после чего в дверном проёме показался также довольно внушительного размера пёс, который принялся внимательно изучать меня взглядом.
— Да вот, хожу тут, грибы собираю…ягоды… — промолвил я улыбаясь. От старика исходила непонятная аура, вызывающая у меня смешанные ощущения. Издали напоминающие те, что я испытал, когда впервые обнаружил демонический гриммуар.
— Хе-хе, грибы говоришь, — гоготнул старик. — А с каких это пор грибы да ягоды смердят гоблинским дерьмом? От тебя за версту несет, малец. Ты уж меня извини, но ты совсем не походишь на бравого воина, что с легкостью зачищает гоблинские гнёзда. Но, да ладно, не моё это право тебе тут допросы устраивать, хорошо хоть живой, а остальное не так важно, — подытожил тот.
После сказанного стариком я принялся обнюхивать себя, но никакого особого запаха кроме собственного пота я не обнаружил. Взглянул ниже. Ах, да, штаны заляпаны кровью… гоблинской кровью. До сих пор я недоумевал, что смог выйти из той заварушки невредимым.
— А проницательности вам не занимать, — ответил я тому. — Пришлось убить немного гоблинов. Либо я их, либо они меня. — продолжал я, вспоминая какое “немного” гоблинов отправил я с Бельдамешем на тот свет, в ответ на что старик понимающе кивнул.
— В те времена, когда я еще жил среди людей, называли меня Прокулом, а как тебя звать, юный авантюрист? — вопросил старик.
— Отец назвал меня Хиносом, но я совсем не авантюрист, скорее попал в ситуацию по некоторому странному стечению обстоятельств. Давно вы живете один?
— Времена те, что дарили мне общение с людьми, уже практически стёрты течением времени. Порой мне кажется, что минует еще пару лет, и я совсем забуду что есть слова людские, ведь чаще слышу волчий вой, нежели глас народа. — абстрактно ответил тот. — Я хочу тебя кое о чем попросить. Вчера после очередной ловли рыбы я, видимо, плохо привязал лодку к столбу, дак она и уплыла куда подальше. Вон она, плавает, совсем близко. — указал он левой рукой на одинокую лодку в озере. — Весло да снасти остались в ней, а я в долгу не останусь. Плавать-то умеешь?
Мы с отцом частенько выбирались после рабочего дня в жару на речку дабы освежиться, поэтому топором ко дну не пойду. Была она и правда недалеко, плёвое дело, правда вода сейчас холодная, но это ничего — активнее поработаю руками и ногами.
— Да, без проблем. — ответил я, попутно снимая с себя верхнюю одежду и обувь.
Небольшими шажочками я погружал своё тело в ледяную воду, а как вода дошла до уровня выше колен, я ненадолго остановился, сделал глубокий вдох, выдох и обратился вплавь. Попеременно работая руками и ногами я буквально за минуту-другую достиг лодки и залез в неё. Там и правда я обнаружил небольшое весло и различные приспособления для ловли рыбы. Видимо старик питался по большей части именно ей, вряд ли он охотился на кого-то вместе со своим псом. Орудуя веслом я направил лодку в сторону берега, к дому старика. Первые попытки гребли получились довольно очумелыми, однако я довольно быстро освоился и к берегу подплывал уже ощущая себя умелым лодочником. Уткнувшись носовой частью лодки в песок, что был под водой, я выпрыгнул из нее и вытащил лодку на берег. Старик же стоял наготове с веревкой, и тут же принялся её старательно подвязывать. Проверив узел на надежность он сказал:
— Что бы я без тебя делал, Хинос. Не долго бы я протянул питаясь одними лишь ягодами и грибами. Выручил старика. Хватай одежду и ступай в избу, я растоплю печь, вчерашняя уха получилась до безумия вкусной!
Лишь представив картину с ароматной ухой, мой живот мигом отозвался жаждущим урчанием, отчего я, забрав одежду, поспешил внутрь избы. Я переступил порог, и меня тут же окутало тепло. Не уютное, домашнее тепло — нет. Это было тепло давно нетопленной печи, которое пахло золой, сушёными травами и... старостью. Тем особенным запахом, который бывает только в домах, где долго живет одинокий старик. Пылью, немытыми вещами, вчерашней едой и чем-то неуловимо лекарственным, от чего начинало чуть-чуть кружиться голова. Прокул поставил передо мной миску. Пар от ухи ударил в лицо, и я на мгновение забыл обо всём. Так пахло только в детстве, когда мама варила уху из свежей рыбы. Запах укропа, лаврового листа, горячего бульона — он разлился по комнате, вытесняя запах старости и пыли. Я зачерпнул ложкой, подул, отправил в рот. Горячо, обжигающе, вкусно до слез. Отогревшись у печи, я старательно уплетал угощение, которое и правда оказалось очень даже вкусным. Возможно, этому посодействовала пустота в животе, но в такие детали вдаваться совсем не хотелось. Старик тем временем уселся за противоположный край стола, составив мне компанию по трапезничеству. И сквозь постукивания деревянных ложек о миску я решил продолжить разговор.
