Станислав Ржевский – Черная полынь. Рассказы, повесть (страница 2)

Он продолжал вести лекции, превратившиеся в проповеди, и вдобавок ко всему начал пророчествовать, излагая свои яркие сновидения, касающиеся будущего. Его кураторы восприняли с энтузиазмом эту новую возможность и вскоре издали хорошо иллюстрированный сборник «предсказаний». Но этого им показалось мало: постепенно они стали внушать философу-проповеднику мысли том, что его сверхъестественные способности необходимо использовать людям во благо – начать целительскую практику, ведь высшие силы наверняка наделили его и таким даром.

После долгих советов с «внутренними голосами» новоявленный пророк согласился испытать себя и на этом поприще. Каков же был его восторг, когда стали появляться благодарные адепты, утверждающие, что он исцелил их силой собственных молитв и экстрасенсорным воздействием. Вскоре кураторами были разработаны протоколы, по которым он должен был вести сеансы исцеления. Вначале он действовал только силой воображения и совершал пассы руками (позаимствовав эти приемы из старинной литературы по месмеризму), но со временем у него появились подручные средства – некие «приборы», больше напоминающие колдовские амулеты. Со временем целительство стало важной частью его деятельности, доходы возросли, что позволило открыть филиалы в других регионах.

И все это время витающий в облаках мечтатель не задумывался о последствиях своей деятельности. Он с самого детства воспринимал людей холодно и отстранено, хотя и был по природе своей совершенно незлобив. По причине невыраженности таких качеств, как жадность и завистливость, он даже казался добродушным. В основе его учения лежал пацифизм и благожелательное отношение к окружающим, но на практике его мало заботила жизнь людей, приходящих к нему за советом и исцелением. Он воспринимал их как безликую аудиторию, которой он несет свои знания и умения. Лишь постепенно его начало интересовать, сколь успешно проходят духовные искания его адептов. И ему пришлось немало смутиться, когда он сталкивался с разочарованием многих последователей. Но усилиями кураторов удалось быстро погасить сомнения до поры, пока они не вспыхнули с новой силой.

Однажды вечером, когда он возвращался домой, у подъезда его встретила незнакомая молодая женщина с ребенком. Она окрикнула его и попросила остановиться. В полной растерянности он замер – и тут ему пришлось выслушать полный отчаяния рассказ о том, что мать этой женщины, понадеявшись на его целительские приемы, отказалась от предложенного лечения в больнице. В результате течение ее хронической болезни ухудшилось, недавно она была госпитализирована в тяжелом состоянии. Тут самопровозглашенный целить совершенно опешил, не зная, что сказать этой несчастной. Ведь он не желал никому зла, более того, был практически лишен тщеславия и корыстолюбия. Но признать свою вину оказалось непросто.

С большим трудом он осознал, что эта ситуация возникла из-за его безразличия к собственным пациентам. Впоследствии выяснилось, что данный случай – не единственный в своем роде. Люди с их бедами до сих пор оставались далеки от его разума, поглощенного метафизической интоксикацией. Испытав редкое для себя угрызение совести, он потребовал у своей бухгалтерии существенную сумму денег, не разглашая причин, и поспешил оплатить лечение жертвам своих сеансов.

После этого случая он начал постепенно меняться: человеческие несчастья вызывали у него все больше и больше подлинного сострадания. И он уже действительно хотел помогать людям, но не мог, так как все устраиваемые им сеансы являлись лишь дорого оплачиваемыми спектаклями, а их мнимая эффективность заключалась в действии внушения.

Началось тяжкое прозрение. Ведь все эти годы он пользовался помощью своих высокопоставленных «друзей», не вникая в механизмы существования созданной ими организации. Постепенно он стал понимать, что деятельность «церкви» приносит огромный доход и лишь малая его часть достается помощникам, которые постоянно заняты работой по связям с общественностью, организуя рекламу «церкви» и ее продукции. Огромная часть доходов уходила в неведомые верха власти, этих денег не видел ни сам незадачливый «провидец», ни его коллеги. Более того, обнаружилось большое количество критических статей, журналистских расследований, разоблачающих деятельность его организации. Оказалось, что несколько адептов, особо рьяно взявшихся за медитации по его рецептам, докатились до психиатрических учреждений. Ранее кураторы старательно скрывали эту информацию от своего подопечного, теперь же он смог взглянуть на свою карьеру с другой стороны, и прежде твердое убеждение в том, что он несет людям благо, пошатнулось.

