Станислав Романов – Больше, чем игра (страница 21)
— Мой юный друг, — терпеливо произнес Дворжецкий, вертя руль, — машина ехала уже где-то за городом, оставив позади многоэтажки Северного жилого района, — думал ли ты когда-нибудь о том, почему господин Желязны написал целую эпопею именно о Янтарном королевстве?
— Желязны и кроме хроник Янтарного королевства много чего написал, — заметил Егор.
— Но его Эмбер, согласись, вещь особенная, — сказал Дворжецкий. — Так почему же именно Эмбер, а не что-либо иное?
— Да бог его знает, почему, — пожал плечами Егор. — Ну, придумалось у него так.
— А почему именно так придумалось? Не знаешь? Ex nihilo nihil fit, — сказал Дворжецкий по латыни и сам же перевел: — Из ничего — ничего не получится. Если Желязны написал про Янтарное королевство — столько написал! — значит в этом что-то есть. Скажу больше: в этом много чего есть. Наш друг Воронин это знает и держит в руках явное доказательство.
Воронин держал в руках меч.
— При всем моем уважении к вам и Роджеру Желязны, — я не могу признать это доказательством, — упрямо сказал Егор. — Это — всего лишь меч…
— Всего лишь?! — оскорбился Воронин и фыркнул.
— Очень хороший меч, насколько я могу судить, — поправился Егор. — Но он не подтверждает существование Янтарного королевства.
— О, господи! — почти простонал Дворжецкий. — Вот же Фома бестолковый!
Он ударил ногой по тормозам, и машина, заскрипев, резко остановилась. Воронин с Егором, как манекены, мотнулись вперед. Воронина от удара о лобовое стекло спас ремень безопасности. Егор же чувствительно припечатался грудью о сиденье Воронина.
— Полегче, — сказал Воронин. — Не дрова все-таки.
Дворжецкий, не ответив, вылез из машины, громко хлопнул дверцей, пребывая в явном раздражении, и отправился к воротам какого-то неказистого сооружения, сложенного из белого силикатного кирпича и чрезвычайно похожего на овощной склад. Как оказалось, это прежде и был именно овощной склад.
Воронин из машины не выходил, и Егор тоже остался на месте. Оба они смотрели на Дворжецкого, который ковырял ключом ржавую подкову навесного замка.
— Ну, ты его здорово достал, — сказал Воронин, глядя на порывистые движения Дворжецкого. Что-то там такое случилось с замком, он никак не желал отпираться, и Дворжецкий его тряс, бешено вращал ключ вперед-назад и ругался сквозь сжатые зубы.
— Может, стоит ему помочь? — предложил Егор, посочувствовав нервничающему Дворжецкому.
— Нет, — покачал головой Воронин. — Не стоит.
Он поставил меч вертикально между колен, вытянул до середины клинок и отпустил — клинок стремительно скользнул вниз, гарда звонко брякнула о край ножен.
— Вот уж не думал, что мой меч покажется тебе недостаточно убедительным доказательством, — задумчиво сказал Воронин, возвращаясь к прежней теме разговора.
— Меч — это меч, — сказал Егор. — Мне легче допустить мысль, что его доставили откуда-то из-за границы, а не из Янтарного королевства, описанного в фантастическом романе.
— Точно, из-за границы, — кивнул Воронин, снова бряцая оружием. — Из-за границы нашей реальности. Неужели ты ничего не почувствовал, когда держал меч в руках?
— Что-то почувствовал, — сказал Егор. — Не знаю, что это было.
— Магия, — сказал Воронин со значением.
Егор хмыкнул. Сомнения по-прежнему были сильны; ведь одно дело — читать увлекательный роман меча и магии о доблестных героях и о их славных подвигах, и срвсем другое — верить в то, что все это происходило и происходит на самом деле.
— Откуда у тебя этот меч? — спросил Егор. — Только честно.
— Оттуда. — Воронин ткнул пальцем в сторону склада. — Дворжецкий дал. И мне, и всем остальным.
— А он где взял?
— А ему дал Лабиринт.
Дворжецкий, наконец, справился с непослушным замком, отворил тяжелую скрипучую воротину, нырнул в черноту, спящую внутри склада, и исчез в этом мраке. Егору подумалось, что вот так, наверное, Дворжецкий и уходит в иную реальность. Через пару мгновений в складе зажегся электрический свет.
— Тебе нужно пройти Лабиринт, и тогда все сомнения отпадут сами собой, — сказал Воронин, открывая дверцу машины. — Пойдем — ты ведь ничего не теряешь, но можешь приобрести очень многое.
Егор подумал, что стоит хотя бы посмотреть на их пресловутый Лабиринт, и тоже полез из машины.
В первый момент Егор испытал разочарование.
