Станислав Романов – Больше, чем игра (страница 20)
— Это Флоримель. Он уже пришел, работает.
— Хорошо. Я приеду минут через двадцать.
Егор только-только расписался, вошел во вкус, как в группу заявился Воронин. Сговорились они, что ли? — недовольно подумал Егор. И ответил сам себе: — Да. Пожалуй, что и сговорились.
Воронин начал с упрека:
— Ты почему меня дома не дождался? Я с ног сбился, пытаясь тебя найти…
— А с какой стати я должен дома торчать, тебя дожидаясь? — возмутился Егор. — Ты мне хоть что-нибудь сказал?..
— Ладно-ладно. — Воронин сделал нетерпеливый жест. — Собирайся, и пошли.
— Куда? — полюбопытствовал Егор.
— По дороге расскажу, — ответил Воронин.
Егор заупрямился, ему надоело быть пешкой, которую постоянно подталкивают — к какой цели? — могут и в жертву принести.
— Я работаю, — сказал он, отвернулся т Воронина к стене и мазнул кистью как бы в подтверждение своих слов.
— Вопрос жизни и смерти, — бросил Воронин Егору в спину. И уточнил: — Твоей.
Вот так, значит…
— Ладно, — сказал Егор. — Понял. Сейчас, переоденусь только…
На улице, за оградой детского сада, Воронина и Егора ожидал обычный синий жигуленок, девяносто третья модель. За рулем машины сидел незнакомы Егору человек. На вид — лет сорока, лысый, но с бородкой а-ля хирург Сеченов. Воронин представил впервые встретившихся людей друг другу:
— Знакомьтесь. Егор Трубников. Всеволод Юрьевич Дворжецкий.
Егор обменялся с Дворжецким пробным рукопожатием, отметив, что у лысого крепкая рука.
После приветствий Дворжецкий завел двигатель, и они поехали — куда-то.
— Куда едем? — поинтересовался Егор.
Дворжецкий оглянулся на Егора, расположившегося на заднем сиденье жигуля, потом посмотрел на Воронина и спросил:
— Ты уже посвятил нашего юного друга в тайну?
Посвятить в тайну, — подумал Егор. — Какие знакомые слова.
Воронин тоже оглянулся на Егора и ответил Дворжецкому:
— Нет. Не успел еще.
— Ну так самое время это сделать, — сказал Дворжецкий. — Пока до места доедем…
Воронин же, вместо того, чтобы посвящать Егора в тайну, задал ему какой-то посторонний вопрос:
— Слушай, вот ты и твои знакомые, вы собираетесь по выходным в парке, разыгрываете из себя эльфов, гномов, хоббитов разных…
— Ну? — сказал Егор, не понимая пока, к чему клонит Воронин.
— А ты никогда не задумывался о том, что могут быть и другие люди, похожие на вас, но играющие в другие игры и по другим правилам?
— Раньше даже не думал, — ответил Егор. — Теперь же знаю наверняка, что такие люди существуют. Тот парень с самурайским мечом был чертовски убедтелен. Да ты и сам это знаешь. Скажи-ка лучше, в какую игру играешь ты сам?
Воронин ответил не сразу, сперва он посмотрел на Дворжецкого, словно испрашивая у него разрешения. Дворжецкий еле заметно наклонил голову — можно.
— Я — принц Янтарного королевства, — произнес Воронин гордо и даже высокомерно, как будто являлся взаправдашним принцем.
— Ах вот как, — сказал Егор, не тая иронии. — Дай-ка я угадаю, который именно из принцев. — Он задумался на пару мгновений, ответ пришел сам: — Ты — Корвин. Верно?
— Способный молодой человек, — заметил Дворжецкий, быстро взглянув на Егора в зеркальце заднего вида.
— Правильно, — кивнул Воронин в ответ на предположение Егора. — Как ты угадал?
— Догадался, — уклончиво ответил Егор и обратился к Дворжецкому: — А вы, Всеволод Юрьевич, должно быть, Дворкин?
— Нет, ну каков?! — Дворжецкий в восхищении даже прихлопнул ладонями по рулю. — Остер, остер, ничего не скажешь.
— А Татьяна Георгиевна, она…
— Флора, — быстро ответил Воронин и обернулся назад. — Что еще ты хочешь знать?
— Много чего. Сколько вас таких… игроков?
— Кого ты имеешь в виду? — уточнил Воронин предмет вопроса. — Нас, подданных Янтарного королевства? Или вообще всех тайных меченосцев в городе?
— Оба вопроса, — сказал Егор.
— Ответ на первый вопрос: пятнадцать, — сказал Воронин. Потом, засомневавшись отчего-то, спросил у Дворжецкого: — Или четырнадцать?
— Я уже и сам точно не знаю, — проворчал Дворжецкий. — Да и какая разница: четырнадцать, пятнадцать?
— Ответ на второй вопрос я не знаю, — продолжил Воронин. — Могу сказать лишь, что кроме нашей, в городе существует еще шесть групп. С самураями ты уже познакомился; они читают и почитают Юкио Мисиму, Хагакурэ и Кодзики, занимаются кэн-дзюцу и каратэ. Есть почитатели Томаса Мэлори, Теренса Уайта и Мэри Стюарт — рыцари Круглого Стола во главе с королем Артуром. К ним примыкает один известный экстрасенс, который именует себя Мерлином. Разумеется, есть мушкетеры, поклонники творчества Александра Дюма. Среди накачанных братков — сразу два Конана: Варвар и Разрушитель. Как можно догадаться по взятым ими именам, они — ребята не шибко начитанные, все больше кино да видео предпочитают. Есть еще адепты русского кулачного боя, настоящие патриоты-славянофилы, былинные богатыри. Там и Илья Муромец, и Добрыня Никитич, и Алеша Попович, и даже сам Святогор.
Егор слушал, слушал и наконец не выдержал:
— Бред какой-то. День открытых дверей в психбольнице. Наполеона там, среди вас, нет, а?
— В таком случае ты — тоже псих, Арагорн, — сказал Воронин.
— Я не развлекаюсь с настоящими мечами, — ответил Егор сухо. — И я не нападаю на людей.
— А хотел бы ты иметь настоящий меч? — спросил Дворжецкий, снова глянув на Егора из зеркальца.
— Что, серьезно?
— Абсолютно серьезно.
— Грейсвандир мне дадите?
— Щас, разбежался, — нарочито грубо сказал Воронин. — Грейсвандир — мой. Можешь только потрогать.
— Ну хоть потрогать, — сказал Егор, все еще не веря в серьезность признаний Воронина.
— Там, позади сиденья, в багажнике, — сказал Воронин.
Егор приподнялся, встал на сиденье коленками, потянулся за длинным предметом, обернутым в мягкую серую ткань, достал
— Вот это да! — не удержавшись, воскликнул Егор.
Воронин и Дворжецкий обменялись заговорщическими взглядами и хитрыми улыбками, словно говорили друг другу: все, он попался, он теперь наш.
Егор взялся за прохладную шершавую рукоять и вытянул меч из ножен. Клинок блистал серебром, и таинственные руны вились по нему. Меч был заметно тяжелее синаи, но так удобно лежал в руке…
— Здорово! — восхищенно сказал Егор. — Я хочу такой же.
— Этот принадлежит мне, — ревниво сказал Воронин.
— У тебя будет свой меч, — посулил Дворжецкий Егору. — Если ты пройдешь Лабиринт.
Егор не без сожаления расстался с мечом, отдав его Воронину, и когда волшебство ушло от него, в нем опять проснулся скептик.
— Лабиринт? — переспросил Егор. — У вас и Лабиринт есть?