Станислав Озарнов – Принцип подобия (страница 8)

— Я два года назад случайно подслушал, как ты с дружками обсуждал, где продать серебряные ложки.

— И чё? Только теперь сдать решил? Вот только учти, что никто тебе не поверит. Это в прошлом. Я отличник с примерным поведением. А ты кто? Хрен с горы!

— Я не хочу никого сдавать! Мне просто… продать надо.

Он энергично затряс головой.

— Это нихрена не решение! Мне повезло выйти сухим. А ты, тупица, в ментовку загремишь, я те отвечаю.

— Мне надо… У меня денег нет.

— Я знаю. Ни у кого нет. Вот только этот факт не изменится, а ты в детской колонии окажешься. Как тебе перспективка?

Миха хмыкнул и оттолкнулся от шкафчика, собираясь уходить. Слава прыгнул ему наперерез, вытягивая из кармана заготовленную на такой случай розово-фиолетовую купюру из заначки.

— Постой, я заплачу!

Старшеклассник удивлённо уставился на пятьсот рублей. На его лице отобразилась гримаса брезгливости, и он тыльной стороной ладони стукнул по руке с деньгами.

— Ну и мудень же ты! Денег нет, и ты рискнёшь отдать последнее ради?..

Он прервался и замолчал, затем тяжело вздохнул и покивал.

— Впрочем, понимаю. Ладно, слушай сюда…

После шестого урока Слава собрал портфель и вышел из школы. На душе скреблись кошки, ведь шёл он отнюдь не домой. Идти пришлось долго. Нужное место было за центром города, в жилом районе. Вот только точный адрес Миха называть не стал, лишь улицу и ориентир. Хотя последний оказался довольно красноречив.

У основания девятиэтажки, под ржавым козырьком висела обшарпанная вывеска с надписью “Ломбард”. Некогда золотые буквы выцвели, зеленоватый фон покрылся грибком, а ступеньки норовили рассыпаться. Именно тут и обитал ужас местной шпаны, которая имела глупость связаться с этим ювелиром, ростовщиком или кем бы то ни было ещё. Казалось, никто даже имени его не знал. Заведение находилось на цокольном этаже, и в самом низу спуска сильно пахло мокрой пылью. Несмотря на общее впечатление, металлическая дверь оказалась крепкой на вид. И тяжёлой. С кряхтением открыв её, Слава вошёл внутрь.

Он тут же очутился в царстве гудящих ламп дневного света, сигаретного дыма и шансона по радио. За крупным деревянным столом из массива сидел коренастый лысеющий мужичок, с увеличительным прибором склонившийся над столом и мычащий в такт песне. В руке его был паяльник, и снизу время от времени поднимались флюсовые облачка, разбавляя дым нотками смоляных ароматов.

Наконец владелец соизволил поднять взгляд. Оценив Славу взглядом с головы до пят, он кривовато ухмыльнулся и отложил инструмент.

— Ах, мой любимый контингент, — с хрипотцой проговорил ювелир. — Ну давай, показывай, что там у тебя. Бабкин подсвечник? Цепочка с крестиком?

— Пластинка… из золота.

Ростовщик от такого заявления расхохотался.

— Ох, а я-то думал, сегодня не будет. Ладно, давай сюда свой латунный обрезок, посмотрим. Ну или кусок заготовки, что уж ты там обнёс.

Слава заранее переложил плитку в карман ветровки и сейчас вытащил её. Медленно подойдя к столу, он оставил изделие на оценку. Владелец брезгливо поднял её к глазам, и в этот момент улыбка сошла с его губ. Он перефокусировал взгляд на мальчика, потом обратно. Осмотрев пластинку со всех сторон, увидел следы зубов и усмехнулся.

— Что, не поверил своей удаче, а?

Ювелир откинулся в кресле и выдвинул из стола шкафчик. Недолго пошарившись, вынул чёрный брусок, поводил пластинкой перед ним.

— Знаешь, что это такое?

— Магнит?

