Станислав Родионов – С первого взгляда (Юмористические рассказы) (страница 30)

Жора хмыкнул, явно смекая. Савельича же опи­сание шпионов не удивило. Он вообще всех иностран­цев представлял в водолазных костюмах.

— А чегой-то буква «А»? — спросил он.

— Водородная, значит, — объяснил Жора и слад­ко зевнул.

— Стали они промеж себя балакать, — продолжал Нетудысбродько. — Говорят по-нашему, а ничего не понять. Намеками, значит...

— Шифром, — вставил Жора.

— Каким тебе шифером! Шифер вон, — Нетудысбродько ткнул пальцем в стену склада, которая раз­валилась, обнажив горы шифера, мешки цемента и штабеля досок.

— Пропадает матерьяльчик, — вздохнул Савельич.

— Вот и решил я поехать к пограничникам, вы­звать овчарку.

— Эк загнул, — усмехнулся Жора, — до погранич­ников тыщи две километров, и все лесом.

— Зазря ты шпиенов сам не споймал, — сказал Са­вельич,— премию бы получил.

Нетудысбродько обидчиво выдернул у Жоры вин­товку, вытряхнул из дула спички и достал из лопухов тюфяк.

— Бывайте, мне пора на караул.

В штабеле досок была выбрана ниша, устланная пустыми бутылками. Нетудысбродько бросил туда тюфяк, засунул винтовку промеж горбылей и полез на караул.

На следующее утро плотник Савельич проснулся рано от смутного предчувствия. Он вышел во двор, сходил за поленницу, пнул пустое ведро, выругался в адрес кочета и выглянул на улицу.

Прямо на колее стоял небольшой, вроде посылоч­ного, ящичек с забитой крышкой. Савельич оглядел улицу и, пригибая коленки, как ходил по только что вымытому полу, подбежал к находке. Ящичек грузно прилип к ладоням. Так же, на носочках, он вернулся в дом и топориком оторвал фанерную крышку...

В ящичке, одна к одной, стояло шесть пол-литро­вых бутылок. Они были наполнены прозрачной жидкостью с чуть заметным лимонным оттенком. На гор­лышках торчали бугры сургуча. «Какая-нибудь хи­мия», — предположил издалека Савельич и соскреб сургуч.

Крепкий, втайне ожидаемый запах пополз из гор­лышка. «Политура», — все-таки решил он, чтобы по­том не разочаровываться, и налил полстакана.

— Ядохимикат, — сказал он вслух, залпом выпил, сжевал перышко лука и стал ждать действия жидко­сти на организм.

Она сразу поползла в голову.

— А может, не ядохимикат, — решил Савельич и допил жидкость, уже не закусывая.

Остальные бутылки спрятал в подпол. Затем на­брал в ноги силы и вышел на улицу —ему хотелось немедленно увидеть Нетудысбродько. Он зашагал по нетвердой улице, высказывая мысли вслух, которые ранее были придавлены трезвостью:

— Все пропью, а топор не пропью. А почему? По­тому. Топор есть струмент. Без струмента я уже не верховное существо, а тунеядец, как Жора. Вот на­пился ядохимикатов, а мой топор на месте, потому плотник без топора что пес без хвоста...

— Эй, Савельич, зайди-ка, — услышал он крик из штаба дружины.

В такую рань Федька Сивоклоков сидел за столом с каким-то новеньким дружинником. В уголке сгор­билась тетка Валентина, промышлявшая продажей семечек.

Уже накачался? — спросил Федька и так долго смотрел на Савельича черными модными очками, что тот два раза успел пошатнуться и один раз устоять. — Будешь понятым.

— Это мы могем, — согласился Савельич и сел на урну.

Сивоклоков нагнулся под стол и вытащил посылоч­ный ящик, в котором было шесть бутылок с лимонной жидкостью.

От неожиданности и восхищения Савельич опроки­нулся вместе с урной на тетку Валентину. Получа­лось, что, пока он шел до штаба, дружинники обша­рили его подпол и добыли вещественные доказатель­ства.

Но все шесть бутылок были полны, и он успокоил­ся — этот ящик не его.

— А что, Савельич, — спросил Сивоклоков, — по­мещается на первый взгляд в этих емкостях?

— На первый — ядохимикаты.

— Какие ядохимикаты? — насторожился Федька.

— Так то на первый, а на второй оно похоже на спиртной напиток самогонного производства, — и Са­вельич трехступенчато икнул, как никто не умел в по­селке.

— А с самогоном и его варением мы боремся,— Федька строго посмотрел на Савельича.

