Станислав Минин – Камень (страница 7)

– Ну что, внук, показывай свое жилище! – вместо приветствия сказал, улыбаясь, он.

Я посторонился, пропустил деда, закрыл дверь и последовал за ним в гостиную. При появлении деда все находящиеся в гостиной встали, даже Сашка отложил мольберт.

– Позвольте представить вам моего деда, Михаила Николаевича!

Когда все познакомились, дед в моем сопровождении обошел квартиру.

– Скромненько, но для студента пойдет… – вынес он свой вердикт. – Пока не сели за стол, пойдем покажу подарок на новоселье. Прохор, веди!

Мы все вместе спустились на лифте в подземный гараж, где Прохор подвел нас к местам, закрепленным за нашей квартирой. Рядом с «Нивой» моего воспитателя стояла черная «Волга» последней модели с гербами рода князей Пожарских на обоих передних дверях.

– Это Москва, Алексей, и ты должен иметь автомобиль, соответствующий твоему статусу, – серьезно сказал дед и протянул мне ключи.

Машина была просто высший класс! Трехлитровый турбированный мотор, шестиступенчатая коробка-автомат, салон из кожи бежевого цвета со вставками натурального дерева. Это был очень дорогой подарок на новоселье, впрочем, я сразу заподозрил, что эту машину получил бы и так – как правильно выразился дед, статусу надо соответствовать, – но все равно было чертовски приятно! Пока мы с Сашкой лазили по всей машине и громко обменивались впечатлениями, дед и Прохор с улыбками за нами наблюдали, а до Алексии, судя по всему, только сейчас начало доходить, кто у нее теперь числится в соседях.

– Ладно, еще наиграетесь, а то красавица уже заскучала… – непререкаемым тоном сказал дед.

Поднявшись обратно в квартиру, мы наконец расселись за столом и приступили к трапезе. В отличие от нас, то есть меня, Александра и Алексии, пивших слабенькое вино, дед с Прохором употребляли водку. Поинтересовался старый князь и тем, чем занимается моя соседка, на что получил лаконичный ответ – музыкой, который его вполне удовлетворил. Сашка усидел за столом всего минут пятнадцать, после чего опять устроился на диване с мольбертом и вернулся только тогда, когда официант из ресторана доставил горячее.

– Александр, не покажешь нам, чем ты занимался весь вечер? – спросил слегка захмелевший дед.

– Конечно, Михаил Николаевич.

Деваться моему другу было некуда, и он, краснея, развернул мольберт рисунком к нам.

Старый князь аж крякнул и посмотрел на слегка зарумянившуюся Алексию, а мы с Прохором с улыбками переглянулись, готовые к тому впечатлению, которое производит на непосвященных творчество моего друга. С простого карандашного наброска на нас смотрела Алексия, причем Александр сумел передать именно то впечатление, которое она производила при личном общении.

– Да, Александр, сумел ты меня удивить на старости лет! Так образ передать! – одобрительно покивал мой дед и еще раз глянул на Алексию. – Окажи честь князю Пожарскому, нарисуй мой портрет! – сказал он серьезно.

Сашка совсем потерялся. На выручку к нему пришла Алексия.

– Михаил Николаевич, Александр сначала мне обещал портрет нарисовать! – заявила она твердо, но стушевалась под тяжелым взглядом посмотревшего на нее деда.

– А я его не тороплю, готов и подождать. Особенно когда рисуют такую красоту! – Его взгляд потеплел.

– Я нарисую, Михаил Николаевич, обязательно, но я действительно Алексии обещал, – вышел наконец из ступора мой друг.

– Вот и договорились! – продолжал улыбаться дед. – Предлагаю тост – за таланты, которыми богата земля Русская!

Тост был поддержан всеми присутствующими.

Вскоре дед засобирался домой, и я пошел его провожать до его «Чайки».

– Друг у тебя настоящий талант, там говорить не стал, но за свой портрет я ему хорошо заплачу, не сомневайся, я помню твои рассказы, что он из бедной семьи, – говорил мне дед, стоя у открытой двери отечественного лимузина. – А с Алексией этой будь поаккуратней, Лешка, обратил я внимание, как она на тебя смотрит… Непростая девка, ой непростая! – и добавил: – Ну, у тебя своя голова на плечах есть!

Вернувшись в квартиру, я застал Прохора и Сашку с одной стороны дивана, а Алексию с непонятно откуда взявшейся гитарой в руках – с другой.

– До своей квартиры сходила, – показала она глазами на гитару, перебирая струны. – Вы не против, ваше сиятельство?

– Мое сиятельство не против, – с улыбкой и в таком же тоне ответил я.

Девушка спела несколько романсов, два из которых – «Бессонница» и «Воспоминание», по ее словам, широкая публика еще не слышала. Голос певицы звучал настолько проникновенно, передавая все оттенки эмоций, что хотелось то радоваться, то сопереживать, то плакать. Когда Алексия отложила гитару в сторону, в гостиной еще долго стояла тишина.

– Нет слов… – произнес Прохор, глаза у которого подозрительно блестели.

– Спасибо! – смущенно улыбнулась девушка и повернулась в мою сторону. – Алексей Александрович, благодарю за приглашение, я замечательно провела время! Прошу меня простить, но завтра мне очень рано вставать.