С тех пор в его сознании начался страшный диссонанс. Голоса посещали все чаще, они становились грубыми и назойливыми: спорили с ним, издевательски комментировали его мысли, давали нелепые и противоречивые советы. У него началась бессонница, когда же удавалось заснуть, его мучили кошмары, полные мистических образов, днем он ощущал тяжелую сонливость, и, когда закрывал усталые глаза, под опущенными веками вновь начинали проноситься жуткие картинки.

Эти изменения в психике не прошли мимо внимания кураторов, заподозривших что-то неладное. Казалось, его сознание, долгие годы удерживавшееся в некоем пограничном состоянии, теперь стремительно скатывалось к безумию.

Но вместе с тем к нему приходило новое прозрение. Он, наконец, озадачился вопросом, который игнорировал много лет: впервые серьезно задумался о природе добра и зла в земном мире. Раньше его мировоззрение являлось довольно оптимистичным: живи мирно, читай книги, развивай свою «духовность» – и заслужишь новую инкарнацию для более счастливой жизни – такова была общая суть его проповедей. Но за всем этим он словно не замечал несправедливости и бедствий, творящихся вокруг, и не пытался искать причину рока, довлеющего над судьбами невинно страдающих. Даже отголоски манихейских и гностических мотивов, встречавшиеся в его проповедях, были аморфными, лишенными своей обличительной силы. Рассуждая о «тонких телах» и «планетарных чистилищах», он упустил самое важное. Теперь же ему пришлось признать, что добро и зло – это не философские абстракции, они существуют в реальной жизни. До сих пор он упоминал эти понятия, но не понимал их сути и не различал между собой. Прошедшие годы показались проведенными в слепоте: строя воздушные замки эзотерических фантазий, он не смог разглядеть, как кривда проникла в его разум и отравила жизнь.

На исходе очередной ночи, наполненной болезненными размышлениями, он увидел потрясающе яркое сновидение. В нем на вершине огромной каменной башни, возвышающейся среди пустынной местности, стояла зловещая темная фигура, в руках ее был длинный жезл или копье. Что-то непередаваемо жуткое было в этой сцене, окутанной полумраком, словно от стоящего на вершине силуэта исходила неодолимая злая сила, подчиняющая волю всякого, кто только его увидел. Внезапно яркая вспышка озарила все вокруг: сгустившиеся мрачные облака прорезала молния, прочертив огненный зигзаг, она ударила в вершину башни, и та моментально вспыхнула ярким пламенем. Послышался оглушительный грохот, башня раздробилась, посыпался град камней, и в воздух поднялось облако пыли. Среди этой картины разрушения исчезла ужасная фигура – словно она была сожжена и низвержена с высоты.

Пробудившись от этого кошмара, он пришел в невероятно взбудораженное состояние. Несмотря на богатый опыт необычных сновидений, до сих пор ему не приходилось столь явно ощущать прикосновение к неким ужасным силам. После этого случая он погрузился в изучение своей обширной библиотеки, старательно вычитывая все, что связано с представлениями о дьяволе и «нечистой силе» в разных религиозных течениях. Перед ним выстраивалась подлинно дуалистическая картина мира, наполненного проявлениями добра и зла. Он чувствовал, что эти силы буквально проходят через него, притягивая к разным полюсам, наполняя сознание неведомой ранее борьбой.

И трудно сказать, следствием чего был отчаянный поступок – то ли так проявилась все глубже захватывающая его болезнь, то ли, напротив, он стал трезветь от дурмана философских спекуляций и на краткое время обрел адекватное восприятие реальности. Порой он стал ощущать необычайную ясность мысли, словно с глаз спадала пелена. И в один из таких моментов он поклялся раз и навсегда отречься от тех сил, что все эти годы использовали его «втемную».

Сначала он хотел проститься с кураторами и свернуть свою деятельность тихо, без скандалов, но так не получилось. Он понял, что за него крепко ухватились и не хотят отпускать. А если он посмеет проявлять самоволие, его ждет незавидная доля. Участливые «друзья» стали намекать, что он сильно устал, ведь многочисленные пациенты отняли у него слишком много «жизненной энергии» и теперь ему самому стоит пройти лечение – на примете есть замечательная частная клиника.

Остался только один выход. И этот шаг пришлось планировать самым осмотрительным образом. Впервые он почувствовал то, что раньше было ему совершенно не знакомо, – острую боязнь за сохранность своего разума и жизни. Собрав последние силы и волю, он принялся готовиться к отъезду, который должен был стать внезапным.