Станислав Родионов – С первого взгляда (Юмористические рассказы) (страница 26)

Зря он и кричал, потому что его вот-вот могли за­давить. Люди хватали книгу, даже не заглядывая под яркую обложку, красиво расписанную желтым и ко­ричневым цветом.

Я добрался до его маленького прилавка с трудом — мне мешала высокая девушка, которая взяла три эк­земпляра и сунула их в портфель, где у нее лежали три банки частика в томате. Я изловчился и глянул на название — «Таинственная жизнь». Сомнений быть не могло.

— Книга про любовь и борьбу! — оповестил про­давец.

Я схватил два экземпляра. Видимо, от нетерпения мне захотелось ее открыть тут же, но от того же нетерпения да толкотни плохо слушались пальцы. Продавец удивленно глянул на меня, оскорбленный недоверием.

— Книга о смертях и страстях!

И, присмотревшись к моей бороде, очкам и галсту­чку, тихо добавил только для меня:

— Из жизни тараканов.

Свежий глоток

Директор полистал личное дело, пощупал копию университетского диплома и довольно посмотрел на молодого парня, который перебивался с ноги на ногу.

— Вот времена-то наступили! Специалист с выс­шим образованием косяком пошел.

Парень переступил с правой ноги на левую, тем подтвердив мысль о косяке.

— Откровенно говоря, — продолжал директор,— люблю я вас, бродяг, молодых специалистов. Мы тут засиделись, заелись, зажирелись, зазаседались. При­дет вот такой, как глоток холодного... пива. Между нами, бороду-то для чего отпустили? Для Хемингуэя?

Молодой специалист погладил рыжеватую шкиперку, подумал и откровенно признался:

— Для себя.

— Да я ничего, — примирительно сказал дирек­тор,— нам культурные люди нужны. А то у меня был такой сотрудник: получил от гражданина нецензурную жалобу — нецензурно на нее и ответил. Ну, начнем работать, товарищ Рачков. Вот папка с материалами, составьте докладную записку листиков на пять.

Директор ловко бросил папку через стол. Рачков поймал и посмотрел, словно у него в руках оказался бумеранг. Он крутанул ее, и, будь она действительно бумерангом, папка вылетела бы и вернулась к дирек­тору.

— Что? — подозрительно спросил директор.

— Не могу писать, — сказал Рачков и щипнул бороду.

— Ну, голубчик, писать хорошо никто не умеет. Не всем же быть Хемингуэями, — успокоил директор.

— Вообще писать не умею, — уточнил молодой специалист и щипнул бородку посильней.

— В переносном смысле, что ли? — не понял ди­ректор.

— И в переносном не умею, — объяснил Рачков и уже рванул бороду.

— Да не дерите вы ее, а объясните толком! — на­чал злиться директор.

— По-русски писать не могу... вообще.

— А по какому можете?

— Ни по какому.

Директор ерзнул в кресле и беспомощно глянул на три телефона. Рачков хотел щипнуть бородку, но пе­редумал и ничего не щипнул.

— Но ведь вы же учились в школе? — ничего не понимал директор.

— Я в вечерней. В переводе — ШРМ. Тянули для процента.

— Диктовки-то писали?

— Не, не писал.

— И переводили в следующий класс?

— Переводили... для процента.

Директор вдруг откинулся на спинку кресла и рас­хохотался так, что все три телефона задрожали, и да­же четвертый вздрогнул, который оказался не телефо­ном, а шляпой.

— Разыгрываете? — отдышался директор. — Ду­маете, сидит здесь пентюх? Я, молодой человек, два института кончил.

— Не разыгрываю, — тоскливо подтвердил Рач­ков.

— Сочинение на аттестат зрелости писали? — опять начал допытываться директор.

— Не писал. Готовое принес.

— Ну, а в институте-то... Курсовые, экзамены?

— Курсовые приятель писал... Устные экзамены сдавал. Я в хоккей за институт играл.

— Ну, а диплом?

— Жена написала.

— Ну, а заявление о приеме на работу, черт возь­ми?!

— Ваша секретарша на машинке за рупь отстука­ла,— погладил парень шкиперку и добавил: — Но чи­таю я хорошо, не по складам.

Директор нажал кнопку. Рачков занервничал, вце­пился в бородку и вырвал пять волосинок — три ры­жих и два черных. Вошла секретарша.

— Верочка, принесите глоток... свежего пива,— попросил директор.

— Не увольняйте меня, — хрипло попросил Рач­ков.— Я могу в хоккей играть за вашу сборную. Или пойду к нему и научусь писать. Он работает у вас?

— Кто?! — рявкнул директор, забыв, что кончил два института.

— Этот... который с бородой... Хем Гуеев...

По обычаю

Я вас призвал, — торжественно-обреченно ска­зал управляющий конторы Козлодуйский председателю месткома Мышелобову и главбуху Нежиле, — призвал в качестве мозгового треста. Моз­гуйте!

— Почему, — начал вслух мозговать Мышелобов, — начальник главка едет именно к нам — и ежу не понятно. У нас вроде бы все в порядке.

— Всегда можно топлячка подцепить, — загадоч­но сообщил главбух.

— Через два часа приходит поезд, — поторопил Козлодуйский.

Управляющий конторой внутренне вздохнул, хотя внешне он тоже дышал. Мышелобов осовело уставил­ся в стол, чтобы легче думалось. Нежила для скорости этого процесса, потирал лоб и пока ничего, кроме теп­ла в том месте, которое потирал, не вытер.

— Остался один час пятьдесят минут, — голосом телефонного робота оповестил Козлодуйский.

— Предлагаю, — вдруг сказал Мышелобов, кото­рый ввиду связи с массами имел много разных мыс­лей, — его встретить.

— Это само собой, — поморщился управляющий, шокированный такой примитивной мыслью.

— Я предлагаю не просто встретить, а встретить по русскому обычаю, хлебом-солью, — обидчиво уточ­нил Мышелобов.

— Сейчас это модно, — поддержал главбух.

Мысль была неплохая — начальника главка встречают в конторе хлебом-солью. И модно, и со вкусом, И простенько, без банкетов, про которые пишут раз­ные фельетоны.

Теперь начал думать Козлодуйский — высокий, массивный, с вытянутым крупно-костлявым лицом, как конь в очках.

Управляющий таким и должен быть — кто же до­верит контору хилому. На управляющего смотрел Мы­шелобов и ждал, пройдет ли его предложение, — круг­ленький, но неподрумяненный, как недопеченный колобок. Председатель месткома и должен быть круг­лым и обтекаемым, коли он руководит массами. Не­жила никуда не смотрел — некуда было; его лицо представляло череп, туго обтянутый выдубленной ко­жей, и только на нижней челюсти немного чего-то на­росло. Главный бухгалтер и должен быть сухим от экономии.

— А кто обязан подносить эту самую хлеб-соль? — поинтересовался управляющий.

— Наверное, симпатичная девушка, — предполо­жил Мышелобов.