Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 39)

— Ваше величество, — вздохнул я. — Вы нагло и цинично врете, прекрасно зная, что ваш покорный слуга, как и присутствующий здесь же господин Кузьмин, без труда отличают правду от лжи! Еще вы в курсе, что мы с господином Кузьминым способны заставить вас говорить правду, и ничего, кроме правды. Хотите по-плохому?

Георг что-то почувствовал в моей интонации — я видел это по его глазам и не только.

— Вы не посмеете, — прошептал он.

— Еще как посмею, — ответил я спокойно. — Думаете, вы у меня такой первый, кто поделку из золота на башку нацепил и искренне поверил, что поймал Бога за яйца? Видали мы лилипутов и покрупнее! Так что решайте сами, ваше величество: либо вы рассказываете нам все добровольно, либо я помогаю вам стать откровенным. В первом случае вы сохраняете лицо, во втором — нет. Минута пошла.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине да где-то вдалеке, за окнами, бьет Биг-Бен, отсчитывая первые минуты нового часа. Георг молчал. Его лицо, еще минуту назад бывшее маской оскорбленного достоинства, теперь осунулось и посерело. Король Англии, «запертый» моими стараниями в клетке собственного тела, смотрел на меня глазами загнанного в угол зверя — еще не побежденного, но уже понимающего, что бой проигран.

Наконец он заговорил. Глухо, едва слышно, словно каждое слово приходилось вырывать из себя силой:

— Да, это был мой приказ.

Я ничем не показал, что его признание хоть что-то для меня значит, но во избежание разного рода недопонимания решил уточнить:

— Ваше величество, при всем уважении, но мы вас не слышим. Повторите громче, пожалуйста.

— Да, это был мой приказ, — уже более внятно произнес Георг.

— Спасибо! А теперь мы хотели бы услышать подробности.

Король вздохнул:

— Еще в Монако… после того как вы — русские — фактически уничтожили сложившийся финансовый и энергетический миропорядок, который мы всей Европой строили долгое время… а потом поставили Савойских буквально на колени, — Георг говорил, не поднимая глаз, — я отчетливо понял, что следующей целью будет именно Англия. Не Германия с Францией, не Италия с Польшей, а именно Англия… Этого нельзя было допустить. Главным же проводником и символом новой внешней политики России выступали не ее внешнеполитическое ведомство, не крупные русские холдинги, не сами Романовы, а именно ты, Алексей. — Георг поднял глаза и посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью. — Именно ты, Алексей! Ты как тот черт, выскочивший из табакерки: слишком опасен, непредсказуем и запредельно эффективен. Мне нужны были гарантии. Гарантии того, что Британия сохранит свое влияние, свои позиции. И когда мои люди вышли на этих четверых…

— Ваше величество, — перебил я, — давайте пройдемся по всей цепочке. Мне нужны имена, должности, страны. Слушаю внимательно.

Георг покорно начал перечислять требуемое, причем говорил он равнодушным, совершенно безэмоциональным тоном — клиент «созрел» и готов был «колоться до жопы», потому что понимал: другого выхода ему не оставили.

Ни одно из перечисленных имен знакомо мне не было, но это не страшно: ПГУ, ГРУ и наши дипломаты, я уверен, в самое ближайшее время всех перечисленных злодеев установят и возьмут под плотный контроль. А дальше… Дальше будет видно, особенно на фоне тех сведений, которые нам удастся «вытащить» из тех четверых колдунов, что сейчас «отдыхают» в королевской приемной.

— Продолжайте, ваше величество, — поторопил я Георга, когда тот сделал небольшую паузу.

— Мы оговорили условия. Они получили аванс. Половину. Остальное — после… после завершения.

— После нашей смерти? — уточнил я с кривой улыбкой.

— Да.

— Исполнители давали вам гарантии достижения результата?

— Никаких, — вздохнул король. — Они согласились лишь попробовать… И гонорар запросили просто гигантский, да еще и с условием, что аванс в любом случае не возвращается.

— Какие наглые и беспринципные наемники! — не удержался я от язвительного комментария. — Как они вообще посмели требовать деньги у главы прославленного рода Виндзоров!

Георг никак не отреагировал на мою колкость, а я повернулся к остальной группе и получил от Прохора с Ваней одобрительные кивки — главное, за чем мы вообще приперлись в Лондон, не только было озвучено вслух, но и записано на телефон.

— Что ж, ваше величество, — снова повернулся я к Георгу, — за добровольное признание ваш рассказ вполне сойдет. Благодарю за откровенность! Теперь же предлагаю перейти к следующим вопросам сегодняшней повестки дня. Ваше величество, с какой целью вы держите при себе четверых колдунов? Неужели после первого неудачного покушения вы все же решили довести до конца свои намерения по уничтожению рода Романовых?

