Станислав Родионов – Искатель, 2001 №9 (страница 24)

Роуз повернулся на звук открывшейся двери. Уэзерби и Белл прошли к стойке бара, и сразу же рядом возник Брюс, спешивший их обслужить.

— Вы полицейские? — осведомился Роуз. Вид у него был очень печальный.

— Я — да, — ответил Белл.

— А я репортер, — представился Роуз и назвал свою газету.

— Что-нибудь получилось? — прямо спросил Брюс.

Белл помолчал.

— Мне пинту пива.

— Ничего не получилось, да? Разве вы не можете пройти по следам этого животного или еще что-нибудь. Ну, вы же должны что-то сделать, я это имею в виду. Нельзя, чтобы такой зверь бегал на свободе и убивал людей, правильно? Почему вы не там, не ищете улики и вообще?..

Роуз пододвинул к себе блокнот, чуя «местный колорит».

— Мы его найдем. Со временем, — проговорил Белл.

— Со временем? А пока что? Он будет и дальше убивать невинных людей, этот зверь?

— Вы считаете, что полиция делает не все, что в ее силах? — поинтересовался Роуз. — Как местный житель, да?

Брюс его проигнорировал.

— Дайте мне пива, пожалуйста, — напомнил Белл.

Брюс пожал плечами и начал наполнять круж — ку. — Извините, я не хотел собачиться, но миссис Лэйк… она… прекрасная была женщина. Ее муж — мой постоянный клиент. Ужасное дело… — Он покачал головой и толкнул кружку по стойке бара. — Вы можете вызвать сюда военных или еще кого-нибудь? Организовать поиски? Они найдут, это точно.

— Я обдумаю ваш совет, — ответил Белл.

— Должны обдумать.

— Бренди, — заказал Уэзерби.

— Могу я вас цитировать? Об армии? — спросил Роуз.

— Вы можете просто заткнуться.

— Мои читатели имеют право знать.

— Читатели? Думаете, люди читают ваш листок? Они его покупают ради фото голых женщин и описаний громких разводов.

Роуз обиженно скривился.

— А ведь он прав, — поддержал полицейского Брюс. — Я сам только из-за этой бодяги и покупаю.

— Могу я вас процитировать? — быстро спросил Роуз, но, подумав, озабоченно нахмурился. Он сидел у стойки рядом с Беллом, смотрел же не на него, а в сторону. Брюс поставил перед Уэзерби бренди, и тот сразу сделал большой глоток, не разбирая аромата и вкуса. Напряжение немного оставило его, мысли постепенно успокаивались. Он сделал еще глоток, и тут открылась дверь. Вошел Байрон.

— Я увидел машину дальше по дороге, — проговорил он. На Байроне была твидовая кепка, в руке он держал тяжелую трость для ходьбы. Приблизившись к стойке бара, он остановился рядом с Уэзерби. Белл сразу отвернулся.

— Проводите расследование здесь? — осведомился Байрон.

Уэзерби заметил, как напрягся Белл. И поспешил заговорить:

— Вероятно, ты слышал о прошлом вечере?

Байрон кивнул. Белл залил свой гнев пивом.

— Следы есть? — спросил Байрон.

— Да, но слишком мало, они ничего не дают.

— Вот как? Просто срам. Я-то думал, что к тебе могло вернуться прежнее умение.

— По тому следу никто не смог бы пройти, — твердо заявил Уэзерби.

Байрон улыбнулся. Он заказал пива и прислонил свою трость к стойке бара. Брюс поставил перед ним пиво.

— У вас есть возможность самому попробовать, — предложил Белл.

Байрон покачал головой.

— Но вы же как раз тот человек, который всегда прав, не так ли? А вот и проблема, достойная вас. Уэзерби утверждает, что по следу, который остался, никто не смог бы пройти. Ну, что скажете?

— О, несомненно, он прав, — ответил Байрон, опять улыбаясь.