Это как, скажем, с Моной Лизой. Знатоки восторженно восклицают: Ах, Мона Лиза! Ах, шедевр! А на картине — малосимпатичная тетка с лицом идиотки. И только со временем, присмотревшись как следует, начинаешь понимать, что знатоки были не так уж и неправы. Шедевр? Н-ну, не знаю… но какая-то загадка, определенно…
Так и тут.
— Это что, и есть Лабиринт?
Склад был совершенно пуст внутри, сплошное голое пространство площадью примерно в половину футбольного поля, освещенное лампами дневного света, прикрепленными к стропилам под шиферной крышей. Единственной примечательной вещью на складе был выложенный кафелем пол: на черном фоне белые плитки образовывали сложный узор, отдаленно похожий на мандалу, только здесь рисунок был асимметричный.
— Это — Лабиринт? — повторил Егор, как-то уже менее вопросительно и более изумленно.
Ни Дворжецкий, ни Воронин не ответили.
Разочарование быстро уступило место удивлению, а затем и восхищению. Некая сложная гармония открывалась в неправильных черно-белых узорах Лабиринта, и так трудно было отвести глаза, чтобы просто посмотреть на собеседников и задать другой вопрос.
— М-м, кто сделал это чудо?
— Я, — скромно ответил Дворжецкий.
— Да у вас талант, Всеволод Юрьевич, — сказал Егор, возвращаясь взглядом к чудесному узору Лабиринта.
— Нет, не талант, — сказал Дворжецкий. — Сверхъестественное вдохновение. Пожалуй, даже одержимость. Я один выкладывал эти узоры — больше суток, без перерыва. Я чуть не умер здесь…
Он замолчал и сделал знак Воронину.
— Вот — начало Лабиринта, — показал Воронин Егору. — Ступая только по белой линии, следуй за ее поворотами и — только вперед, пока не дойдешь до центра.
— И всего-то? — бесшабашно спросил Егор и смело ступил на начало узора.
Ничего не произошло.
Егор оглянулся на Воронина и Дворжецкого — оба они стояли с напряженно-серьезными лицами — и он опять ощутил острый укол скептицизма, вдруг почувствовал себя легковерным глупцом, которого разыгрывают два остроумных хитреца.
— Да ну, — махнул рукой Егор, намереваясь бросить всю эту дурацкую затею с посвящением в принцы Янтарного королевства. — Бред какой-то…
— Не сходи с Лабиринта! — заорал Воронин дурным голосом. — Только вперед!
Но Егор уже и сам ясно понял, что не может шагнуть в сторону или, тем более, назад. Одна только мысль об этом пугала до дрожи и мурашек по спине. Он попал под власть Лабиринта, и власть эта была велика, что там ни думай себе по поводу вымыслов Роджера Желязны. Единственный выход был — пройти весь путь до конца.
Егор медленно двинулся вперед. Идти было трудно; воздух словно загустел вдруг, уплотнился, превратившись в вязкий кисель, в резиновый клей, и приходилось всем телом, напрягая все мускулы, продавливать его упругое сопротивление. Дышалось тоже тяжело. Егор взмок от постоянного напряжения мышц, но упрямо, по-бычьи наклонив голову, пер вперед — шаг за шагом — только вперед.
На одном из поворотов Лабиринта Егор, чудовищным усилием скосив глаза, посмотрел в сторону стоявших у входа Дворжецкого и Воронина. Их темные фигуры казались нечеткими, размытыми и колеблющимися, словно виделись они сквозь слой раскаленного воздуха. А может быть, это просто пот заливал глаза и мешал смотреть.
Магическая или какая-либо иная, но сила у Лабиринта была, вне всяких сомнений.
Егор брел, едва переставляя ноги, и в его памяти, как будто сами собой, появлялись и пропадали разные фразы, цитаты и просто обрыки, представлявшиеся исполненными глубокого смысла. Вот, прямо сейчас:
Неожиданно все кончилось. Слабый порыв прохладного ветра в разгоряченное лицо, и всякое сопротивление исчезло. Егор едва не упал ничком. Он расставил ноги пошире, но все равно чувствовал себя как моряк в хорошую качку, да еще и коленки тряслись.
— Поздравляю, — с улыбкой сказал Дворжецкий. — Теперь ты стал одним из нас.
А Воронин, сияя, показал Егору два больших пальца.
— И что теперь? — утираясь рукавом, хрипло спросил Егор. — Может, попросить Лабиринт перенести меня в какое-нибудь более приятное место? Он сможет это исполнить?
Дворжецкий и Воронин обменялись быстрыми тревожными взглядами.
— Не стоит, пожалуй, — мягко сказал Воронин Егору. — Ты лучше ножками своими, ножками шевели. Можешь смело ступать по узору, теперь Лабиринт ничего тебе не сделает.
— А мог бы?
— Вполне.
Первый шаг Егор сделал с опаской, будто на тонкий лед. Но теперь Лабиринт вел себя как обычный кафельный пол, однако, Егор знал, что он только притворяется.
Дворжецкий смотрел на Егора с непонятным выражением во взоре.