— Оно и правильно, казенка будет вкуснее,— вежливо поддакнул Савельич.

— А посему, — Федька встал и посмотрел на вто­рого дружинника, который с безразличным видом сра­зу вышел из штаба. — А посему, — опять сказал Федь­ка,— мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт в том, что сего числа уничтожили шесть бутылок самогона желтого цвета путем вылития за окно на почвенный грунт.

Федька кончил читать и сурово посмотрел на по­нятых.

— Здоров протоколы шкрябать, кость ему в гор­ло, — восхитился Савельич.

— Что ж, — вздохнула тетка Валентина, — обра­зованных нынче что семечек в мешке.

Федька взял бутылку, подошел к окну, которое вы­ходило во двор, высунулся и стал выливать самогон. Струя жидкости ударила в металлическое дно, как первая струя молока в подойник. Федька оглянулся на понятых и включил транзистор. Остальные бутыл­ки он выливал под крикливую песенку о любви.

Понятые подписали акт.

— Вы свободны, — сказал Сивоклоков.

Савельич с непривычки потоптался. Его впервые не задерживали. Чтобы сделать Федьке приятное, он придвинулся к нему и свистящим хрипом, который за­менял шепот, сказал:

— Самогончик что надо, пейте на здоровьечко.

И когда Федька воззрился на него мраком очков, Савельич от греха подальше вышел из штаба по од­ной половице.

Он брел по поселку и думал, что сегодня улицы не такие и везде чувствуется подспудная суетливость. Са­вельич отнес ее на счет выпитого им самогона. Когда же мимо пробежала соседка, прижимая к груди зна­комый посылочный ящик, Савельич от недоумения со­всем расстроился. И ускорил шаги в сторону склада.

Но там вроде бы никого не было. Савельич пролез сквозь прогнившую стенку и присел на бревно, ози­раясь. Когда из лопухов взвилась частушка, он заме­тил сложенную из шифера будку вроде собачьей, у которой не было передней стены. В будке лицом к свету лежали Нетудысбродько с Жорой. Перед ними стоял посылочный ящик.

— Залазь, только задом, — предложил Нетуды­сбродько.

Савельич заполз в будку, тут же получил стакан самогона и поинтересовался:

— Чего-то я малость запутался. Откуда энти ящички-то идут?

— Очухался. — Нетудысбродько разрезал лукови­цу.— Я разов десять рассказывал. Ночью тут газик заблудил. Видать, нагнали самогону, да обронили на наших колдобинах.

— Уипьем уодки, — сказал Жора по-английски, Они выпили. Жора бросил луковицу в рот, прида­вил зубами, проглотил и запел:

   Поджимал сантехник губы —

   Шпунтик махонький вставлял.

   Ночью лопнули все трубы:

   На поллитру я не дал.

— Жора, вот ты человек культурный, — начал Са­вельич. — А есть у тебя тоска верховного существа по трудоустройству? Вот я плотник. Нетудысбродько есть врожденный охранник. А ты кто будешь?

— Я буду интеллигент, — признался Жора и вы­плеснул стакан в рот.

— Интеллихенты самогон жрать не будут, — усо­мнился Нетудысбродько.

— Я спрашиваю, — крикнул Савельич, — что могешь делать своими руками, поскольку все мы вышли из обезьян?!

— Это ты вышел, а я еще не вышел, — обиделся Нетудысбродько и вскочил, проломив головой шифер.

Раскидав будку, они уселись по-турецки и выпили еще. У Савельича сразу закрутились лопухи, и он по­лез в самую чащу, ибо на него накатывало. Жора без передыху пел частушки, пока Нетудысбродько не су­нул ему в рот клочок сена. Жора сразу успокоился, зажевал и захрапел, нежно посапывая. Нетудысбродь­ко навел винтовку на склад. Через десять секунд он качнулся и рухнул на Жору, с маху двинув его при­кладом по голове.

Солнце опускалось за сопку. У склада было тихо, но в поселке то там, то сям вскрикивались песни. Квадратная складская тень наползала на лопухи, и в них стало прохладно...

Нетудысбродько поежился и открыл мутные по­желтевшие глаза. Перед ним стояли трое: один в шля­пе, другой в очках, а третий без всего. «Опять приви­делись предрассудки», — подумал Нетудысбродько и на всякий случай ткнул Жору дулом в бок. Тот при­поднялся, как тяжелораненый, взглянул на троих и хрипнул неинтеллигентным голосом:

   Входит химия в культуру,