Станислав Родионов – Искатель, 2005 №3 (страница 1)
ИСКАТЕЛЬ 2005
№ 3
© «Книги «Искателя»
Содержание:
КРОВАВЫЕ КРАСКИ
РАЗРЕЗАЮЩИЙ ВРЕМЯ
ВЕГА С ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ
СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ
КРОВАВЫЕ КРАСКИ
1
Названия ресторанов соревновались в оригинальности. «Болеро», «Какаду», «Королевские ножки», «Морской волк», «Эль Фаро»… Этот, дабы избавиться от приторности разных «Капри», «Изумрудных Будд» и «Клеопатр», долго именовался прикольно — «Бяка». Но от названия пришлось отказаться, поскольку выпивохи приколов не понимали, полагая, что здесь дешевая водка и халявная закуска. А как иностранцам перевести слово «Бяка»?
Поэтому теперь ресторан звался «Мираж». Над входом неоновые красные завитки скрутились в фигуру, похожую на японку в кимоно. Эти завитки и буквы названия были настолько яркими, что выкрасили входившего в ресторан мужчину — пиджак красный, борода розовая. Он сел за дальний столик: пиджак оказался розовым, борода — цвета сосны. У подошедшей официантки мужчина спросил:
— Инга, ресторан стал японским?
— Нет, интернациональный, но с небольшим японо-китайским уклоном, Анатолий Захарович.
— Что мне взять из японского?
— Салат из цветков камелии, мясо щитомордника…
— Щитомордник же змея.
— А мясо нежное, — официантка улыбнулась брезгливо. — Или возьмите хвостики рыбы-лягушки.
— Ты еще посоветуй ядовитую рыбу-фугу. — Анатолий Захарович взял карту блюд и нужное высмотрел мгновенно. — Инга, а вот мясо по-гусарски?
— Есть.
— Давай и японское блюдо — пиво «Асахи».
— Анатолий Захарович, только баночное.
Он кивнул и оперся на столешницу из итальянского мрамора. Рядом, в емкости из такого же мрамора, рос папоротник. У окна щетинилось хвоей невысокое деревце, походившее на карликовую тую. Под нею горка мокро блестевших камней, на которые откуда-то подавалась вода. В углу зала на деревянном выступе играл скрипач, негромко и монотонно. День. Посетителей мало.
— Инга, а почему ресторан назвали «Мираж»?
Официантка поставила тарелки и усмехнулась:
— Анатолий Захарович, спрашиваете, потому что еще не выпили.
— Значит, миражи начинаются после выпивки? Тогда неси.
— Чего желаете?
— А что есть?
— Водка и три сорта коньяка.
Эти сорта он знал: три звездочки, четыре и пять.
— Инга, а марочный коньяк?
Она пригнулась и сообщила как бы по секрету:
— Анатолий Захарович, только в нашем ресторане появилось норвежское виски «Аппер тэн». Вроде бы градусов пятьдесят.
— Как раз для миража, неси.
— Знаете, в ресторане «Братан» водку крепят змеиным ядом, как в Японии.
Мясо по-гусарски было порезано так, что походило на толстолистый блокнот. Анатолий Захарович усмехнулся: мясо по-гусарски, салат японский, виски норвежское, мрамор итальянский, скрипач грузин… Художественная мешанина.
Он погладил трапециевидную бороду и выпил, делая глотки протяженными и не закусывая. Чтобы не портить букета. Но букет штука тонкая, исчезающая, поэтому пришлось взять еще бокал. И только потом развалить ряд нарезанного мяса. Теперь закуска уже ничего испортить не могла, поскольку виски ее опередило: дошло до головы скорее, чем мясо в желудок.
Не мираж, а привычная и приятная истома обволакивала ресторан. Сохранить это состояние, не усилить его новой порцией. Прислушаться к скрипке, запевшей проникновенно.
— Инга, кофейку.
— Сделать вам кофейный пунш?
— Нет, чашку натурального, без сахара и огненно горячего.
Со стороны бара валко шел человек. Анатолий Захарович мысленно прочертил его путь, который должен оборваться здесь, в этом углу, где больше никто не сидел. Человек был в шортах, гетрах и кроссовках. Как его пустили в ресторан? Эта работа норвежского виски — мираж.
— Разрешите сесть за ваш столик? — спросил подошедший с напором, не сомневаясь, что разрешат.
— Полно свободных столов.
— Вы меня унижаете пренебрежением.
— Пожалуйста, садитесь за мой.
Вкус и запах виски остался на губах, но его заглушил грубый дух водки, идущий от незнакомца. Анатолий Захарович поморщился: выпить кофе и уйти. Незнакомец перекосил лицо выжатой улыбкой:
— Виски пить непатриотично.
— Почему же?
— В России гонят водку, а не виски.
— А вы патриот? — неосторожно спросил Анатолий Захарович, зная, что нарывается на разговор с пьяным человеком.
— Меня воротит от таких стихов, как «твои глаза цвета виски, от меня они очень близко». Почему цвета виски, а не цвета водки?
— Водка бесцветна.
— А виски желтое. Лучше иметь глаза бесцветные, чем желтые.
— Виски взято для рифмы. Виски — близко.
— А водка — селедка?
Его взгляд казался трезвым, поэтому требовал ответа. Не дождавшись, он приблизил лицо, словно захотел нюхнуть бороду своего собеседника. Анатолий Захарович разглядел цвет его глаз: не водки и не виски, а провально-темные. Как бы наполненные мукой, которая, разумеется, черная. Он спросил вполголоса: