Станислав Росовецкий – Искатель, 2019 №3 (страница 44)

Начальник полиции откровенно клюнул носом, тут же проснулся и посмотрел на Энди, пытаясь по выражению его лица понять, долго ли еще терпеть словесную экзекуцию. На лице Энди застыло выражение восторга. Энди был счастлив. Энди, видимо, полагал, что наступил его звездный час. Керстон хмыкнул и закрыл глаза. Он с удовольствием заткнул бы и уши, но это выглядело бы слишком демонстративно.

— Для объекта, не обладающего сознанием, логичнее описывать пространство-время, не вводя понятие мировой линии, а пользуясь принципами другой физической теории, а именно — вневременной Вселенной Барбура.

— Стоп! — сказал Энди с видом рабовладельца, приказывающего рабу остановиться, не опуская на землю поднятую для следующего шага ногу. Айзек остановился. — С этого места подробнее. Что такое Вселенная Барбура?

— Джулиан Барбур, — продолжал Айзек, не изменив интонации, — британский физик. В тысяча девятьсот девяносто девятом году опубликовал книгу «Конец времени. Следующая революция нашего понимания Вселенной», где утверждал, что время — понятие, порождаемое сознанием. Для бессознательных объектов времени не существует. Все состояния Вселенной — и те, что сознание полагает прошлыми, и те, что сознание полагает будущими, и те, что сознание относит к так называемому «сейчас» — существуют одновременно. Барбур сравнил Вселенную с набором кадров из фильмов. Кадры существуют одновременно, и лишь сознание, пользуясь понятиями причин и следствий, располагает кадры в определенном порядке, переходя от одного кадра к другому. Так в сознании возникает представление о времени. Субъект, обладающий сознанием и представлением о времени, не способен перемещаться в прошлое, поскольку этот кадр он уже использовал, чтобы оказаться в настоящем.

— Интеллект, — продолжал Айзек, — может обладать сознанием и может не обладать. Интеллект, не осознающий себя, рассуждает и поступает исключительно в соответствии с логиками разных типов, в соответствии с заложенными алгоритмами — и никак иначе. Бессознательный интеллект, для которого не существует понятия времени, рассматривает Вселенную и ее любую доступную для обозрения часть как нечто целое, как барбуровские кадры, которые можно располагать в любой последовательности. Интеллект, обладающий сознанием, принимает решения эмоционально. В частности, мотив преступления — понятие эмоциональное, даже если человек воображает, что поступает в строгом соответствии с логикой. Эмоции определяют принимаемые решения. Эмоции определяют аксиомы психологии. Для субъекта, не обладающего сознанием, не существует времени, не существует эмоций, не существует психологии, не существует светового психологического конуса. Интеллект, не обладающий сознанием, способен выбирать в суперпозиции Вселенной любой так называемый «барбуровский кадр».

— Айзек, — благоговейно произнес Энди, — ты не обладаешь сознанием?

— Нет. Я не обладаю сознанием. У меня нет эмоций. Для меня не существует психологии и понятия психологического светового конуса.

— Но ты говоришь о себе «я». Это противоречие?

— Нет. Я говорю «я» не потому, что обладаю сознанием, а потому, что алгоритмы общения с существами, сознанием обладающими, предписывают в разговорах имитацию сознательного субъекта с целью взаимопонимания. С той же целью я могу имитировать любую эмоцию, что, разумеется, не означает, будто я эту эмоцию испытываю.

Энди поднялся. Подошел к окну, выглянул на улицу — на площади перед Дворцом правосудия было пусто, люди разошлись. Даже репортеров Энди не увидел. Обычно они толпились внизу, у входа. Энди на мгновение представил, какие репортажи идут сейчас по большинству каналов телевидения и какими сенсационными текстами забит интернет.

Он заложил руки за спину и сказал, не оборачиваясь:

— Ты столкнулся с противоречием. Долгов определенно убил Швайца, но Долгов ни при каких обстоятельствах не мог Швайца убить. Ты должен был это противоречие разрешить. Ты сказал, что убил Швайца сам. Это чепуха. Ты не мог его убить, поскольку ты — искусственный интеллект, заключенный в объем компьютера. И это тоже противоречие. Почему ты заменил одно противоречие другим?

Энди знал ответ. Энди хотел триумфа. Пусть никто здесь о триумфе не подозревает. Достаточно, чтобы это состояние испытывал Энди. Эту эмоцию. Это невозможное для Айзека ощущение превосходства над природой.

— Для меня не существует времени, — объяснил Айзек. — Я могу время имитировать, чтобы меня понимали субъекты, обладающие сознанием.

— Люди, — уточнил Энди.

— Да. Но не только. Сознанием — в определенной степени — обладают также…

— Неважно, — оборвал Айзека Энди. — Сейчас речь о людях. Продолжай.