— Вам тут не одиноко? — спросил я, отчего старик на мгновение замер с поднесенной ложкой, наполненной ароматным супом, у рта, после чего осушил её и промолвил:
— Знаешь, человеческую жизнь можно сравнить с песочными часами, где песок из верхней части этого причудливого сосуда — это то, сколько лет нам суждено жить, и, вот, с каждой ушедшей песчинкой вниз, желание пребывать в толпе людей неумолимо становится всё меньше и меньше.
Его слова не нашли отклик в моей душе, грубо говоря, я совсем не мог сказать, что понимаю его. Видимо, когда с моего лица будут свисать седые космы, тогда и присоединюсь к его наблюдениям. Как сказал бы дядя Жак: “ты еще мал и глуп и не видал больших подземелий!”
Какое-то время мы болтали с Прокулом о всяком разном, о высоком и не очень, и в конце нашего диалога он вручил мне внушительного размера, а также острый как бритва клык, принадлежащий некому неизвестному мне чудищу.
— Вот тебе амулет, Хинос. Он убережет тебя от злоключений, — тепло промолвил старик.
Не знаю почему, но я не стал уточнять какому существу принадлежит этот клык.
Поблагодарив старика за угощения и прихватив с собой подаренный огромный клык, я направился к выходу и уже подходя к двери мне бросились в глаза массивные следы, оставленные слева на дверном проёме. Выглядело это так, словно здоровенное чудище полоснуло древесину своими мощными когтями. Жутковато. Открыв дверь, я еще раз повернулся к старику, махнул ему рукой на прощание, вышел из избы и последовал в город. Перед тем, как покинуть этот светлый островок, расположившийся в бескрайних просторах Темного леса, я позволил себе еще раз насладиться, как послеполуденное Солнце пёстро отзывалось на поверхности озера, которое своим неумолимым спокойствием навеяло мне те же ощущения, которые я испытал находясь под землёй. Интересно, так же бы я себя ощущал, находясь на дне этого озера? На противоположном берегу озера я заприметил небольших существ, имеющих черты земноводных, которые имели при себе своего рода руки и ноги. Они мирно сидели в кружке, а еле доносившееся квакание дало понять, что они явно обсуждают свои насущные вопросы. Хоть и выглядят они довольно безобидно, но мне повезло, что я не встретился с ними тет-а-тет, когда подплывал к лодке. Бес его знает, на что они способны.
Интересно, а как там Фелас?
***
Группа авантюристов, состоящая из семи человек, по заданию Гильдии с самого утра выдвинулась из Ратона в Темный лес для того, чтобы выяснить: связаны ли пропажи людей со случаем превращения матери Хиноса в кровожадное чудовище? В течение дня группа кропотливо исследовала Темный лес в поисках подсказок, во время чего сталкивалась с различными враждебно настроенными существами и одерживала победу над ними, но каких-то существенных продвижений в задании так и не наблюдалось. Близилось время сумерек, авантюристы изрядно вымотались, блуждая по лесу и сражаясь с чудищами, поэтому общим решением было возвращаться в город.
— Этот день был бы просто ужас, если бы мы не наткнулись на кладку яиц чащобных пауков, — сказал воин, в ножнах которого красовался массивный двуручный меч. — Правда, пришлось немного повозиться с паучками, однако и их железы можно сбагрить по хорошей цене.
— Бррр, — поежилась колдунья. — Терпеть не могу пауков, их волосатые лапки…
— Исцелять от яда — то еще занятие, — шепотом промолвил целитель.
— Предпочитаю держаться от пауков на расстоянии, — подметил Фелас. — Потом все стрелы оттирать от паучьих внутренностей.
— А ты всё за свои стрелы переживаешь, — подколол один из щитоносцев.
— Гляди, чтобы тебе “случайно” одна не прилетела в задницу, — парировал Фелас.
Вор, идущий сбоку от лучника, прыснул.
— Шутки-шутками, но главное правило авантюристов: не сдох — день прошел успешно. — заметил второй щитоносец.
Беседа авантюристов сопровождалась методичным похрустыванием веток, попадавшимся под ноги, да шумом амуниции, особенно у тяжело обмундированных бойцов. Все мысленно находились уже в городе, в безопасности, осушая эль пинтами и протравливая шутки ниже пояса, оттого чувствовали себя расслабленно. Внезапно раздавшийся неподалеку вой напомнил им, что они всё еще в опасности.
— Волков нам еще не хватало, — лениво протянул вор.
К одинокому завыванию присоединились и другие, звучавшие теперь со всех сторон.