Станислав Сергеев – Код адаптации (страница 4)

Лина вытащила свою руку из рук Тан Ли, показывая знак протеста. Её сердце бешено колотилось. Беззаботное будущее? Всё это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, и слишком зловеще, чтобы быть просто совпадением.

Тан Ли поняла её жест и продолжила, её голос стал чуть жёстче, но всё ещё сохранял спокойствие:

– А в худшем случае мы можем обойтись и без твоего согласия, но мне бы этого не хотелось.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые и неоспоримые. Лина почувствовала себя полностью беззащитной. Она была в ловушке, и это осознание было куда страшнее любого вируса. Её путь действительно изменился, и теперь он вёл в неизвестность, где её собственное тело могло стать ключом к чужим амбициям.

Спустя сорок лет после того, как девяносто пять процентов населения Земли вымерли, Гонконг стал одним из трёх густонаселённых мест на планете. Улицы, когда-то бурлящие жизнью, теперь были широкими и пустыми, лишь изредка проезжали машины. Дома на окраине города стояли полуразрушенными, заросшими дикой растительностью, словно памятники ушедшей эпохе.

Тан Ли смотрела в окно своего бронированного автомобиля, и её взгляд скользил по этим улицам. Она видела, как город постепенно оживает, как люди, словно муравьи, снуют по своим делам, работая и служа городу, который теперь полностью находился под присмотром её компании. В её глазах светилось удовлетворение, смешанное с гордостью. Именно она, Тан Ли, подчинила себе этих людей, дала им противоядие.

Глаза Лины были полны задумчивости. Она смотрела на Гонконг, но не могла сравнить его ни с чем другим. Она родилась уже после катастрофы в Австралии, и для неё этот мир был единственным. Она никогда не видела переполненных улиц, шумных рынков, бесконечного потока машин. Для неё Гонконг был таким, каким он был всегда – величественным, но немного пустынным, управляемым, но лишённым спонтанности.

По мере приближения к центру города картина менялась. Полуразрушенные дома сменялись ухоженными зданиями, а на улицах появлялось всё больше людей. Они были одеты в униформу «Эпохи Биосайенсиз», их лица были сосредоточены, а движения – отточены. Они были инженерами, учёными, техниками, охранниками – всеми теми, кто поддерживал жизнедеятельность этого нового Гонконга.

В самом центре города возвышался огромный небоскрёб – Центр Международного Бизнеса. Его стеклянные стены отражали бледное солнце, а на вершине гордо красовался логотип «Эпоха Биосайенсиз». Именно здесь располагалась научная часть компании, её мозг, её сердце. По всей окружности небоскрёба стояли люди с оружием, охраняя его как священное место. Их взгляды были острыми, а движения – уверенными. Они были готовы отдать жизнь за этот центр, за эту компанию, за этот новый мир.

Ворота ЦМБ плавно открылись, и машина Тан Ли въехала на подземную парковку. Лину не покидало волнение. Она знала, что внутри этого здания решаются судьбы, что здесь создаётся будущее. И она, Лина, была частью этого будущего, частью этой новой эпохи.

Тан Ли вышла из машины, её взгляд был твёрдым и решительным. Она была архитектором этого нового мира и была готова продолжать строить его, кирпичик за кирпичиком, день за днём. Гонконг, когда-то символ процветания и суеты, теперь стал отражением выживания и возрождения, новой эры, управляемой «Эпохой Биосайенсиз». И Тан Ли была её бесспорным, но пока не бессмертным лидером.

Ночь в уютном номере пролетела незаметно, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие покоя, которое, как Лина чувствовала, вот-вот должно было быть нарушено. Едва рассветные лучи пробились сквозь шторы, как в дверь постучали. Это были Гуанг и Дэй, их лица, как всегда, серьёзны, и в глазах не было ни грамма сочувствия. Они пришли за Линой, чтобы проводить её в лабораторию, где её уже с нетерпением ждали.

Процедура, которую ей предстояло пройти, была проста в описании, но пугающе сложна в исполнении. Чтобы взять ДНК с особенностью её генома, необходимо было остановить сердце Лины, затем взять кровь и вновь запустить его. Таким образом геном становился более уязвимым, и его можно было расшифровать. Мысль об этом заставляла её внутренне сжиматься, но она знала, что другого варианта просто нет.

Дверь открылась, и Лину повели по длинному коридору. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, усиливая напряжение. Наконец они остановились перед массивной дверью, которая распахнулась, открывая взору просторное помещение. В центре стояла подготовленная койка, окружённая людьми в халатах и медицинских масках. Их лица были скрыты, но Лина чувствовала их пристальные взгляды.

