Станислав Минин – Камень Книга тринадцатая (страница 9)

— Вечерняя морская прогулка на арендованном катере, государь. Наши клиенты опять перепиваются, на катере начинается пожар, взрывы газовых баллонов. Попытка спастись вплавь заканчивается для загулявших фигурантов трагедией: они дружно захлебываются и тонут. Пару трупов со следами ожогов для достоверности мы с помощью морячков Варушкина подкинем французской береговой охране.

— Уже лучше, Прохор Петрович. А третий вариант?

— С нашими клиентами, государь, поработает Иван Олегович. Что касается гарантий… При всем уважении, это вам только к Ивану Олеговичу.

Император кивнул и перевел взгляд на Кузьмина:

— Иван Олегович, а вообще без трупов мы можем обойтись? А то не хочется лишний раз смертный грех на себя брать. И так ради интересов богоспасаемой Родины все тут нагрешили — дальше некуда…

— Можно и без трупов, государь, — с готовностью заявил колдун. — Уверяю вас: клиенты о Чуде помнить не будут от слова совсем, находясь в полной уверенности, что они же сами икону и отправили в Москву для полной реставрации.

Царственный дед расплылся в улыбке.

— Чудно, Иван Олегович! Предлагаю так и поступить. Свят?

— Отличный вариант! — с довольным видом кивнул патриарх. — Но у нас осталась еще одна проблема — Кристина Гримальди. Если Александра я уже успел немного узнать и молодой человек не склонен к болтовне, то вот его невеста…

— Да уж! — буркнул дед и повернулся ко мне. — Алексей, что скажешь? Ты принцессу лучше знаешь.

— Предлагаю никакого лишнего воздействия на девушку не оказывать — Александр может смертельно обидеться, — а просто описать Кристине те последствия, которые ждут ее будущего мужа, если она кому-нибудь проговорится о случившемся. Особенный упор в разговоре с ней стоит сделать на деятелях из Ватикана, которые обязательно захотят с помощью Александра поработать уже со своими святынями. Общаться с Кристиной, по моему скромному мнению, должна моя любимая бабушка. — Я повернулся к императрице и как можно шире ей улыбнулся. — Уверен, бабушка найдет правильные слова для принцессы Гримальди, да и авторитетом она для Кристины пользуется огромным. Я же на беседе тоже поприсутствую и проконтролирую, чтобы соответствующий посыл до сознания девушки все-таки дошел.

Царственный дед, дождавшись согласного кивка патриарха, кивнул уже сам.

— Годится. Теперь по нашим следующим мероприятиям. После того как Иван Олегович закончит работу с батюшками и реставраторами, икону требуется срочно отправить в Москву, и сделать это надо сегодня вечером. Никому из Романовых я это поручить не могу — отсутствие любого из нас тут же заметят остальные члены правящих родов и начнут задавать неудобные вопросы, особенно на фоне предстоящих помолвок, — поэтому вывоз иконы на родину поручается князю Пожарскому.

Дед Миша вытянулся:

— Будет исполнено, государь! Дозволено ли мне будет выбрать сопровождающих?

— Выбирай, Михаил Николаевич.

— Белобородов, Кузьмин и тройка дворцовых во главе с Валерой, замом Владимира Ивановича, фамилию его запамятовал…

— Крестьянинов фамилия штаб-ротмистра. Выбор одобряю и утверждаю. По поводу самолета, — царственный дед посмотрел на сына, — Александр Николаевич сейчас отдаст соответствующие распоряжения. Вопросы?

Высказаться решил мой родитель, но не по поводу самолета до Москвы:

— Надо бы Петрова от реставрационных работ подальше держать. От греха… А то еще что-нибудь… вытворит, а нам разгребать.

— Хорошее замечание, — кивнул дед. — Свят, это на тебе, ты Петрова привлекал к реставрационным работам, тебе и отлучать.

— Сделаю.

— Еще вопросы?

Тут решил вмешаться уже я:

— Деда, у меня вопрос. Вернее, у меня вопрос к тебе и его святейшеству. Что с деньгами? Я имею в виду гонорар Александра за проделанную работу.

Великие княгини Екатерина Васильевна и Наталья Николаевна с огромным интересом наблюдали за тем, как сразу засмущались от вопроса племянника император с патриархом. Тем более что оба славились своим далеко не кротким нравом и не терпели никакого давления со стороны. А тут…

— Кто про что, а вшивый про баню! — буркнул государь. — Сколько я должен, вымогатель ты малолетний?

Племянник широко улыбнулся.

— Деда, о каком вымогательстве идет речь? Ты лучше меня знаешь: точнее расчеты — дольше дружба. Лично я собираюсь из китайских денег отдать Шуре двадцать миллионов.

Император возбудился:

— Какие двадцать миллионов, Лешка? Ну, миллион, ну, три, ну, пять!

— Деда, не жадничай! — продолжал улыбаться Алексей. — У Шуры скоро помолвка и свадьба! А еще ему надо достойно содержать целую принцессу Гримальди!

— Хорошо, дам десять.

— Деда!

— Пятнадцать.

— Давай мы эту цифру умножим на два.

