Станислав Родионов – Искатель, 2005 №3 (страница 3)

— Какие рецидивисты… Они бить ножом умеют, а этот лишь пиджак испортил.

— Маньяк?

— Псих, в натуре. На нем были желтые подтяжки.

— Опер что-то записал?

— Да, на одной страничке.

— Пришли мне ее.

Леденцов хитренько улыбнулся. Пожалуй, только он знал, что я собираю материал впрок. Для давно задуманной книги. И несколько названий готовы. Нет, не дневник следователя и не записки — в наше время сюжетами и мыслями не привлечешь. Нужны приколы. Что-нибудь «Жизнь среди трупов». Или «Ужин в морге» — распивать чаи в прозекторской случалось. А еще неплохо «Секс с покойниками» — и такое дело расследовал.

В рассказанном майором эпизоде меня заинтересовало упоминание преступником какой-то Лизетты. Видимо, в покушении была замешана женщина. В предполагаемой книге мне виделась солидная глава о любви и криминале, в которой я попробую доказать, что из-за любви не убивают.

— Боря, адрес потерпевшего из «Миража» есть?

— Да, записан, но мужик в прокуратуру не явится.

В памяти всплыла картина: ночь, улица, труп на проезжей части… Снег, мороз… Нужно составить протокол осмотра, а нет двух понятых — никто не соглашается. На этом месте происшествия я впервые ощутил одиночество следователя в противостоянии с накипью человечества. Вот только дружба… Леденцов ее подтвердил, достав из сумки пакет, блесткий от масляных пятен.

— Пирожки, доставай кипятильник.

— Напек?

— Одна потерпевшая напекла.

— С чем?

— С черникой.

— Лучше бы с мясом, — проворчал я.

— Сергей, ты очки носишь, а у орла невероятная зоркость. И знаешь почему?

— Почему же?

— Он чернику клюет.

3

Геннадий не понимал, почему после смерти бабушки, вроде бы не имевшей ни плоти, ни голоса и не занимавшей никакого пространства, квартира словно онемела.

Считается, что студенты народ веселый и компанейский. Геннадий держался на отшибе, проводя время в картинных галереях и библиотеках. Он полагал, что студенту Академии художеств, будущему искусствоведу не пристало ходить по улице с пивной бутылкой, фанатить на стадионах и дуреть от видеофильмов.

Но одиночество… Может быть, лучше дуреть-фанатить, чем филином торчать в квартире? Позвонить Севке? Эротические беседы пополам с эротическими анекдотами. Позвонить сокурснице? Разговоры о курортах и зарубежных турах. Зайти к соседу? Ноль пять на двоих. Включить телевизор? Сериалы без конца и без начала. Все-таки надо было поехать с группой за город.

Геннадий надел легкую куртку и вышел из дома. Побродить среди людей и выпить чашку кофе в тихом заведении под названием «Уют».

Автомобилей в городе больше, чем прохожих. Не доходя до перекрестка, Геннадий на той стороне улицы опять увидел сумасшедшего парня, которого примечал уже пару дней. В ярко-красном спортивном костюме, в бейсболке… Он стоял, выжидая зеленого света. И как только на перекрестке его дали и поток машин ринулся по улице, парень прыгнул в этот поток, как в воду. Нарушая все правила и светофоры, он пересек проезжую часть по диагонали. Если до сих пор поток был мощным, но ровным, то теперь вскипел бурунами. Автомобили резко тормозили, словно ударялись о валуны; задевали друг друга, издавая визгливый скрежет; сигналили каким-то предсмертным звуком; почти касались бегущего, который даже перелетел через капот; одна машина выскочила на панель… С перекрестка побежал милиционер. Но дикий нарушитель уже пересек улицу и ввинтился в табунчики прохожих. Милиционер порыскал туда-сюда и вернулся на перекресток.

Поведение этого парня было вне логики. Дождавшись движения, бросался под колеса. И уже не впервые. Подросток или психически больной?

Геннадий вошел в кафе. После автомобильной кутерьмы здесь показалось особенно уютно. Он решил выпить чашку кофе за стойкой и пошел меж столами.

Не заметить эту девушку мог только сильно близорукий: ярко-красный спортивный костюм, пунцовое лицо и черные волосы, лежавшие на плечах свернуто, как пушной зверек. Она за столом пила кофе. На коленях лежала бейсболка. Удивленный Геннадий споткнулся на ровном месте и встал рядом:

— Это вы… сейчас на улице?..

— Это я сейчас.

Знакомиться Геннадий не умел, но любопытство пересилило стеснительность. Он стоял приклеенно.

— Хоть кофе возьми, — усмехнулась девушка.

Геннадий сходил за чашкой и сел за ее стол. Она вновь усмехнулась:

— Ну?

— В каком смысле?

— У чайника есть вопросы?

— Какого чайника?

Она не ответила. Геннадий вспомнил, что чайниками зовут крайних простаков. Неужели он похож на чайник? Он бы спросил, но девица уточнила:

— Который лох.

Геннадий знал, что лох еще похуже чайника. Неужели он похож на лоха? Любопытство не позволило обидеться.

— Зачем бегаешь поперек движения?

— Ты мент?

— Я учусь в Академии художеств.

— И кем же станешь?

— Искусство ведом. Так почему же рискуешь жизнью?

Цвет ее глаз было не разглядеть: узкие, словно только что прорезаны острым ножичком. Но в лице ничего восточного, кроме загара. Вероятно, она размышляла, отвечать ли на вопрос. Но из-за узких глаз Геннадию казалось, что девица в него прицеливается.

— Не поймешь, — решила она.

— Я во всех художественных измах разбираюсь, а твои гонки не пойму.

— Хорошо. У тебя адреналин есть?

— Где? Дома?

— В крови.

— Как у всех…

— А мне мало, как у всех. Жить-то скучно.

Видимо, его лицо отразило непонимание связи бега по улице, скуки и адреналина. И жить не скучно, а грустно, особенно после смерти бабушки. Геннадий хотел объяснить ей разницу между скукой и грустью, но она попросила:

— Еще чашку кофе не принесешь?

Пока он ходил, прорезалась догадка:

— Тебе не хватает острых ощущений?

— Да, я — экстремалка.

— Но ведь есть экстремальные виды спорта…

— А чем хуже увернуться от колес? Убежать от гаишника? Скрыться от разъяренных водителей?

Геннадий еще не уловил, нравится ли ему эта девушка, но было очевидно, что она личность необыкновенная. Он таких не встречал. На курсе больше спесивых жеманниц и каких-то подобных, как те самые классические треугольники. Вопрос вырвался сам собой:

— Как тебя звать?

— Нонна. А ты?

— Геннадий. Работаешь, учишься?