Станислав Минин – Камень. Книга восьмая (страница 12)
А вот и заставка на плазме пошла, появился мой царственный дед в строгом костюме, и наши мужчины, «стрельнув» пробками, стали разливать по бокалам французскую шипучку, предварительно охлажденную «умельцем». Выслушав проникновенную речь императора, поздравившего подданных с наступающим 2021-м годом с соответствующими пожеланиями, дождались боя курантов и под радостные «С Новым годом!» чокнулись бокалами и принялись обниматься.
Минут через десять, когда гости успокоились, Михеев предложил всем выйти на крыльцо и посмотреть приготовленный дворцовыми салют, что мы, собственно, и сделали, а Прохор с Маргаритой Викторовной тихонько отправились выбирать нашим принцессам подарки.
Дворцовые постарались – салют удался на славу! Особенно на фоне «жиденьких» всполохов, сверкавших в соседних кварталах! Хотя местами было что-то похожее на наше светопреставление, но только похожее. Детишки, на которых с трудом надели шубки и дубленки при выходе из дома, орали и визжали от восторга, молодежь не отставала, а взрослые выражали свои чувства улюлюканьем и криками «Ура!» и «С Новым годом!». Короче, удовольствие получили все и после окончания салюта вернулись на второй этаж, чтобы выпить и закусить.
Тут наступило время звонков родным и близким. Первым, кого я набрал, был дед Миша, до которого удалось дозвониться только с третьего раза, за ним последовал отец, передавший трубку сначала сестрам, а потом и царственным деду с бабкой.
Я такой был не один – все вокруг потихоньку занялись своими телефонами, кто разговаривал, а кто и строчил сообщения. Эпистолярным творчеством пришлось заняться и мне, отвечая на многочисленные поздравления от друзей и приятелей. Отвлечь меня сумел только Прохор, сообщивший, что для вручения подарков принцессам все готово, и добавивший:
– Позвони князю Шереметьеву, сообщи, что виновные в похищении его внучки унич… наказаны, а мы пока детям подарки вручим.
Кивнув, нашел контакт князя и набрал его. Разговор получился скомканным – глава рода Шереметьевых хоть и явно обрадовался известиям, но все равно посчитал своим долгом принести мне соболезнования по поводу гибели Виктории.
Убрав телефон в карман, я принялся наблюдать, как носятся счастливые дети с врученными подарками, а подростки постарше с трудом скрывают радость, и вздохнул – хоть у них все в порядке, а жизнь пока кажется такой простой и понятной. Ага, вот и до остальных очередь дошла – Прохор подходил ко мне соответствующими нарядными пакетиками.
«Церемония» вручения подарков напоминала награждение орденами и медалями – воспитатель просто вкладывал мне в руку нужный пакет, а я его дарил с соответствующими пожеланиями под хлопки присутствующих. Как мне показалось, все остались довольны, в том числе и я – часы Patek Philippe мне очень понравились!
– Это от нас всех, в том числе и от Романовых. Хватит время на телефоне смотреть, – именно с таким комментарием Прохор лично застегнул на моей руке стальной браслет часов, – пора привыкать к взрослым игрушкам. С Новым годом, сынка!
Сам воспитатель под бурные аплодисменты получил самый настоящий бердыш аж 17-го века. В каких музейных запасниках Пафнутьев добыл сию редкую вещицу с потемневшим от времени древком, не знаю, но Прохор был безмерно счастлив! Виталию Борисовичу подарили какую-то дорогущую аквариумную рыбку, Михееву – выполненную по спецзаказу в лабораториях Тайной канцелярии рацию, стилизованную под обычный телефон, а Кузьмину моднявую кепку из кожи питона и кожаный же плащ в тон. Сашка Петров стал обладателем дорогущего набора красок, мои братья и Джузеппе получили стильные ножи из Златоустовской узорчатой стали.
И опять зазвучали праздничные тосты, поздравления, полилось шампанское и зазвенел счастливый детский смех, которого этому дому так не хватало. А потом были традиционные пельмени с маслом, уксусом и горчицей под водочку и снова тосты с поздравлениями.
Около двух часов ночи, когда маленьких детей уложили спать, наша молодежь принялась уговаривать меня поехать с ними на елку к Кремлю, но я отказался, ссылаясь на усталость. Проводив их, вернулись на второй этаж.
– Как мне показалось, все прошло в духе славных семейных праздников, – Прохор разливал по бокалам коньяк.
Вином для дам заведовал Пафнутьев, который кивнул:
– Отлично все прошло, но завтра своих спецов вызову, пусть после французской… делегации весь дом проверят.
– Мы сами справимся, Виталий Борисович, – чуть поморщился Михеев.
– Сами так сами… Шампанское это, кстати, редкостная дрянь! Сколько раз пил, а так и не распробовал.
– Согласен, – это был Кузьмин. – «Моёт» мне нравится больше, да и среди наших игристых вин достойные марки имеются.
