Станислав Сергеев – Код адаптации (страница 5)

Дэй достал раскладной нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Он положил руку Лины на столик. Лина инстинктивно дёрнулась, но Гуанг, стоявший за её спиной, крепко схватил её за плечи. Дэй, не задумываясь ни на секунду, отрезал её мизинец.

Лина даже не успела осознать произошедшее. Боль пронзила её, как удар молнии. Кровь хлынула по столу – алая струя на светлой поверхности. Она с ужасом прижала руку к груди, закрывая рану другой рукой, глаза расширились от шока и боли. Она смотрела на Дэя: в его глазах не было ни тени сожаления, лишь холодная решимость. Затем её взгляд метнулся к Гуангу, ища помощи, но он был непоколебим, его лицо оставалось маской безразличия.

– Откуда он у тебя? – повторил Дэй тем же спокойным голосом, словно только что не совершил чудовищного акта насилия.

Со слезами на глазах Лина испуганно повторила, захлёбываясь словами:

– Мне его выдали люди в халатах, которые были в медицинских палатках в порту, вы ведь тоже там были!

Дэй снова подошёл к Лине. Его движения были отточены, лишены всякой суеты, словно он выполнял привычное рутинное действие. Он оторвал её руку от груди, где она инстинктивно пыталась прикрыть рану, и положил её снова на стол. Лина закричала, но крик оборвался, когда лезвие снова блеснуло в тусклом свете каюты. Теперь он отрезал ей безымянный палец.

Истерика накрыла её второй волной, захлестнув с головой. Боль была невыносимой, пульсирующей, но ужас от происходящего был ещё сильнее, парализуя и опустошая. Она упала на колени, зажимая изувеченную руку между ног, словно пытаясь остановить кровотечение и спрятать её от чужих глаз. Голова опустилась вниз, и из груди вырвался истошный, надрывный вой, полный отчаяния и безысходности. Кровь продолжала капать на пол, образуя тёмные расползающиеся пятна на светлом ковре, словно зловещие отметины её страданий.

В каюте стояла тяжёлая гнетущая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым судорожным дыханием и тихим монотонным стуком капель, отмеряющих, казалось, последние мгновения её прежней жизни. Гуанг и Дэй молча наблюдали за ней, их лица оставались непроницаемыми, словно они были высечены из камня, лишённые всякого выражения. Для них Лина была лишь инструментом, объектом, а её боль – досадной помехой, которую нужно было преодолеть, чтобы достичь своей цели.

– Мне повторить вопрос? – спокойным, ровным голосом произнёс Дэй, его слова прозвучали как приговор.

Лина боялась, боялась произнести любое слово, боялась привлечь к себе ещё большее внимание. Она продолжала стонать, не поднимая головы, погружённая в свой собственный ад. Тогда, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Гуанг начал говорить; его голос был чуть мягче, но всё ещё пронизан сталью:

– Пойми, это маленькое недоразумение поставило нас в неловкое положение перед Тан Ли, и чтобы нам его поправить, я хочу знать, откуда у тебя или чей же это жетон?

Он взял его со стола, где он лежал, словно насмехаясь над ней, и бросил на пол перед Линой.

Падение жетона, его глухой стук о пол сразу напомнили ей о том вечере. Как в очереди на выходе из палатки её толкнул какой-то парень, и их жетоны упали. Возможно, тогда они могли их перепутать. Лина подняла голову, её глаза, полные слёз и страха, встретились с взглядом Гуанга.

– Я вспомнила, – прошептала она. – Возможно, когда мой жетон упал, я случайно перепутала его с жетоном парня из толпы. Его звали Кристоф.

– А вот это уже другой разговор, – в голосе Гуанга появилась нотка интереса. – Кто этот Кристоф, откуда он?

Он опустился на пол к Лине, его поза стала более доверительной, но в глазах всё ещё читалась настороженность.

– Я не знаю, – продолжила оправдываться Лина, боясь потерять остатки доверия. – Я с ним познакомилась в тот вечер, перед тем как мы отчалили. Он сказал, что родился и всю жизнь работает в порту, раньше я его никогда не видела.

– Хорошо, – Гуанг поднялся, его лицо снова стало непроницаемым. – Тогда мы сейчас отправимся обратно, и ты нам его покажешь. Надеюсь, ты нам поможешь?

Лина кивала головой, давая своё согласие. Её тело дрожало, но в глубине души затеплилась крошечная искорка надежды. Дэй, словно не замечая её страданий, вытер нож о спинку дивана, сложил его и убрал обратно во внутренний карман куртки. У входной двери каюты висела аптечка. Гуанг открыл её, достал бинт и перекись водорода, протянул их Лине, произнося шёпотом:

– И пожалуйста, без глупостей.

