Станислав Родионов – Искатель, 1999 №2 (страница 6)
— Водитель-охранник вез на «Москвиче» инкассатора Тужилкина в поселок Заборье. Ехали лесом. Водитель пошел в чащу по нужде. Вернулся — машины нет. Ветер шел с дождем, поэтому не слышал ни шума мотора, ни выстрелов. Машину обнаружили в соседнем районе. Решили, что Тужилкин сбежал с деньгами. Объявили розыск, до сих пор не нашли.
Все прояснилось, как под лупой. Но один вопрос у меня был:
— Какого цвета «Москвич»?
— Белого.
Белая лошадь…
Недели через две в моем кабинете появился молодой человек и робко попросил разрешения поговорить о Варустине. Я разрешил: следствие уже заканчивалось, никаких секретных сведений в деле не содержалось, да и робкие люди мне нравятся. Я всегда пробую определить первым взглядом социальную принадлежность человека. Этот молодой человек моим усилиям не поддавался: в глазах любопытство, в лице — томность.
— Я журналист…
Он показал удостоверение: нуда, в глазах любопытство.
— Из религиозной газеты.
Ну да, в лице томность. Журналист, видимо, преодолевал затруднение первого вопроса. Преодолел:
— Можно вас спросить: вы человек верующий?
— Нет, я думающий.
— Без веры нельзя.
— На моей работе нельзя без мысли.
— Божественная благодать в каждом…
Видимо, я скривился, потому что хотел улыбнуться иронично. Божественная благодать в каждом… Этого бы молодого человека в морг: глянуть, что происходит с телами людей, когда их покидает душа… Его бы на место происшествия, где стены забрызганы кровью. Его бы познакомить с Гриней Синим, который изнасиловал и убил восьмерых женщин и семилетнюю девочку — отрезал ей уши, голую дотащил до проруби и утопил…
— Верующий человек спасется, — тихо сказал журналист.
Я ответил ему, конечно, погромче:
— Верующий, говорите? Недавно завмаг по имени Клодетте тайно крестила у себя на квартире свою породистую собаку. И ведь батюшка нашелся!
— Грехи одних не умаляют благости других. А без религии нет нравственности.
— Почему же?
— Страх перед Богом удерживает от греха.
— По-моему, грош цена той нравственности, которая держится на страхе.
Мне спорить было легче, чем ему: в годы, про которые пишу, все ходили в атеистах. Это теперь вдруг все оказались глубоко верующими. Недавно выступал перед студентами юридического факультета: рассказывал о запутанных преступлениях и тяжких убийствах, о слезах и горе, об интересных теориях преступности и о своих мыслях… Ну, думаю, сейчас адекватно забросают вопросами. И первый вопрос был о том, верю ли я в Бога? Получив отрицательный ответ, аудитория ко мне охладела. Я показался им немодным, как лупа у сыщика.
— Бог вложил в человека душу…
Интересно, а кто вложил в человека интеллект? Неужели Сатана? Но спросил я про визит:
— Хотите написать о Варустине?
— Да.
— Что-нибудь жалостливое? — усмехнулся я.
— Разве он не достоин жалости?
— Только не моей.
— Вас так ожесточила работа?
— Я сегодня встречаюсь с женой убитого инкассатора, поэтому моя жалость достанется ей.
Благодушный журналист — наверное, кончил какую-нибудь семинарию — улыбнулся кротко:
— Варустина жалко, потому что он ни в чем не виноват.
— Убил человека — и не виноват?
— Не он убил…
— Варустин же признался!
— Вы в Бога не верите, поэтому расследовать преступление не смогли.
— Да неужели?
— Не Варустин убил… Его рукой водил дьявол.
Я не взорвался и не возразил — я задумался. А не прав ли этот религиозный юноша? Не водит ли дьявол всех преступников мира? Разве стали бы люди, которым Бог вложил душу, без помощи дьявола убивать, красть и насиловать?