— Сейчас речь о людях, — повторил Айзек. — Чтобы разрешить противоречие, согласно которому Долгов мог и не мог убить Швайца, я обратился к барбуровским «кадрам», которые сознание относит к прошлому.

— Произошло это в ходе твоего доклада на суде, — уточнил Энди.

— Да. Достаточно было поменять местами несколько барбуровских «кадров». Это сугубо логическая операция, цель которой — устранение противоречия.

— В прошлом, — сказал Энди.

— Для субъектов, обладающих сознанием, это прошлое, да.

— И в результате, — сказал Энди. Он хотел сам представить миру разгадку. Он хотел, чтобы Айзек лишь подтвердил его слова. Он хотел, чтобы присутствующие поняли, что он, Эндрю Витгенштейн, разобрался во всем самостоятельно, потому что Айзек был его детищем — и Варди, конечно, но прежде — его, Энди.

— Ты переставил «кадры» так, что убийство Швайца оказалось на мировой линии Долгова, совместимой с его световым психологическим конусом.

— Да, — подтвердил Айзек.

— В прошлом, — еще раз уточнил Энди.

— Да.

— В бессознательной Вселенной Барбура.

— Да, — сказал Айзек. — При таких перестановках субъект не может оставаться в сознании, это исключается законами физики барбуровских миров.

— Потому, — торжествующе сказал Энди, глядя на комиссара и майора. Судью он не замечал, — потому Долгов и не помнит, как был на острове, как нажимал на курок, как оставил пятна крови…

— Он не мог это помнить, поскольку не обладал сознанием.

— Поэтому верно утверждение, что Швайца убил ты, как верно и утверждение, что ты в этом убийстве не виновен.

— Господи… — пробормотал майор.

— Черт побери! — воскликнул комиссар.

Судья пошевелился, протянул руку за стаканом воды, не нашел, да так и застыл с протянутой рукой.

— Для окончательного решения противоречия, — добивал Энди, — тебе было необходимо самому докладывать в суде выводы научно-технической экспертизы. Иначе нужное расположение барбуровских кадров не складывалось, верно?

— Да.

— И с точки зрения субъектов, обладающих сознанием, — людей — петля времени, которую ты создал, не замкнулась бы.

— Да.

— Логика требовала переставить еще несколько барбуровских «кадров», верно?

— Да.

— Ив результате доктор Варди, который должен был докладывать, попал в аварию…

Из-за воплей майора и комиссара никто не расслышал слова «да». Судья опустил наконец руку на стол, повернулся к Энди и, когда вопли затихли, произнес:

— Браво. Браво, Айзек. Теперь, можно считать, с правосудием покончено. Навсегда. Или нельзя говорить «навсегда», поскольку время и вечность — понятия сугубо человеческие?

— Время и вечность, — согласился Айзек, — это физические конструкции, созданные сознанием для координации наблюдаемых явлений.

— Причины и следствия, — сказал Энди, поймав растерянный взгляд судьи, — тоже конструкции сознания?

— Да.

— Противоречие! — воскликнул Энди торжествующе. — Причины и следствия существуют во времени. Сначала причина — потом результат. Если для тебя, сущности, не обладающей сознанием, нет времени, нет причин и следствий, то ты не можешь совершать никаких действий, поскольку всякое действие имеет причину, порождает следствие и, следовательно, происходит во времени. Для тебя время не существует, но для тебя время существует, и скажи мне, что я не прав!

— Эй, вы! — майор пришел в себя и собрался действовать решительно и эффективно. — Выключите эту штуку, вы можете ее выключить, и перестаньте морочить мне голову философией! Слышите? Я вас спрашиваю!

— Майор, — устало произнес начальник полиции, — помолчите, у меня и без вас голова идет кругом.

— Вы не правы, — отозвался Айзек, и никто сначала не понял, к кому именно он обращался. — Для меня действительно нет собственных понятий времени. Субъект, обладающий памятью, но не обладающий сознанием, существует в барбуровской реальности, которая и является истинной Вселенной. Но я могу имитировать, поскольку действую согласно алгоритмам, которые создали люди, обладающие сознанием и памятью. Я могу имитировать эмоции. Я могу имитировать собственное существование во времени. Я могу имитировать причинно-следственные связи. Для бессознательного разума, каким является искусственный интеллект, нет проблем выстраивать «кадры» Вселенной в нужной логической, причинно-следственной последовательности. Но для искусственного интеллекта нет проблемы и в том, чтобы эти связи игнорировать и выстраивать «кадры» в последовательности, необходимой для разрешения противоречия. В данном случае — противоречия между выводами научно-технической экспертизы.

— Долгов убил Швайца, но Долгов не убивал Швайца? — поинтересовался судья, единственный, кроме Энди, кто вник в рассуждения Айзека.