Она шла, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти хоть что-то знакомое, что могло бы дать ей опору. И тут её взгляд остановился. Среди безликих фигур в масках она увидела Тан Ли. Её взгляд был холодным, а губы едва заметно растянулись в улыбке. Тан Ли что-то прошептала, стараясь придать ей уверенности, и хотя Лина не расслышала слов, она почувствовала их смысл. Это был безмолвный призыв к мужеству, обещание, что всё будет хорошо.

Лина подошла к койке и легла. Холодный металл коснулся её спины, заставляя вздрогнуть. Её сковали ремнями – не для того, чтобы удержать, а чтобы обеспечить неподвижность во время процедуры. В вену вставили катетер, и в кровь начал медленно поступать препарат. Ощущение было странным: лёгкое покалывание, затем нарастающая тяжесть в конечностях. Веки стали тяжёлыми, и мир вокруг начал расплываться. Глаза закрылись, и она погрузилась в глубокий беспробудный сон, отдавшись во власть тех, кто должен был разгадать тайну её генома.

Монитор, ещё мгновение назад демонстрировавший ровный уверенный ритм, вдруг замерцал. Пульс начал замедляться, удары сердца становились всё короче, прерывистее – и вот оно остановилось. В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь писком аппаратуры. Шприц в руке Лай Чжибиня медленно наполнялся тёмной густой кровью. Когда он был полон, Лай отдал команду:

– Дефибриллятор!

Вспышка, короткий разряд – и на мониторе вновь забилось сердце. Диаграмма ожила, пульс начал медленно, но верно возвращаться к норме.

Лай Чжибинь со шприцем в руке направился к столу, заставленному пробирками и бутылочками. Аккуратно перелив кровь в одну из пробирок, он погрузил её в специального робота для выделения ДНК. Наука шагнула так далеко, что результат не заставил себя ждать. Через минуту распечатанная диаграмма, итог анализа, уже была у него в руках. Он внимательно изучал её, сравнивая с данными, полученными с корабля.

Тан Ли, наблюдая за ним, почувствовала, что Лай засомневался. Она подошла ближе.

– Что-то не так? – спросила Ли.

– Боюсь, данные, которые нам прислали, принадлежат совсем другому человеку, а не тому, кто сейчас на койке, – ответил Лай, оторвавшись от анализа.

– Как не тому?

– И самое странное, что они принадлежат мужчине, а не женщине. Удивительно, как мы сразу этого не заметили, – продолжил Лай.

Ли с гневом направилась к Гуангу и Дэю, которые ещё не до конца осознали произошедшее.

– Кого вы мне привезли? Где человек, чья кровь была передана нам в пробирке с номером Д/244? – закричала Ли, размахивая у них перед лицом пробиркой с номером Д/244.

Гуанг и Дэй растерянно оглядели койку, на которой лежала Лина.

– Это не тот человек! Эта кровь принадлежит мужчине, а она – женщина. Как такое могло произойти? – продолжала кричать Ли.

Затем она подошла к койке и начала бить Лину по щекам. Взяв в руки жетон, с которым приехала Лина, она начала задавать вопросы:

– Где ты его взяла? Откуда он у тебя? Кто его тебе дал?

Лина, открыв глаза, ещё не понимала, что происходит, и совершенно не реагировала на её крики.

– Вы два идиота! Немедленно берите её и возвращайтесь в порт. Без обладателя этого ДНК можете не возвращаться! – скомандовала Ли и покинула лабораторию. За ней последовал Фу – её верный телохранитель.

Лина пришла в себя, когда машина уже мчалась по пустынным улицам Гонконга, направляясь в порт. За рулём сидел Гуанг, его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым. Дэй, злой и молчаливый, смотрел вперёд, его челюсть была плотно сжата. Лина нутром чуяла: что-то пошло не так. Очень сильно не так.

Они возвращались в порт Фос-сюр-Мер. Корабль, лишь вчера причаливший, спешно готовился к новому отплытию. Его массивный корпус казался ещё более грозным в предрассветной мгле.

Гуанг заглушил двигатель прямо у трапа. Наступившая тишина после рёва мотора оглушала. Он вышел из машины и открыл дверь для Лины. Ноги её были ватными, но она послушно последовала за ним к трапу. Дэй шёл следом, его шаги были тяжёлыми и решительными.

Они вошли в каюту – просторнее и лучше обставленную, чем та, где Лина провела последние две недели. Мягкий диван, небольшой журнальный столик, приглушённый свет. Дэй жестом предложил Лине сесть в кресло у столика. Гуанг закрыл дверь, и щелчок замка эхом отозвался в тишине.

Дэй достал из кармана знакомый Лине жетон. Металлический кругляш с выгравированным номером, который она успела изучить наизусть. Он положил его на столик перед ней.

– Откуда он у тебя? – произнёс Дэй. Голос его был ровным, но в нём сквозила скрытая угроза.

Лина приподняла плечи, пытаясь скрыть дрожь:

– Мне выдали его после того, как взяли кровь на анализ, – прошептала она едва слышно.