ЧУМА НА ВАШЕ ПОЛЕ
Махонький муравей волочит сосновую иголку, для него эта ноша солиднее, чем бревно для участников субботника.
Неизмеримы возможности и достижения.
За подвигом должно стоять страстное желание его совершить.
В 1998 году чемпионом мира по футболу стала сборная Франции, которая разгромила в финале великих и непобедимых бразильцев. За спинами французов маячили Фермопилы. Поэтому поражение, столь очевидное для всего трезвого мира, оказалось немыслимым.
Миллионы русских людей, просадивших свои ворованные или заработанные доллары в нелегальных ставках на Бразилию и оставшихся в дураках, принялись сетовать на то, что бразильцы куплены, а великого Рональдо отравили французские повара.
В аморальной России, где недорого покупается министр юстиции и любая футбольная команда умоляют: «Купите нас, мы недорого стоим!», никто не верит, что муравей дотащит до дома неподъемную иголку, потому в этом его муравьиный долг. Ведь мы знаем, что Ильич только подставлял плечо, а бревно на субботнике волокли сытые сотрудники Чрезвычайной комиссии.
Однако всеобщая продажность еще не значит, что в России вовсе нет людей, готовых к подвигу. Был бы стимул.
Так случилось в городе Веревкине, где жила Елена Валентиновна Сидорова, преподавательница физкультуры в школе № 2.
Если бы кто-то еще в прошлом году сказал этой скромной миловидной женщине, матери-одиночке, что она своими руками изменит судьбу Земли, она бы первой засмеялась.
Слышали, как Лена смеется? Тихо-тихо, как надтреснутый серебряный колокольчик.
…Но обстоятельства оказались сильнее ее.
Борису, сыну Елены Валентиновны, семнадцать лет. Неизвестно, где он заработал гепатит. Его положили в инфекционную больницу в Туле, и Елена Валентиновна после школы ездила туда на электричке.
Иногда вместе с ней в Тулу ездила Оксана, девочка Бориса, она учится с ним в одном классе. Оксана происходит из бедной семьи армянских беженцев. Беженцы приехали из Чечни.
Чтобы ехать вместе, Елена Валентиновна встречалась с Оксаной у третьего вагона с конца. Между ними не было дружбы и даже теплоты, но Елена Валентиновна отдавала должное Оксане. Ведь в ее возрасте тащиться на электричке в Тулу, привозить скромные дары — Боря сидит на строгой диете, — ждать, пока нянечка вынесет записку с крупно написанными несколькими словами, и снова спешить на вокзал — своего рода подвиг. И, наверное, на самом деле Оксана лишь старается казаться Грубой, циничной, чуть ли не развратной девушкой.
Два раза Оксана проникала на строго охраняемую территорию. Шепталась о чем-то с охранником и шмыгала в дверцу за его спиной. Она даже предложила Елене Валентиновне присоединиться к ней. Но та, хоть и хотелось посмотреть на Борю, не посмела нарушить порядок и осталась снаружи, сердясь на Оксану, которую не беспокоили морально-этические проблемы.
— Ты ему платишь деньги? — спросила Елена, когда Оксана возвратилась с пластиковым пакетом белья, которое надо постирать, и прочитанными книжками. Все это должно было остаться внутри и сгореть, но Оксану проблемы вирусов не волновали.
Оксана ответила не сразу. Потом сказала, глядя в пол:
— Я ему услуги оказываю.
Лена подумала, что у Оксаны чудесные волосы, жаль только, что она их так жестоко завивает и подкрашивает безумным оранжевым тоном. Она была стройной, крепкой, ладной, чуть более крутобедрой чем следует в семнадцать лет. Вскоре она раздобреет. Но Боря, конечно, об этом не подозревает.
— Какие услуги? — осторожно спросила Елена.
— Не бойтесь, Елена Валентиновна, не сексуальные, — хрипло ответила девица. — Мне этот козел по фигу.
— Я и не думала, — быстро сказала Елена, и получилось, что она будто только об этом и думала. Лучше было бы промолчать.