Станислав Минин – Камень. Книга 14 (страница 9)
— Ощущения были аналогичные, — пожали плечами они, и Владимир добавил: — Нам механизм подобного замещения лидера круга тоже непонятен, но очень интересен. Особенно на фоне плачевного ментального состояния нового лидера круга. Может, сказались наши прежние опыты в этой сфере?
— Вова, говори понятнее! — нахмурился Ванюша. — Ты имеешь дело с одним профессиональным сапогом, хоть и с богатым опытом оперативной работы, и с отмороженным студентом-недоучкой! А не с высоколобыми доцентами кафедры прикладной механики! Вот и выражовывайся яснее!
— Хорошо-хорошо! — Батюшка с улыбкой кивнул. — Я имею в виду аналог мышечной памяти. Если совсем просто, то у нас в прошлом уже был неоднократный общий опыт организации круга. Почему бы не предположить, что за несколько раз успел сформироваться… типичный сценарий или протокол этой самой организации? Как рефлекс. И в этом сценарии Алексей рефлекторно всегда главный. Невзирая на его текущее ментальное состояние. Теперь понятно?
— Понятно… — протянули мы с Ванюшей, и последний добавил:
— Как версия — принимается. Но все равно, коллеги, терзают меня смутные сомнения — уж слишком жестко царевич именно что подавил мою волю… Ладно, с этим будем разбираться потом. Сейчас же предлагаю самому виновнику торжества описать свои действия и ощущения в круге, потому что лично я толком ничего не помню. — И колдун пихнул меня локтем.
— Да, Алексей, нам бы тоже хотелось знать подробности, — присоединился к Ванюше батюшка Владимир. — Потому что положительные изменения видны невооруженным глазом.
— Да какие там подробности! — отмахнулся я. — Сначала был только круг из вас троих, и вашу работу по правке моего доспеха я чувствовал достаточно хорошо. Мы даже с Иваном Олеговичем успели это обсудить. А потом…
Кузьмин перебил меня:
— Потом я предложил включить тебя в состав круга. Ты, царевич, согласился, ну, я и потянул тебя в круг… Больше ничего не помню… — Он вздохнул. — Вот с этого моего «не помню» и рассказывай!
Я почесал затылок.
— Да рассказывать-то толком нечего, потому что все происходило в точности как и в прошлые разы. Как по рельсам! Или, если использовать терминологию батюшки Владимира, как по типовому сценарию: хоп, и я уже вполне привычно нахожусь во главе круга!
Ванюша, прищурившись, оглядел меня и решил уточнить:
— Странности при этом… переходе были? Визуальные или звуковые? Может, ты чувствовал что-то необычное?
Я помотал головой.
— Не-а… Мгновение, и сознание захлестывает уже достаточно привычное чувство огромной мощи.
— Ясно, — кивнул колдун. — Давай дальше.
— А дальше я начал править свой доспех, ну и так увлекся, что чуть вас всех не погубил. — Я кое-как поднялся с такого удобного дивана и обозначил поклон. — Еще раз приношу свои самые искренние извинения, коллеги! Прошу понять и простить!
За коллег ответил ухмыляющийся Ванюша:
— Будешь должен, твое императорское высочество! Тем более результат достигнут. — Он указал мне на грудь, видимо, подразумевая доспех. — А остальное — частности!
— Спасибо! — Я упал обратно на диван. — Вы мне лучше расскажите, в каком состоянии мой доспех сейчас, а то я ни хрена не чую и не вижу.
— Ты весь в здоровенных шрамах, царевич! — посерьезнел Кузьмин. — А шрамы, что вполне естественно, именно на тех местах, где у тебя раньше были пробоины. Значит, наши с батюшками страдания были не зря! Денька через два, когда мы в норму придем, да и ты чуть оклемаешься, надо будет процедуру с кругом повторить…
Если Владимир после этих слов Ванюши только поморщился, то вот Василия аж передернуло!
— Да ничего страшного не случится, святые отцы! — хмыкнул Кузьмин, глядя на батюшек. — Царевич будет с нами нежен! — повернулся он ко мне. — Царевич, ты будешь нежен?
— Буду! — кивнул я.
А Ванюша продолжил:
— Кроме того, регулярное — в качестве тренировки — создание круга пойдет нам всем только на пользу. С точки зрения повышения профессионализма, конечно же… — Кузьмин опять хмыкнул и приосанился. — Есть и еще один немаловажный аспект, коллеги: умереть во славу великого князя из рода Романовых, даже на тренировке, не только ваша святая обязанность, но и огромная честь!
Если Владимир уже привык к юмору Ванюши и улыбался, то вот Василий пока проникнуться не успел и поглядывал в мою сторону с плохо скрываемым страхом. Улыбались и мои братья, а вот Прохору все эти смеhуечки колдуна, видимо, уже надоели.