— Хорошо, вымогатель, получит твой дружок тридцать миллионов! Вернее, получит не сам Шурка, а его отец — Владимир Александрович. Удовлетворен?

— Вполне. Спасибо, ваше императорское величество! — Племянник слегка поклонился и повернулся к патриарху. — Ваше святейшество, готов услышать ваше щедрое предложение!

Святослав поморщился.

— Побойся Господа нашего, сын мой! Нашел с кого деньги проклятущие просить! Сами только на пожертвования добрых людей и влачим скудное существование! Буквально выживаем!

Алексей хмыкнул:

— А кому я совсем недавно карточку заветную пожертвовал, размер суммы на которой позволяет влачить далеко не скудное существование?

— Попрекать подобным низко, сын мой! Кроме того, упомянутая сумма уже расписана до копеечки.

— Ваше святейшество!

— Могу дать пять единиц.

— Ваше святейшество!

— Десять, подлый ты вымогатель! И ни копейкой больше!

— Тогда следующее чудо встанет вам гора-а-а-аздо дороже.

— Сколько ты хочешь, ирод? — В голосе Святослава появились нотки обреченности. — И не наглей, заклинаю тебя! Не забывай, что ты в храме!

— Двадцати, как вы изволили выразиться, единиц будет вполне достаточно, ваше святейшество.

— Грабитель! Как есть грабитель! Ладно, получит твой Петров от меня двадцать миллионов, — тяжело вздохнул патриарх.

А великие княгини обратили внимание на то, с каким довольным видом переглянулись после этих слов Святослава меж собой Романовы, даже император с нескрываемой гордостью смотрел на «малолетнего вымогателя»…

— Искренне благодарю вас, ваше святейшество! — Я обозначил поклон. — Реквизиты счета для перечисления я вам предоставлю в самое ближайшее время.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — буркнул недовольный патриарх.

Он говорил что-то еще, но я его не слушал: чуйка подсказывала, что к храму приближались сильные гости. Система оповещения сработала не у меня одного: закрутил головой Ванюша Кузьмин, а подполковник Михеев прижал пальцами к уху динамик рации.

— Государь, у нас гости, — доложил дворцовый. — Наблюдаем кортеж Бурбонов и Гримальди.

— Твою же!.. — выдохнул царственный дед и обернулся к иконостасу, где стояла Кристина. — Лопухнулись же на ровном месте! Надо было сразу девку расспросить, не сообщила ли она о произошедшем родичам, а мы!.. Планы тут строим, обставляемся, а Гримальди с Бурбонами уже в курсе! Так, родичи, — дед обвел присутствующих тяжелым взглядом, — быстро накидываем варианты! Вовик, прикажи своим, чтобы задержали гостей на входе!

— Так точно, государь!

Судорожные попытки найти выход из сложившейся непростой ситуации закончились практически ничем, за исключением предложения моего родителя:

— Уверен, ни Гримальди, ни Бурбоны не захотят, чтобы Чудо случилось именно в православном храме у них под боком, а не в каком-нибудь католическом костеле. На это и надо давить, отец. И вообще, это мы им одолжение сделаем, если икону в Москву увезем. А еще лучше выйдет, если они тебя сами начнут уговаривать убрать икону из Ниццы.

Я сразу же вспомнил недавние наставления Кузьмина по поводу предстоящего общения с Бланзаком и даже не удивился: школа у родителя и колдуна была явно одна. Старшие Романовы тоже поддержали цесаревича:

— Коля, Шура реально дело говорит. А под это ты еще чего-нибудь с католиков проклятущих стряси.

Царственный дед кивнул с довольной улыбкой, расправил плечи, величаво махнул рукой в сторону Михеева и вальяжным тоном заявил:

— Вова, можете пропускать наших дорогих гостей. Сейчас я им такое представление устрою — обхохочутся!

Начало «представления» оказалось несколько смазанным: взвинченная Кристина не выдержала и рванула к появившимся в дверях храма отцу и деду, нарушив тем самым торжественность встречи трех глав правящих родов. Что уж она там рассказывала родичам, я не слышал, но, судя по активной жестикуляции девушки, разъяснять моему деду если что-то и придется, то самую малость. Так и получилось: князь Монако с наследником и оба Людовика вскоре оказались перед иконой Николая Чудотворца и на несколько минут выпали из окружающей действительности. Когда же Гримальди и Бурбоны пришли в себя, то первым делом решили подозвать к себе Шуру Петрова, так и стоявшего около иконостаса. Однако этой вредной во всех отношениях инициативе активно воспротивился мой царственный дед, буквально потребовавший адресовать все имеющиеся вопросы именно ему, а не и так находящемуся в стрессе молодому художнику. Вопросы последовали, и тут уж императора было не остановить — Петров точно не имеет к произошедшему никакого отношения, все мы стали свидетелями Чуда Господнего, и буквально через пару-тройку дней храм откроется, а благая весть о Чуде разлетится по всему миру. Дед настолько разошелся, что даже потребовал от старшего Людовика перечислять пять процентов от всех будущих доходов гостиничного бизнеса Ниццы на нужды храма Николая Чудотворца, потому что паломников со всего мира приедет столько, что из курортного места город превратится в настоящий религиозный центр, а люди наконец поймут, что православие является настоящей, истинной верой!