– И коньяки французские жестковаты на мой вкус, – поддержал обсуждение воспитатель, разливавший как раз Courvoisier. – Вот армянские – самое оно.
– Поддерживаю, – кивнул Петров Владимир Александрович.
– Дареному коню, как известно… – улыбалась супруга Пафнутьева, Елизавета Прокопьевна. – Дорогие мои, хватит брюзжать! Как старички древние, ей-богу! Давайте уже лучше за что-нибудь выпьем, а то вас будет не остановить.
Этим практически семейным кругом мы просидели еще около двух часов, после чего разошлись по своим покоям – Пафнутьевым выделили «дежурные» помещения на третьем этаже, Петровы отправились в комнаты сына, уехавшего на елку с братом, Кузьмины пошли к «себе», где уже спали маленькие Прохор с Виталиком, а воспитатель отвел меня в сторону:
– Лешка, ты не будешь против, если Катя у меня переночует? – мялся он.
– Конечно, нет.
Я еле сдерживал себя от смеха – вроде взрослый уже мужчина, а о подобных вещах спрашивает!
– Ну, мы пойдем тогда… Спокойной ночи!
Алексия тоже заметила все эти «нелепые телодвижения» Прохора, как и то, что Екатерина ушла с ним под ручку в сторону, противоположную лестнице, и, войдя в наши покои, тут же со мной обсудила эту «новость». Не забыла она примерить и подаренные украшения и получила от меня заверения, что она на свете «всех красивей и милее». Потом был подробный рассказ про общение с «такими обалденными и шкодливыми» младшими братьями, закончившийся просьбой с ее стороны:
– Лешенька, ты же сделаешь так, чтобы Проша с Виталиком жили с нами?
Я вздохнул и повел себя очень некультурно – ответил вопросом на вопрос:
– А когда ты со своим родным отцом нормально общаться начнешь?
– Мне требуется еще какое-то время… – теперь вздохнула уже она.
– Знаешь, Лесенька, – я подсел к ней ближе и обнял, – жизнь слишком коротка, чтобы обижаться на своих близких. И недавние события это доказали. Согласна?
– Да уж… Завтра с… отцом поговорю, обещаю.
– Ваня, я не смогу здесь жить! – тихонько выговаривала Наталья Вячеславовна мужу, следя за тем, чтобы не разбудить спящих в соседней комнате детей. – Подумать только, под одной крышей с тремя великими князьями, один из которых будущий император! А эти принцессы! Где я, простая девушка с окраины Москвы, и где они? А этот дворец? Мебель антикварная, посуда из дорогущего фарфора, аж трогать страшно!
– Чего ты опять начала, любимка? – улыбнулся колдун. – Все же хорошо прошло, царевичу ты точно понравилась.
– Понравилась? – она всплеснула руками. – Да у меня от твоего царевича мурашки по всему телу бегают!
– Как при нашей с тобой первой встрече? – хмыкнул Иван.
– Еще сильнее! – нахмурилась она. – Я же тебе говорила, бабушка меня многому научила, в том числе и людей видеть. Твой царевич и без приставки великий князь выше нас всех на пару ступенек стоит! Выше всех, кого я в жизни видела!
– Это я и без тебя знаю, – вздохнул колдун. – Редкий талант!
– И это тоже, Ванечка. Но такого переплетения доброты, смелости, благородства, самопожертвования и звериной злобы с жестокостью и мстительностью я еще не встречала!
– Только не нагнетай, Ната! – поморщился тот. – Лучше о детях подумай. При царевиче они получат самое лучшее образование, общаться будут только с правильными детьми, а уж когда я выслужу потомственное дворянство…
– Как там в «Трех мушкетерах» пелось: «Святая Катерина, пошли мне дворянина?» – заулыбалась супруга. – Хорошо, Ванечка, ради сыновей я попробую потерпеть твоего жуткого царевича, но ничего не обещаю.
– Умница ты моя! А как тебе Алексия?
– Светлая девушка, старшей сестрой будет хорошей.
– Лаконично. А Прохор?
– Старшей сестры из него не выйдет.
– А если серьезно?
– На тебя дружок твой очень похож, тоже после войны весь поломанный остался.
– А Виталя?
– Такой же. И, несмотря на привычную маску невозмутимости, перед тобой и Прохором испытывает постоянное чувство вины. Может, из-за того, что вы с Белобородовым самых близких на той войне потеряли, а он нет.
– Может… А Михеев тебе как?
– А завтра об этом можно поговорить? – хмыкнула она.
– Ну, я же соскучился по своей ведьмочке! – Иван «пустил» в ход руки. – С кем мне еще такие разговоры разговаривать?
– Я не ведьма, а знахарка! – И шлепок по мужниным рукам. – Ведите себя прилично, мужчина! Дайте хотя бы это тесное платье снять. И диван застелите, пока я с застежками вожусь…
– Будет исполнено, ваше знахарство!..
Глава 4
Проснувшись уже в новом году, первым делом я