— Ванюша, харэ батюшек пугать! — прикрикнул он. — Вова с Васей сегодня уже и так натерпелись! Мы все натерпелись! Спать пора, а ты все веселишься! Заканчивай балаган!
— Все-все, Петрович! — Колдун, на лице которого читалось довольство, поднял руки в защитном жесте. — Я же любя! Шутканул чутулю, разрядил обстановку! Чего ты возбудился-то?
— Ванюша! Не беси меня!..
— Все-все! — Колдун принял нарочито покорную позу, внешние проявления которой сводились к опущенной голове и сложенных руках на коленях. — Вернемся к нашим баранам. Так, про круг я уже сказал, а теперь… Царевич, а на темп ты пробовал переходить?
— Пробовал. — Я кивнул. — Первый раз — сразу как очухался в больничке, но у меня ничего не получилось, да и самочувствие резко ухудшилось. И второй раз — сразу после нашего с вами круга… Тоже ничего не получилось, но последствия в плане ухудшения самочувствия были не такими тяжелыми. Я бы даже сказал, что вполне терпимыми.
— Ясно… — задумчиво протянул Ванюша. — В первый раз ты на темп переходил и с дырявым доспехом, и со рваной энергетической решеткой. Во второй же раз — с нормальной решеткой и с заплатками на доспехе… М-да… А еще ты не видишь и не чуешь ничего?
— Так точно.
— Так вот, царевич, когда я только приехал в больничку и тебя увидел, ты был без защиты и без свечения, присущего только колдунам. Понял, о чем идет речь?
— Понял.
— Моих сил хватило только на восстановление твоей решетки, но и после этого ты не светился. А вот когда мы с батюшками организовали свой круг, тогда я и увидел твое свечение, хоть и слабое. Именно этот факт и навел меня на мысль о включении тебя в круг. Сейчас же свечение у тебя усилилось, и его видно невооруженным глазом. — Кузьмин вздохнул. — Чего нельзя сказать о твоей защите, царевич. Мне даже как-то непривычно наблюдать всегда
За Ванюшей с дивана поднялись и батюшки, встал со стула и Прохор. Уже на выходе из каюты воспитатель обернулся и обратился ко мне:
— Сынка, не забывай, что тебе корабельный доктор наказал: будет плохо — зови. Мы рядом.
— Хорошо, папка, — пообещал я.
Как только мы с братьями остались одни, Коля подошел к бару и достал из холодильника початую бутылку водки.
— От нервов, — наполнил он две рюмки. — Тебе, Лешка, с учетом принятых лекарств, не наливаю: ну его от греха…
Я только отмахнулся и невольно дернулся — в кармане завибрировал телефон, сигнализируя о входящем сообщении. «Привет! Не спишь?» — писала мне младшая сестренка Елизавета. «Привет! Пока нет», — ответил я. И тут же последовал вызов по видеосвязи. Ну ок, положительные эмоции мне сейчас не повредят! Особенно перед сном. Принять вызов!
— А-а-а-а-а!!! — долбанул мне по ушам девчачий рев.
Причем, судя по картинке на телефоне, ревела Елизавета не одна, а в компании таких же заплаканных Марии и Варвары.
— А-а-а-а-а!!! — увидев меня, еще сильнее завыли девушки.
— Что случилось? — спросил я, перебирая в голове варианты самых страшных событий, которые могли произойти на родине.
— А-а-а-а-а!!!
— Да что случилось-то⁈ — стараясь перекричать вой сестер, повысил голос я. — Можете нормально сказать⁈
В этот момент за моей спиной пристроились Коля с Сашей, и их появление в кадре как будто бы чуть успокоило девушек. Первой обрела способность говорить Варвара:
— Ле-ешка, ты нас не лю-юбишь! — прохныкала она. — Со-овсем не лю-юбишь!
Данная сентенция явилась спусковым крючком для новой истерики сестер, и из динамиков телефона вновь слышалось дружное «А-а-а-а-а!!!», но теперь уже с подвываниями, а экран показывал девушек, не забывавших прикрывать зареванные моськи ладошками.
Твою же бога душу мать!!! И почему они решили, что я их не люблю?
Из нас троих с Колей и Сашей в этой ситуации не потерял присутствия духа только последний:
— Девок, походу, жестко клинит! — высказал он свое авторитетное мнение. — Сейчас успокоятся, и последуют упреки с подозрениями! А потом тебя, Леха, обязательно на что-то разведут. Не знаю, как вы, а трезвым я это все воспринимать не способен. Коля, тебе еще налить?
— Налить.
Минуты через три рев сошел на нет, и на меня, как и предупреждал Александр, посыпались эти самые упреки и подозрения:
— Алексей, — с обидой смотрела на меня Мария, вытиравшая бумажной салфеткой глаза, — нам рассказали, что ты ночью по своей дурости ввязался в очередную авантюру! Смертельно опасную авантюру! И чуть не погиб! Тебя в реанимации с того света вытащили!