Станислав Родионов – Искатель. 2004. Выпуск №10 (страница 31)

Майор, зная мою склонность допрашивать наедине, остался в машине. Складчатый мастино лежал у порога и равнодушно вильнул хвостом. Ольшанин не удивился, не разозлился и не обрадовался: повел себя, как его собака, равнодушно - только что хвостом не вильнул.

- Ольшанин, вы на работу-то ходите?

- Непременно.

- По-моему, вы больше дома…

- Лесник дал урок - вырубить сухостой. Я свой участок за день расчистил, а мужики три дня волохаются: анекдоты травят, едят, курят, выпивают…

Я изучал его лицо, к которому мой расклад не подходил, - не ложилось оно ни в одну ячейку. Лесник? Бледен, бородка с бакенбардами… Интеллигент? Дом-сарай, травы, рубит сухостой… Сельский житель? Ни огорода, ни поросенка… Убийца? Приезд следователя его не удивил и не вывел из равновесия. Психически больной? Тогда грани стираются, и все может быть намешано фантастически.

Мне требовался какой-то подступающий и для начала нейтральный разговор.

- Дмитрий, жить на отшибе не страшно?

- Зверей в лесу нет, бандитов тоже.

- А Леший? - вспомнил, что лешим-то кличут его.

- Леший не опасен.

- А он есть?

- Меня не раз водил. Иду, а он сбоку, не то человек, не то человечек. Черненький и шустрый. Надо остановиться и его окликнуть.

- А если не окликнешь?

- Будешь ходить-ходить и вернешься на то место, с которого пошел.

Тема меня устраивала. Леший - это нечистый. Тут недалеко и до телепатии с ясновиденьем. Спросил я осторожно, подбирая слова:

- Может быть, это самовнушение?

- Вряд ли.

- Амалии Карловне не жаловался?

- Пустяк.

- Дмитрий, а почему в твоей медкарте нет никакого диагноза?

- Вы проверили? - не то удивился, не то обиделся он.

- Всех проверяю, моя работа…

- Я просил ее. Хочу съездить в Финляндию. Вдруг не выпустят из-за болезни?

- А зачем в Финляндию?'

- Глянуть на леса, как финны работают… Например, мы сучья и отбросы жжем, а они в кучи на перегной.

Мы сидели у стола, заваленною растениями. Стебли, листья, корни… Где он находит в августе столько цветов? И как он не задохнется от тех, которые сушатся. Только бородка подрагивает… А почему я не замечал наивности в его лице? Детская душа, готовая всему удивляться. Детская, а связь с провидицей, способной замутить любую душу?

- С Амалией Карловной… дружишь?

- Просто хорошие отношения.

- Не просто, если она, в сущности, фальсифицировала твою медкарту.

- Снабжаю ее ценными и редкими травами.

- А чего не спрашиваешь, зачем я приехал?

- Из-за выпущенных мною норок.

Так хотелось взорваться и бросить в его спокойное лицо: «Нет! Приехал из-за убитых тобою двух человек». Не то какая-то совестливая преграда мешала это сделать, не то тактика допроса. Каждый вопрос должен быть логически обоснован и задан к месту, что ли.

- Дмитрий, Висячина знал?

- В одном поселке живем.

- Дружили?

- Ничего общего.

- А Дериземлю?

- Тоже знал и тоже ничего общего. Они же алкаши со стажем.

- Так, у Дериземли бывал?

- Зачем?

- Это ты и должен мне рассказать.

- Выходит, не я один псих, - усмехнулся он уже нагловато.

Без всякой настороженности Ольшанин смотрел, как я тащил из портфеля дактилокарту и расстилал таблицы на столе. Я ткнул лупой в один отпечаток пальца:

- Твой, оставленный в доме Дериземли!

Теперь Ольшанин смотрел не в таблицу, а на меня. Я кивнул на отпечатки. Он перевел взгляд туда и склонил голову так резко, что бородка, мне показалось, съехала на бок к бакенбарде. В папиллярных линиях без знаний и без лупы сразу не разобраться. Но он разобрался: вскинул голову и глянул на меня не то чтобы спокойным взглядом, а даже насмешливым:

- Заскакивал изредка на секунду.

- И к Висячину?

- И к Висячину. А что?

- Заскакивал с какой целью?

Нет, он не испугался, а как-то потерял настырность, которой до сих пор полыхал, как сковорода жаром. Моему вопросу вроде бы изумился: и верно, с какой целью односельчане заскакивают друг к другу. По-соседски. Но Ольшанин уже мне объяснил, что его с этими людьми ничего не связывало. Он молчал. Опасаясь, что в эту минуту им сочиняется какая-нибудь ложь, я предупредил:

- Дмитрий, нужна только правда.

- А если это не моя правда?

- Любая. Не забывай, что дело серьезное: прокуратура расследует двойное убийство.

- Да речь о пустяках: по просьбе Амалии Карловны я передавал деньги Висячину и Дериземле.

- Какие суммы?

- Не знаю, в конвертах.: - А за что?

- Тоже не знаю, их дела.

- И часто носил?

- Не помню количество, но бывало.

- Почему же сама Амалия Карловна не передавала? Или почему они к ней не приходили?

- Контачить с алкашами ей неудобно.

Я молчал. У меня не было ни мысли, ни намека на понимание сути информации. Только уверенность, что показалась ниточка, за которую надо тянуть очень осторожно.

- Дмитрий, а может, они ей что-нибудь строили, копали?