Станислав Минин – Камень. Книга восьмая (страница 13)
– Вставай, Алексей! – скомандовал я себе и вскочил с кровати, не забыв глянуть на новые часы, которые показывали одиннадцать с чем-то часов утра. – Некультурно гостей лишать счастья общения с великолепным мной…
Последствия обильных возлияний на протяжении вчерашнего дня и сегодняшней ночи практически не чувствовались, за исключением легкого сушняка, который был оперативно устранен походом в гостиную и употреблением стакана холодненького «Боржоми». Мысленно отдав должное грузинам, прекрасно разбиравшимся не только в виноделии, но и в лечении чрезмерного злоупотребления продуктами оного. Однако рисковать не стал и бутылку «Боржоми» прихватил с собой в ванную комнату.
На первый этаж спускался уже свеженьким и готовым к общению с гостями, но попользоваться этой возможностью у меня не получилось – в гостиную из столовой выбежали оба младших Кузьмина с Машей Михеевой и, не обращая на меня внимания, унеслись в сторону бильярдной. Ясно, подросткам моя компания не особо интересна, насчет же взрослых сейчас выясним.
В столовой наличествовали только мужчины и два младших Михеева, причем сам ротмистр в компании Кузьмина и Пафнутьева сидели за центральным столом с чашками чая, мальчишки там же играли на телефонах, а Прохор с Владимиром Александровичем, отцом Сашки Петрова, стояли у окна и бурно обсуждали поведение и текущие дела упомянутого молодого человека. Наши женщины, как выяснилось, хлопотали в соседней кухне, занимаясь приготовлением обеда.
– Алексей, ты не забыл, что тебе сегодня еще в Кремль ехать? – после обмена приветствиями и поздравлениями с Наступившим напомнил мне Пафнутьев. – Так что, как говорится, ни капли в рот!
– Все помню, Виталий Борисович. Чая-то хоть можно?
– Не возражаю. И позвони отцу, согласуй с ним время визита.
– Хорошо.
С отцом договорились, что в Кремль я подъеду к двум часам дня. Убрав телефон, отправился на кухню, где полюбезничал с нашими дамами, заодно и выяснил перспективы скорого приема пищи – в Кремле мне явно будет не до этого.
– А наши любители кремлевских елок еще не поднимались? – поинтересовался у Михеева, когда вернулся в столовую. – Они вообще когда вернулись?
– В восьмом часу утра, – хмыкнул тот. – Как мне доложили, Рембрандт был в адекватном состоянии, а вот великие князья… – он опять хмыкнул, – в уже привычном, только без… снегурочек, – ротмистр покосился в сторону сыновей. – Кстати, Николаю с Александром сегодня тоже надо в Кремль явиться, родичи их только при этом условии вчера отпустили.
– После обеда выползут, – отмахнулся с улыбкой я, – парни они тренированные, к родичам явятся без следов обильных… утренних возлияний.
Тут как раз закончили свою беседу Прохор с Владимиром Александровичем. Родитель моего друга выглядел очень довольным, а о причинах мне тут же шепнул усевшийся рядом воспитатель:
– Доложился про вложения нашего художественного гения и его возможные профессиональные перспективы на международном поприще после визита французского короля. Владимир Александрович весьма впечатлен.
– Это-то ясно, – ухмыльнулся я, – сам-то как? Доволен новогодней ночью?
– Тихо ты! – «зашипел» на меня Прохор, состроивший «страшную» физиономию. – Катя просто спала у меня в спальне, а я сам на диване в гостиной!
– До свадьбы ни-ни? – продолжал я ухмыляться, а воспитатель кивнул. – Стесняюсь спросить, это было предложено Екатериной или тобой?
– Это подразумевалось, – буркнул он. – И закончили с темой. Когда в Кремль поедем?
– К двум.
– Нормально, как раз успеем спокойно поесть и переодеться.
– Вчерашний костюм только не надевай.
– Это еще почему?
– Тебя в нем будущая жена отправила ночевать в гостиную. Представь, что Романовы с тобой могут сделать? – я сдавленно засмеялся.
– Тьфу на тебя, Лешка! И еще раз тьфу!..
Когда за отцом и довольной подарком Елизаветой закрылась дверь, Мария с Варварой мне заявили:
– Лешенька, ну пожалуйста, ну поехали в Монако! Папа обещал нас у дедушки и бабушки отпросить, если ты с нами поедешь! Ну поехали! Мы и так никуда из этой проклятой Москвы не выбираемся! – сестры явно сдерживались из последних сил, чтобы не расплакаться.
– Какое еще, к черту, Монако? – растерялся я. – Мне отец ничего не сказал, хотя мы с ним успели много чего обсудить, пока к вам не поднялись…
– В княжество Монако! – сестры придвинулись ближе и стали преданно заглядывать мне в глаза. – Кристинка Гримальди сегодня утром на елке всех приглашала…
– С этого места поподробнее! – вздохнул я. – И вообще, Гримальди с Петровым в Питер собирались на каникулах… Если я ничего не путаю…
– Не путаешь, – кивнула Мария. – Но сначала прилетела ее подружка Стефания, которая в Питере уже была, а потом с Викой трагедия случилась, вот Кристинка и заскучала по дому…
Выяснилось, что на самом деле инициатором поездки в Монако являлась хитрая Стефания, которая и «подбила» Кристину на подобные мысли. К этому выводу Мария с Варварой пришли с помощью нашего родителя, устроившего дочерям форменный допрос с выяснением всех подробностей их похода на елку.
– Именно Стеша всем растрепала про возможность поехать, а там и Джузи подключился, особенно напирая на то, что в Монако на каникулы сейчас собирается вся родовитая молодежь Европы.
– И зачем это Стефании? – спросил я, уже догадываясь, какой получу ответ.
– Лешка, – Мария с Варварой улыбались, – а ты догадайся с одного раза!
– Ладно, идем дальше. Кто еще желает поехать?
– Да все хотят, все наши друзья, даже Демидова с Хачатурян вместе с остальными курсантами, но после того, как Петров во всеуслышание Гримальди заявил, что без тебя никуда не поедет, приуныли и поняли – без великого князя Алексея Александровича и нас двоих старшие родичи наших друзей в Монако не отпустят. Вот они и делегировали нас с Варей, чтобы мы тебя уговорили.
– А как же бал?
– Четвертого утром и вылетим…
– Что отец по этому поводу сказал?
– Сказал, что не против, да и тебе надо голову проветрить. Лешка, ну давай, соглашайся! Мы же не так часто тебя о чем-то просим!
А глазки-то какие сделали умоляющие! А мордашки какие просящие! Прав был покойный Бирюков, погорю я на бабах, ой, погорю!
И опять еле уловимый образ Виктории перед глазами…
Комок в груди…
Горькое чувство вины с желанием горы свернуть ради младших сестренок…
Соберись, Алексей! Найди в себе силы хотя бы не соглашаться сразу!
– Сейчас ничего обещать не могу, сестренки. Буду думать.
– Когда ты дашь нам свой положительный ответ, братик? – заулыбались они. – Нам же платьишки надо собирать, купальники, друзей предупредить…
– Крайний срок – завтра вечером. Договорились?
Мария с Варварой переглянулись и дружно взвизгнули, после чего кинулись мне на шею.
– Задушите же!
А про себя подумал: «Сессия закончится, выпрошу у Пафнутьева толкового психиатра, пусть доктор мне мозги на место поставит! Иначе эти две чертовки так и будут мной вертеть!»
– Лешенька, а твоя Панцулая нам понравилась, милая девочка! – заявила Мария, когда они с Варей успокоились и сели обратно на диван. – Только вот я не поняла, почему с ней Демидова так возится? Я бы на месте Женьки этой Елене глазки выцарапала.
– У Демидовой приказ Панцулаю опекать, – хмыкнул я.
– А еще какие-нибудь пояснения будут? – Маша сделала вид, что недовольна.
– А надо? – опять хмыкнул я.
– Конечно надо! Мы с Варей очень переживаем за Аню Шереметьеву! А ты опять заводишь интрижку на стороне! Еще и демонстративно свою пассию в наш круг вводишь! – Теперь хмурилась и Варвара. – Алексей, мы понимаем, что тебе на репутацию плевать, подумай хотя бы о Елене и о том, каково приходится бедненькой Аннушке!
– Панцулаи – дальние родственники Пожарских, – улыбнулся я, вспоминая тот разговор с отцом. – Таких пояснений, надеюсь, вам будет достаточно, сестренки?
Они опять переглянулись и кивнули с тем же недовольным видом:
– А предупредить не мог? Мы-то уже себе напредставляли всякого!
– Чтобы все в училище узнали и принялись носиться с Леной как с принцессой?
– Мы бы никому не сказали!
– А любимой подружке Аннушке, чтобы она, бедняжка, не переживала? А Дюше Долгорукому? А Инге с Наташей по секрету всему свету? А Жене Демидовой с целью поставить ту на место?
– Ты злой, Лешка! – «обиделись» они. – Твои беспочвенные инсинуации очень сильно нас ранят! – и уже гораздо «теплее», да еще и с активными взмахами ресницами. – Но вот если соберешься с нами в Монако, мы, так и быть, готовы тебя простить, любимый братик, и все забыть…
– Любимый братик, так и быть, подумает и завтра к вечеру сообщит вам свое положительное решение. А теперь, любимые сестренки, прошу меня простить, надо поздравить с праздником любимых дедушку и бабушку…
– Как сам, внучок? Отошел? – сходу спросил император.