Станислав Родионов – Искатель, 2007 №1 (страница 17)

— Шитье чего?

— Пуговиц. Были на этой куртке пуговицы?

Она всмотрелась в борта и полы, не понимая моего интереса. Впрочем, я и сам видел по нитяным хвостикам, что пуговицы были.

— Похоже, их срезали, — подтвердила она мою наблюдательность.

— Зачем? — спросил я не у практикантки, а у кабинетного пространства.

Оно, естественно, промолчало. Моя мысль уже ринулась по оперативному руслу:

— Инга, кто соседи?

— Муж и жена, пенсы.

— Они ключи кому-то давали?

— Вроде бы человеку из жилконторы…

— Зачем?

— У Цаплиных в ванной что-то потекло…

Расследовать уголовное дело — как бродить по незнакомому лесу: на что-нибудь да наткнешься. Человек из жилконторы… Надо искать, работенка для Палла-дьева.

В лице Инги что-то морщилось: то ли губки, то ли щечки, то ли носик нахмурился. Ей не нравилось, что следователь таит свои мысли. И она это выразила, правда, для меня непонятно.

— Сергей Георгиевич, вы не следите за модой.

Я кинул взгляд на вешалку, на свою куртку. Одежда как одежда.

Следить за преступником, следить за искусством и наукой, в конце концов, следить за своим здоровьем… А как следить за модой? Смотреть рекламу?

— Инга, мода, что погода. За ней не уследишь.

— Тогда станете несовременным.

— А быть современным я и не стремлюсь.

— Наверное, считаете, что мода для молодых.

— Инга, все истинное вне моды.

— Не поняла…

— Искусство, нравственность, мысли, здоровье… Например, понятие «хороший человек» модное? Вечное!

Она продолжала не понимать. Разболтался я, не о деле говорю. Да и напрасно: критику моды практикантка объясняла моим возрастом. Не доказывать же, что если теперь я за модой не гонюсь, то в молодости ее презирал.

— Инга, а к чему вы о моде?

— Если бы за ней следили, то знали бы про французский шик — жакет без пуговиц.

— Хотите сказать…

— Да, Цаплина сама срезала.

— Инга, ее же увезли в морг.

Я видел пуговицы на куртке в передней и поэтому с французским шиком согласиться не мог.

18

Майор приметил одну закономерность: после выпитого пива вечером хочется выпить пива утром. Но только не в рабочее время. Тем более что перед ним лежала кипа материалов, наработанных ребятами за ночь. Надо разобраться.

Первая же бумага удивила: с какой стати это заявление суют в папку уголовного розыска? Жаловались на старушку, прозванную в милиции рецидивисткой. Дело в том, что под ее окнами третьего этажа жильцы ставили свои дымные и шумные автомобили. Старушка боролась. Швыряла на крыши машин мусор, луковую шелуху, вареную свеклу… Яйца свежие, которые придали «Ауди» импрессионистский вид. Теперь она швырнула бутылку из-под шампанского в тот момент, когда владелец машины стоял рядом. Покушение на убийство.

Верно, старуха-рецидивистка. С другой стороны, автомобили начали душить город, как гигантский спрут. Майор вспомнил слова Рябинина: жизнь на земле погубят не войны, не землетрясения и не цунами — погубят автомобили, которые сперва высосут весь кислород, а затем передавят всех пешеходов.

Звонил телефон прямой связи с начальником РУВД. Майор схватил трубку:

— Слушаю, товарищ полковник.

— Леденцов, ты свои кадры знаешь?

— Само собой.

— Ручаться за них можешь?

— Ну, какая-нибудь мелочь, вроде пивка…

— А вроде кражи?

— Петр Анисимович, я с ними работаю не первый год.

— Ну, а что скажешь о Палладьеве?

— Лучший оперативник, товарищ полковник.

— Палладьев обокрал ларек.

Леденцов молчал, ожидая добавочных слов начальника, потому что одних этих для полновесной шутки было маловато. Но молчал и полковник. Тогда, чтобы полновесная шутка все-таки сложилась, Леденцов уточнил:

— Ларек пивной?

— Майор, никак шутишь?

— Петр Анисимович, Палладьев не мог этого сделать.

— Есть доказательства.

— Наверное, показания пьяного бомжа?

— Палладьев выскочил из взломанного ларька, прыгнул в свою машину и уехал. Офицеры вневедомственной охраны запомнили номера и установили, чья машина. Доказательства?

— Так точно, товарищ полковник.

— Через час вместе с капитаном ко мне. Иначе дело пойдет в Управление собственной безопасности.

Майор, чтобы не швырнуть, положил трубку нежно, как птенца в гнездышко. Он не сомневался, что вышла накладка. Палладьев мог пойти на мелкое нарушение закона, но только ради сыска, то есть ради того же закона. И убежал: не в стиле капитана от кого-то бегать.

И что он мог украсть в ларьке? Пачку сигарет? Палладьев не курит. Бутылку водки? Он не пьет. Какой-нибудь галстук, поскольку любит приодеться?..

Леденцов звучно послал себя по-матушке. Неужели поверил, что капитан вор? Хотя жизнь полна приколов, как павлин узоров. Был тихий оперативник Верхушечкин, мороженое ел, девицу с собой в засаду брал… И что? Пропил табельный пистолет.

Злобное нетерпение давило на виски, но майор Палладьева не искал. Тот сам придет, что делали опера каждое утро. Мысль Леденцова почему-то скатилась на пиво. Говорят, что вредно. Но как не принять вечернюю бутылку ради сохранения нервных клеток…

Палладьев вошел в кабинет, широко распахнув двери, словно ему было не пролезть.

— Здравия желаю, товарищ майор.

Леденцов заготовил десятки вопросов, слов и выражений едких, презрительных, угрожающих и просто матюжных. Но переполнявшая его злость прорвалась без всякой подготовки:

— Ларек обокрал?

— Так точно.

— Когда?