— Что ты, конечно же нет! — вскинулся Георг, а моя чуйка подтвердила: король не врет. — Я… мы разрабатывали превентивные акции, — вздохнул он. — Против тех, кто намеревается переметнуться из страховой компании «Ллойд» к вашей страховой в Монако. Вы же сами понимаете: страхование всегда было нашей вотчиной. А теперь вы, русские, со своим демпингом… Как говорят американцы: бизнес, ничего личного.

— Бизнес, значит… — хмыкнул я. — А наших ответных шагов вы не опасались? Вы, ваше величество, уже должны были понять, что в свете новой доктрины внешней политики Российская империя с вами церемониться не стала бы.

— Вы не оставили нам выбора, — буркнул Георг. — И если вы будете себя вести как слон в посудной лавке, громя и ломая все существующие правила и сложившиеся связи, очень скоро вся Европа выступит против вас единым фронтом.

— Уже боюсь, — опять хмыкнул я. — И сразу хочу вас обрадовать, ваше величество: лично я искренне придерживаюсь крайне радикальных взглядов на взаимоотношения Российской империи с Европой, и только влияние моих старших родичей останавливает меня от общения с вами, вырожденцами, только и исключительно на языке тотального насилия. Так что вы, ублюдки европейские, каждодневно молиться должны за здравие моих царственного деда и отца. И не думайте, ваше величество, что проживание на острове и некоторая удаленность от Европы защитит вас в очередной раз от неприятностей — в случае обострения ситуации я, так и быть, наплюю на указания старших Романовых и еще раз лично нанесу вам визит. Вы меня услышали, ваше величество?

Георгу не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть:

— Услышал.

— Очень на это надеюсь, ваше величество. Теперь задам следующий вопрос, касающийся небезызвестной вам баронессы фон Мольтке. Это ваши люди прессовали баронессу?

— Мои.

— Конечная цель этих действий?

— Баронесса развела слишком уж активную посредническую деятельность между европейским деловым сообществом и вами, русскими. Подобные действия совсем не в интересах Британии. Вот мы и хотели помешать, заодно подставив под вас немцев…

Георг не врал, но у меня сразу возник логичный вопрос:

— Ваше величество, но и у нас, и у немцев сразу же возникли даже не подозрения, а уверенность в виновности англичан. Чего вы так топорно сработали?

— Времени на подготовку более изящной комбинации катастрофически не хватало, вот и готовили акцию в большой спешке.

— Ясно. Что еще запланировали? — потребовал я. — Нам надо что-то знать? — Георг молчал, и я решил давить дальше: — Ваше величество, не вынуждайте меня прибегать к крайним мерам!

— Хотели графа Петрова-Врачинского с семьей хорошенько напугать… — выдавил из себя король. — По сообщениям агентуры, родственники графа со всей Европы уже собирают некую коалицию и через графа планируют активно лоббировать свои интересы как в сфере энергоносителей, так и в финансовой сфере и страховом бизнесе. По предварительным подсчетам наших аналитиков, стоимость предполагаемых контрактов, в которых посредником может выступить граф, на порядок превышает те суммы, где посредником может выступить баронесса фон Мольтке.

Георг замолчал, а я невольно повернулся к группе и встретил многозначительные взгляды: не зря, значит, цесаревич и Отдельный корпус жандармов так возбудились по поводу Петровых-Врачинских! Но допрос следовало продолжать.

— И что, ваше величество? Заканчивайте уже свою мысль!

— От акции устрашения решили воздержаться, — поморщился король. — Последствия для Англии выходили слишком уж непредсказуемыми: Петровых-Врачинских защищают и Романовы, и Гримальди с Бурбонами, да еще сам граф успел подружиться с принцем Гогенцоллерном… А еще ты, Алексей, мог не вполне… адекватно воспринять… акцию против семьи своего лучшего друга…

— Правильно вы все рассчитали, ваше величество! — осклабился я. — Я вас за Петровых порвал бы на ваш собственный флаг!

Тщательно подавляемая до этого холодная ярость внезапно вырвалась наружу, и я сам не понял, как оказался рядом с Георгом, сжимая его шею рукой.

— Сука! Мразь! Тварь! — заорал я на родном языке, не обращая внимания на хрипы короля и его выпученные, наполненные ужасом глаза. — Акции он планирует! Стратег хренов! Но ничего, бл@дина английская, сейчас я тебе наглядно продемонстрирую, как настоящие акции проводятся!

— Сынка, твою налево! — заорал мне в ухо Прохор, одновременно пытаясь оторвать мою руку от шеи Георга. — Приди уже в себя! Ты же все дело запорешь!

Даже не слова любимого воспитателя, а его присутствие рядом произвело на меня эффект холодного душа: ярость мгновенно улетучилась, оставив после себя лишь тяжелую усталость. Разжав пальцы и убрав руку от шеи продолжавшего хрипеть короля, я тряхнул головой и обратился к Прохору: