Станислав Сергеев – Одно с половиной желание (страница 3)

– Ну чего встал? Пол дня прождал тебя на остановке, пол дня ещё буду ждать у кафе, что ли? – раздался, немного хрипловатый голос дядьки Фёдора. Его внушительная фигура маячила у входа в кафе.

Я быстро подошёл к двери, даже не успев прочитать название заведения. Внутри кафе оказалось довольно просторным для такого места. Четыре столика были заняты водителями, которые, судя по всему, остались с ночёвкой в местном отеле, так как распивали алкогольные напитки. Была ещё пара местных жителей, и что удивило, батюшка в рясе, сидел в углу, отдельно от всех, погруженный в свои мысли.

Мы с дядькой Фёдором выбрали столик у большого окна, откуда открывался прекрасный вид на площадь и, конечно же, на малахитовый фонтан. К нам тут же подошла официантка. Женщина в возрасте около шестидесяти, с добрыми глазами и аккуратно уложенными крашенными волосами. В руках у неё были два меню, которые она с достоинством положила перед нами. Её деревенское серое платье и белоснежный передник, казалось, были символом чистоплотности и заботы этого местного заведения.

– Здравствуйте, джентльмены, – сказала она с легкой улыбкой. – Как будете готовы сделать заказ, прошу поднять руку, и я к вам подойду.

Она уже собиралась отойти, как дядька Фёдор её остановил.

– Свиную рульку с тушёной капустой и графин сидра, пожалуйста, – произнёс он, даже не открывая меню.

– Дядька Фёдор, может, половинку графина? – переспросила официантка, которую, как я понял, звали Люсенька.

– Нет, Люсенька, сегодня праздник, ко мне приехали гости, так что целый, пожалуйста, – настоял он, подмигнув мне.

– Ой, чувствую, не к добру это, – пробормотала Люсенька, но с улыбкой добавила: – А вы что будете, молодой человек?

– Я попозже закажу, – растерянно произнёс я, чувствуя, как краснеют мои щеки. Я открыл меню, пытаясь сосредоточиться на строчках, но взгляд мой снова и снова возвращался к окну, к малахитовому фонтану, который, казалось, хранил в себе какую-то неведомую мне тайну.

– Мне твой отец говорил, ты стал писателем и хочешь написать про нашу деревушку, – переключился на меня дядька Фёдор, отрываясь от созерцания запыленного окна кафе.

– Нет, я журналист, – поправил я дядю Фёдора, чувствуя легкое раздражение от этой вечной путаницы.

– А какая разница? Один и второй пишут ведь, – нахмурился он, его густые брови сошлись на переносице.

– Всё верно, только писатель создает литературные произведения, а журналист занимается сбором и обработкой информации, – коротко решил пояснить я, понимая, что углубляться в дебри терминологии сейчас не время.

– И о чём же ты хочешь написать? – спросил он, его взгляд, до этого блуждавший по стенам, остановился на мне.

– Ещё не знаю, я думал, вы мне расскажете про фонтан, про пожар, в котором погибли четырнадцать человек, ну и про легенды, которые складывают о вашей долине, – сказал я, доставая блокнот и ручку.

В этот момент к нашему столику снова подошла официантка Люсенька, принеся два стакана и графин сидра. Дядька Фёдор, не задумываясь ни на секунду, налил себе стакан по самые края, залпом осушил его и, к моему удивлению, начал рассказывать всё, что лезло к нему в голову, без всяких предисловий.

Начал он свой рассказ с образования деревни. Деревянные дома были построены первыми жителями долины, которые и начали заниматься добычей малахита. Там, где они располагались, уже никто не живёт, и тот район назван Старая Деревня. Кто и зачем построил фонтан, он не пояснил, но именно после его появления сюда начали приезжать туристы. Два брата Малмыгиных, Иван и Василий, стали основателями этого кафе, которое так и назвали «Два брата». Общежитие, которое служило для проживания приезжих шахтеров, со временем переделали под отель, а местные жители на продаже сувениров смогли построить себе дома, образуя Тупиковую, Лесную, Северную, Центральную и улицу Олега Богатого.

Дядька Фёдор сделал глубокий вдох, его глаза блестели, словно он сам переживал те давние события. Я слушал, не перебивая, лишь изредка делая пометки в блокноте. Его речь была нестройной, перескакивающей с одного на другое, но в ней чувствовалась живая история, пульс этой маленькой деревушки, затерянной в горах. Он осушил очередной стакан сидра и продолжил.

Улица Олега Богатого, петляющая мимо старых домов и расположенная параллельно Центральной, и маленькая площадь перед церковью, чьи купола блестели на солнце, были не просто географическими точками. Они были живыми свидетельствами легенды, что передавалась из уст в уста, обрастая новыми деталями, как снежный ком. Легенды об Олеге Богатом, человеке, чье имя стало синонимом удачи и тайны.