Она поднялась с дивана, подхватив гитару. Мы все поднялись вслед за ней.

– Это вам спасибо, Алексия, что украсили своим присутствием наше новоселье! – на правах хозяина ответил я за всех.

Сашка схватил свой рисунок и протянул девушке.

– Это только набросок. Могу ли я написать ваш портрет, Алексия?

Она с улыбкой взяла набросок, внимательно на него посмотрела и задумчиво сказала:

– Мне казалось, что я ясно дала понять в разговоре с князем Пожарским, что очень этого хочу. Возьмите мой телефон. – Она протянула ему визитку. – Давайте, Александр, созвонимся завтра во второй половине дня и все обсудим?

Когда я это услышал, то почувствовал легкий укол ревности. Виду, конечно, не подал, но было несколько неприятно – Сашка знает ее чуть больше трех часов, а уже стал обладателем номера телефона, заполучить который мечтает добрая половина империи.

Когда Алексия ушла, мы с Сашкой и Прохором посидели еще около часа, вспоминая времена, проведенные на Смоленщине, после чего я вызвал своему другу такси и отправил его домой.

– Слушаю, – ответил я на разбудивший меня звонок телефона в восемь часов утра следующего дня.

– Алексей Александрович? – поинтересовался смутно знакомый голос.

– Да. С кем имею честь?

– Полковник Орлов, Отдельный корпус жандармов. Простите, что беспокою так рано, но не могли бы вы подъехать к нам на базу в Ясенево для проведения следственного эксперимента? – спросил он.

– Если это необходимо, Иван Васильевич, – вспомнил я, как зовут графа, – обязательно буду.

– Отлично. Адрес сейчас скину на телефон. И еще, Алексей Александрович, Прохора с собой взять не забудьте.

– Хорошо, Иван Васильевич. Собираемся и выезжаем.

Сборы были недолгими, и вот мы с Прохором на его «Ниве» мчимся по утренней Москве в сторону Ясенево. Со слов моего воспитателя, куда ехать он знал. Дорога заняла чуть больше часа, а затем мы свернули на ничем не примечательную дорогу, ведущую в лес, и метров через триста оказались у больших зеленых ворот. При нашем появлении открылась небольшая калитка и из нее вышел человек в обычном армейском камуфляже без знаков различия, с автоматом наперевес. Сделав нам знак не вылезать из машины, он подошел к водительскому окну.

– Слушаю.

– Мы к полковнику графу Орлову, по вызову, – сказал Прохор.

– Документы?

Вахтер был немногословен. Мы с Прохором отдали ему пластиковые удостоверения личности. Сверив наши лица, охранник вернул удостоверения, шепнул в рацию, висящую у него на плече:

– Открывай! – и обратился к нам: – По аллее прямо, никуда не сворачивая, там вас будут ждать.

Ворота распахнулись, и мы заехали на территорию базы Отдельного корпуса жандармов. Как нам и говорил охранник, мы поехали прямо, пока не уперлись в автостоянку перед большим пятиэтажным зданием, на которой нас ждал граф Орлов, одетый в цивильное, и два незнакомых мне человека, оба в камуфляже.

– Доброе утро, Алексей Александрович! – протянул мне руку полковник, когда я вылез из машины.

– Доброе утро, Иван Васильевич! – Я пожал ее.

– Позвольте вам представить, ротмистр Смолов Виктор Борисович и штабс-ротмистр Пасек Василь Григорьевич.

Сопровождающие графа офицеры обозначили легкий кивок. Точно такая же процедура последовала и с Прохором, после чего Орлов сделал приглашающий жест следовать за ним, и мы направились по одной из боковых дорожек в сторону леса.

– Князь, я немного слукавил, когда сказал вам про необходимость проведения следственного эксперимента. – Граф виновато улыбнулся, хотя раскаянья я не чувствовал. – В деле и так очень хорошая доказательственная база. Мы проанализировали ваши показания, показания вашего воспитателя, тщательно просмотрели записи камер видеонаблюдения… – Он остро на меня глянул. – Если вы не против, князь, мы с моими сотрудниками хотели бы кое-что проверить.

– Что конкретно, Иван Васильевич? – слегка напрягся я.

– Вашу уникальную способность держать ментальный доспех, – ответил он.

– Как вы узнали? – Мне стало очень неприятно от того, что кто-то, пусть и государева спецслужба, лезет в мои личные дела.

– На записях видеонаблюдения видно, что с первым преступником вы столкнулись случайно, и он попытался оглушить вас прикладом автомата, однако вы даже не отшатнулись, да и сам этот удар не причинил вам никакого вреда, – начал перечислять Орлов. – Следующее – невероятная сила вашего удара, которая, если бы на преступниках не было бронежилетов и они в момент опасности не потратили бы все оставшиеся силы на активацию своего ментального доспеха, привела бы к летальному исходу… – Он опять остро на меня глянул, продолжая размеренно шагать в глубь леса. – А ведь эти грабители – бывшие военные, и служили они совсем не в стройбате, а у вас только начальная военная подготовка, пусть даже и не одного проигранного учебного боя… – Он замолчал на несколько секунд. – Скажите, князь, а вы сможете свалить своим ударом вот эту сосну? – Граф остановился перед действительно здоровенным деревом.