— Верно. Знаешь, что магнит не притягивает?

— Золото?

— Ага. Как и кучу всякого прочего. Продолжаем проверку.

Он поводил ладонью вверх-вниз, поджал губы и помотал головой.

— Тяжёлая, зараза. Не, не верю.

Мужичок взял со стола минусовую отвёртку и поцарапал пластинку. Посмотрел через увеличительное стекло и хмыкнул. Затем снова вернулся к ящику, вытащил чёрную банку и пипетку. Подхватил ею небольшое количество прозрачного вещества и капнул на царапину.

— Хм. Чего видишь?

— Н-ничего.

Владелец недоверчиво посмотрел на пластинку, потом на Славу, потом снова на пластинку и вздохнул.

— Вот и я ничё не вижу. Короче. Не знаю уж, где ты нарыл эту штуку, но, походу, и правда золото.

Слава сразу заулыбался. Золото!

— А сколько вы за него дадите?

Мужик сразу посерьёзнел.

— С чего ты вообще решил, щенок, что я тебе чего-то дам?

Сердце ухнуло в пятки.

— Как это?

— А вот так. Спёр откуда-то, а теперь навариться хочешь?

— Это… это моё!

— Ну, было твоё, стало моё.

— Да как? Как…

Слава задыхался от обиды и возмущения, разве что слезу не пустил. Ну не может быть всё настолько плохо. И ведь сделать ничего не получится.

— А если… — вырвалось у него от безысходности. — А если я ещё принесу?

Хмурое лицо ювелира расплылось в улыбке как масло на блине, обнажая несколько золотых зубов.

— А вот с этого, — сказал он и поднял палец вверх, — и надо было начинать.

Лавочник подвинул к себе с края стола электронные весы и положил пластинку.

— Сто пять грамм, едрить меня коромыслом, — выдал он на одном выдохе. — Да уж, сколько работаю, а с таким впервые встречаюсь.

Слава начал отходить, надежда на справедливость вроде возвращалась.

— Ты это, не особо радуйся-то. А то стоит, лыбу давит. Вот это вот, — он поднял плитку, внимательно посмотрел на неё и промычал. — Вот это никак не меньше девятьсот девяносто девятой пробы. Грёбаный пластилин! Я не знаю, откуда ты стащил эту штуку, но её можно пустить только на переплавку — ни в одной прачечной такое не отмоешь! Поэтому говорю сразу: плачу мало.

— С…сколько? — сглотнув, спросил мальчик.

— А сколько ты сможешь достать?

Слава вспомнил связку плиток в мешочке лисопса.

— Ну… несколько.

— Несколько, значит, — повторил мастер и почесал подбородок. — Ладно, смотри сюда, шкет. За эту пластинку даю тебе сорок штук. Если не обманешь и принесёшь вторую, за неё получишь сотку. За третью и последующие буду давать по восемьдесят.

У мальчика от этих слов челюсть отвалилась. Владелец хмыкнул, встал из-за стола и подошёл к сейфу. Со скрипом открыл чёрную металлическую дверь и извлёк толстую пачку тысячных купюр. Отсчитав сорок, вытащил их из резинки, запер остальные, вернулся к столу и протянул Славе. Тот смотрел на деньги как на пламя.

— На, бери.

Стоило дрожащей руке потянуться за богатством, как оно взмыло вверх.

— И запомни, — хмуро сказал ювелир напоследок. — Принесёшь ещё — получишь целую пачку. Усёк?

— Угу, — промычал Слава.

Ростовщик усмехнулся и шлёпнул купюры о его ладонь. Мальчик тут же вылетел из ломбарда. Сердце бешено стучало, дыхание частило. Получилось! У него получилось! Поняв, что в руках куча денег, он тут же принялся рассовывать их по самым разным местам. По всем карманам, в носки, чтобы нигде не было особо много. Это всё, на что сейчас хватило его мыслительного процесса. Такого страха он, наверное, даже во время ограбления не переживал.