Говорили, что Олег был рожден седьмого февраля под счастливой звездой, а точнее – с денежным гномом. Не просто гномом, а тем самым, единственным, кто исполнял желания безвозмездно. И это, по мнению местных, объясняло его стремительное восхождение от безвестности к несметным богатствам. Он построил церковь, пожертвовал на благотворительность, его имя было на слуху, но никто толком не знал, кто он такой. «Олег Богатый» звучало как псевдоним, маска, за которой скрывалась некая загадка.

Жизнь его, как и взлет, была яркой, но короткой. Нездоровый образ жизни, излишества – все это быстро истощило его силы, и Олег Богатый покинул этот мир, оставив после себя лишь имя и шепот легенд.

Рассказ дядьки Федора был на грани реальности и вымысла, оставшийся вечер я пытался понять его заплетающийся язык, пока алкоголь не взял свое.

– Знаешь, сынок, – начал он, прищурившись, – Олег-то он не просто так Богатым стал. Гном у него был. Малахитовый. А таких, знаешь ли, мало. Очень мало.

Я кивнул, уже привыкший к его причудам.

– Но есть и другие, – продолжал дядька Федор, понизив голос до заговорщического шепота. – В заброшенном парке, что за фонтаном там, среди кустарников и бурелома, покоятся четыре каменные фигуры гномов. Не простые гномы, сынок. Каждый со своей силой, со своим характером.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а я уже предвкушал очередную порцию его фантазий.

– Алмазный гном, – прохрипел дядька Федор, – тот от врагов и злых духов защищает. Символ верности и чистоты. Исполняет желания, что касаются богатства и не только, но – он погрозил мне пальцем, – спустя время заберет все назад, до копейки. Ненасытный он, этот Алмазный.

Я представил себе сверкающую, но коварную фигуру.

– Аметистовый гном, – продолжил он, – отгоняет дурные сны, оберегает от негативных мыслей и чужого влияния. Помогает принимать обдуманные решения. Но за исполнение желания просит двойную плату. Хитрец.

Дядька Федор покачал головой, словно вспоминая чью-то неудачную сделку.

– Малахитовый гном, – его голос стал мягче, – тот, что у Олега был. Создает энергетический щит от зависти и злых мыслей. Исполняет любую материальную денежную мечту. И главное, безвозмездно. Единственный такой.

Он на секунду задумался.

– И есть еще один, – дядька Федор прищурился, – Яшмовый гном. Отражает негативную энергию, защищает от сглаза, проклятий и энергетических атак. Символ любви. И – он сделал многозначительную паузу, – способен заставить человека любить. Вот так вот.

Я почувствовал легкий холодок по спине. Заставить любить? Это уже звучало жутковато.

– И вот что еще, сынок, – дядька Федор наклонился ко мне, его глаза блестели, – по поверью, если в полнолуние прийти в этот парк, какой каменный гном тебе подаст знак, подарит возможность исполнить желание твой гном.

На этом моменте я вообще перестал понимать, что мне говорил дядька Федор. Его слова смешались в голове с запахом перегара и обрывками старых историй. Я смотрел на него, пытаясь уловить хоть какую-то нить в его рассуждениях, но все, что было понятно в тот момент, это одно: я должен оплатить этот счет и как можно скорее отвезти его домой, пока он не наговорил еще чего-нибудь, что могло бы заставить меня поверить в оживших каменных гномов.

Однако, несмотря на всю абсурдность ситуации, в глубине души зародилось странное любопытство. Заброшенный парк, каменные фигуры, таинственные гномы, исполняющие желания Это было похоже на начало какой-то невероятной истории, в которую, как бы я ни старался, я начинал верить. Может быть, Олег Богатый действительно был не просто псевдонимом, а человеком, чья жизнь была тесно связана с этими мифическими существами. И может быть, в словах дядьки Федора, несмотря на его состояние, было зерно истины.

Я помог дядьке Федору подняться, его тело казалось непослушным и тяжелым. Мы медленно шли к выходу из бара, и я чувствовал, как его рассказ о гномах проникает в мое сознание, оставляя после себя след недосказанности и предвкушения. Я знал, что сегодня вечером я не смогу просто забыть об этом.

– Улица Лесная, дом три, это через дорогу! – крикнула нам вслед Люся и показала в сторону дома, который находился за зданием кафе.

– Спасибо! – крикнул я и прошептал себе под нос: – Дойти бы теперь.

Дядька Фёдор засыпал на ходу, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Действительно, идти было недалеко. Он жил один, дверь в дом была открыта. Я аккуратно положил его на кровать, сняв с ног ботинки, и сам направился в отель.

Рядом с отелем стояла похожая скамейка, как и две те, что покоились в сквере, на которых уже толпа дальнобойщиков спорила о покрышках. А на скамейке перед отелем сидела та девушка, что выдала мне ключ от номера.