Они вышли из каюты, оставив Лину одну со своими мыслями и проблемами. Дверь закрылась с глухим стуком, отрезая её от внешнего мира. Лина осталась сидеть на полу, прижимая изувеченную руку к себе. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с грязью и кровью. Она смотрела на жетон, лежащий на полу, и в её голове проносились обрывки воспоминаний о Кристофе, о том вечере, когда всё началось.

Ей нужно было собраться. Нужно было перевязать рану, остановить кровотечение. Но руки не слушались, дрожали, а боль была настолько сильной, что затмевала всё остальное. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она снова упала. Отчаяние снова накрыло её, но на этот раз оно было смешано с яростью. Яростью на Дэя, на Гуанга, на Тан Ли, на весь этот жестокий мир, который так безжалостно обошёлся с ней.

Она медленно, с трудом открыла флакон с перекисью и облила рану. Лина зашипела от боли, но продолжила обрабатывать пальцы. Затем дрожащими руками намотала бинт, стараясь сделать это как можно туже, чтобы остановить кровь.

Когда она закончила, в каюте стало немного светлее. Солнце уже поднималось над горизонтом, пробиваясь сквозь иллюминатор. Лина посмотрела на свои руки. Одна была изувечена, но другая, целая, сжимала жетон Кристофа.

Для Тан Ли это было поражением. Кровь, которую она держала в пробирке, принадлежала человеку, чьё ДНК было загадкой, не поддающейся расшифровке. Время, драгоценное и неумолимое, утекало сквозь пальцы, но поиск оставался её главным приоритетом. Ведь ещё два гиганта – американская и австралийская корпорации – тоже предвкушали триумф, но их ждал сюрприз. Встреча, посвящённая изучению генома, должна была состояться на островах Японии.

История хранила молчание о том, что именно там, в тени цветущей сакуры, проводились первые дерзкие эксперименты по изменению человеческого генома. Результаты этих испытаний оставались тайной, окутанной завесой секретности. Но именно из Японии, словно из тайных подвалов, начали появляться капсулы-ДНК, распространяющиеся по миру с пугающей скоростью. Более половины «грязных» – тех, кто выжил в хаосе, но был отмечен мутациями, – обязаны своим спасением именно японским разработкам. Сотни лабораторий, объединившись под знаменем «Эссенция Сакуры», были готовы явить миру плоды своих трудов.

Но теперь ставки были куда выше, чем просто спасение. Это была игра за власть, за мировое господство. Тот, кто предложит наиболее совершенный вариант изменения генома, сможет претендовать на роль лидера всего уцелевшего мира. Япония с её скрытой мощью и амбициями была готова ворваться на этот рынок, бросив вызов трём основным игрокам. Им не хватало лишь одного ресурса – самого человека. Их корабли, словно семена, разлетевшиеся по всему миру, были отправлены в порты, разбросанные по всем континентам. И один из них, с символом цветущей сакуры на борту, пришвартовался к берегу Фос-сюр-Мер.

Портовый город, пропитанный запахом соли, рыбы и дешёвого алкоголя, жил своей привычной жизнью. Каждый день был похож на предыдущий: скрип корабельных снастей, крики чаек, гул голосов, смешанный с музыкой из портовых баров. И вот в эту привычную суету ворвались они – люди «Эссенции Сакуры». Их появление было столь же неожиданным, сколь и ярким. Они несли с собой нечто чуждое этому миру, что-то, что обещало перемены.

Они бродили по узким улочкам, заглядывали в полутемные бордели и шумные бары, их лица были спокойны и уверенны, а в руках – стопки глянцевых листовок. «Стань частью нового мира», «Начни жизнь заново» – гласили заголовки, написанные на незнакомом, но завораживающем языке.

Одна из таких листовок, подхваченная порывом ветра, закружилась в воздухе и опустилась прямо к ногам Кристофа. Он стоял на причале, вглядываясь в бескрайнее море, как делал это почти каждый вечер. Порой, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона, в его душе просыпалась тоска по чему-то большему, по неизведанным далям, по возможности стать частью чего-то грандиозного.

«Компания Эссенция Сакуры предлагает вам стать частью нового мира, новой цивилизации, мы будем рады любому желающему, по всем вопросам можно обратиться к нашим сотрудникам», – прочитал Кристоф вслух, его голос был тихим, почти шёпотом. Слова звучали странно, но в то же время пробуждали в нём давно забытые мечты.

– Кристоф, привет! – раздался знакомый голос за его спиной.

Это был Макс, его давний знакомый, с которым они пересекались в портовых тавернах, но никогда особо не дружили. Макс, заметив листовку в руках Кристофа, подошёл ближе.

– Что думаешь? – спросил он, кивнув на бумагу.

– Честно, даже не знаю. Странно это всё, – ответил Кристоф, всё ещё пытаясь осмыслить прочитанное.

– Пойдём в «Каракатицу», там сейчас будет выступать один из этой организации, – предложил Макс, указывая на один из самых крупных баров в порту, известный своими шумными вечерами и громкой музыкой.