— Кажется, вы были охотником на крупную дичь, мистер Байрон, — вставил Брюс.

— Я охотник. Да. Вы злоупотребляете прошедшим временем, любезный.

— Возможно, вам удалось бы найти убийцу?

— Я не пробовал.

Брюс перевел взгляд с Байрона на Белла.

— Если бы вы, полиция, не старались присвоить всю славу себе…

Белл вскинул брови.

— Мистер Байрон отказался помочь нам. Я его просил.

Брюс опять посмотрел на Байрона.

— Меня все это не касается, — подтвердил тот.

— Не касается — вы с ума сошли? Неужели вам все равно, что этих людей жестоко убили? — Он оперся о стойку, пожирая Байрона глазами. Байрон безмятежно потягивал пиво. — Прошлым вечером была убита Хэйзел Лэйк, — продолжал Брюс. — Вы были с ней знакомы? Она за всю свою жизнь никому не причинила вреда, не сделала ничего плохого…

— Я думаю, она за всю свою жизнь ничего не сделала. Точка.

Брюс моргнул. Сейчас он был похож на разозленного барсука. Лицо потемнело от прилившей крови.

— Я не желаю иметь вас своим клиентом, — прошипел он. — Допивайте и уходите отсюда.

Кружка Байрона приостановилась в воздухе. Было видно, что он еще не решил, разгневаться или рассмеяться. Конфронтация с человеком, не разделяющим его взглядов, на мгновение озадачила. Наконец Байрон рассмеялся.

— Вы сердитесь, — проговорил он, отставляя кружку на стойку. — Это хорошо. Мне нравится, когда человек негодует, когда ему хватает смелости высказать свои убеждения… даже если они глупые. По крайней мере, это живые, непосредственные чувства.

— Если я перескочу через эту стойку, полицейским придется оттаскивать меня от тебя! — прокричал Брюс. Он был чуть не вполовину меньше Байрона и весь дрожал от ярости.

— Ну а вы как, Джастин? — спросил Байрон. — Вы что-нибудь чувствуете? Что-нибудь начинает вяло шевелиться в ваших полицейских мозгах?

— Что с тобой такое, черт возьми? — возмутился Уэзерби.

— Со мной? Ничего. Может быть, я излишне откровенен, чуточку. Но неужели ты не понимаешь? Если люди чувствуют что-то, пусть гнев, пусть страх, даже сомнения, они по крайней мере живы. — Несколько мгновений он молча смотрел на Уэзерби. — Если ты еще жив, то найдешь убийцу.

Байрон повернулся и вышел, постукивая тростью. Он не спешил. Брюс провожал его выпученными глазами, будто хотел глазные яблоки выпустить, как пули, в спину Байрону.

— Бессердечный ублюдок, — пробормотал он.

Роуз сидел с открытым ртом.

— Кто это был? — спросил он.

Никто ему не ответил. Байрон оставил за собой черную дыру молчания… Дыру эту можно было заполнить только мыслями, а мысли возникали неприятные и вели к невыразимым заключениям.

Все в округе окуталось страхом. Его невидимое тяжелое покрывало давило, под ним трудно стало дышать. Особенно силен страх был потому, что люди не знали, чего им нужно бояться, какое чудовище нанесло три столь страшных удара. Говорили теперь об этом реже, чем поначалу, а думали почти постоянно. И это в Англии, где люди привыкли считать свой дом своей крепостью, неприкосновенным убежищем. Хэйзел Лэйк погибла как раз в своем неприкосновенном убежище… Значит, безопасности нет нигде, чудовище может прийти в любое время, в любой дом, и кто же станет следующей жертвой? Не смерть порождала этот всепоглощающий страх, а то, что природа грозящей смерти оставалась неизвестной, ну и обстоятельства гибели людей очень уж захватывали воображение… Суеверия, которые никогда не исчезают под поверхностной лакировкой современного цивилизованного человека, бурно разрослись, вытесняя рациональные мысли.