Станислав Март – Колония. Роман-утопия (страница 5)

–А с чего? Я с Аллой при ней и расплачивался. Больше я её и не видел. А что касается её обустройства, так Света и не знала ничего. Так спать спокойнее.

–Это верно.

За окном начался снег. Он падал ровным слоем на разгорячённые капоты автомобилей, таял и заставлял водителей включать дворники.

–Хорошо-то как, – мечтательно протянул Игорь.

–Да, – Вадик взглянул на друга, прибавил газу на жёлтый свет и не заметил, как навстречу им выскочила пара блёклых фар КАМАЗа…

-И что нам делать? – спросила Марина.

–Не знаю, – голос Михаила приглушался невероятным давлением сверху, – А где Серёжа?

–Он у мамы, – Марина вздохнула, – Слава не стал его забирать. И маме позвонили. Вот она его и…, – она села и положила руки на стол.

–Марин, – начал Михаил, но замолчал – говорить было не о чем, но самое главное – незачем. Она разглаживала неровности клеёнки, а он зачарованно следил за её движениями.

–Нам надо, наверное, гроб…, – Михаил остановился: так это звучало грубо и цинично.

–Я не знаю. У нас денег нет, – она повернула к нему лицо, в глазах у неё стояли слёзы, – Нам не на что хоронить сына!

–Марин, ну, – он подошёл к ней и обнял за плечи, – Пусть денег нет, мы… как-нибудь, но… завтра придётся куда-то ехать… заказывать.

–Да, – она опустила свою ладонь на его руку, – Завтра. Как до него дожить?

–Когда это случилось? – удивляясь самому себе, спросил Михаил.

–Врачи сказали между четырьмя и пятью. Это предварительно… На футболе он не был. Я звонила тренеру. И… ты не виноват. Он сам решил… Вот, – она залезла в карман халата, достала оттуда скомканный листок бумаги и передала его мужу, – Прочти, – Михаил взял его, расправил и кое-как (какой у их сына был детский почерк) расшифровал: «Мама и папа, простите меня за всё-всё-всё. У меня нет причин умирать. Я просто обязан. У меня такое чувство, что мой срок закончился. И я ухожу. P.S. Я вас люблю и Серёжу тоже». У Михаила выступили слёзы.

–А почему ты его не показала врачам?

–Наш участковый разрешил оставить нам его письмо себе. Зарегистрировал – и всё, – Михаил осторожно сложил записку вчетверо:

–Держи, – Марина вслепую нашарила её и положила обратно в карман халата.

–Ты спать хочешь?

–Нет, Марин. Я… наверное, не смогу заснуть, – он снова сел рядом с ней.

–Я тоже.

–Как ты себя чувствуешь?

–Миша, ну, как я могу себя чувствовать? – она обернулась к нему, – Наш сын покончил жизнь самоубийством! И ты меня ещё спрашиваешь? Я жить не хочу…

–Но Марина… Я тоже…, – Михаил выдохнул, – Я тоже.

–Чёрт, да лучше б я умерла…

–Марин, не надо. Пожалуйста. Так мы его не вернём. И вообще… никак не вернём. Нужно, видимо, просто дальше… как-то стараться. Серёжку растить.

–И что мы ему скажем? Что его брат повесился?

–Я не знаю. Можно сказать, что он уехал на обучение на космонавтов, и будет смотреть за нами сверху…

–На космонавтов?

–Ну да, – снова воцарилась тишина.

–Зачем он это сделал? – опять наполнила звуками комнату Марина.

–Я сам ничего не понимаю. Вроде бы… Ну, ладно, жизнь у нас была не самая сладкая. И мы не миллионеры, но ведь это не повод…

–Милиционер спрашивал о проблемах в школе и со сверстниками…, – Марина выдавливала из себя фразы.

–И что ты сказала?

–А ты не знаешь сам?

–Я думаю, что не было ничего такого.

–Не было… Как будто он всё нам рассказывал… Он не только с тобой не общался, но и со мной. Я просто делала вид…

–Ты хочешь сказать…

–Я ничего не хочу сказать. Просто я устала, мне плохо и у нас больше нет сына. Это всё, что я хочу сказать…

Столкновение получилось лобовым. Основной удар пришёлся на двигатель. Игорь наблюдал, словно в замедленной съёмке, как сминался капот, как трескалась и лопалась краска на нём, как что-то паром вырвалось наружу, сжигая снежинки, оказавшееся рядом. Потом треснуло стекло, сразу в нескольких местах. Паутинки расползлись в стороны и взорвались. Подушки безопасности медленно надулись, их обоих кинуло на них, Игорь даже успел ощутить недостаток воздуха. Всё это сопровождалось невыносимым скрежетом и воем, взламывавшим барабанные перепонки. Затем ногу его вывернуло, голова ударилась обо что-то твёрдое, но вдруг всё стало мягким и податливым, и он потерял сознание…

На месте происшествия работала бригада медиков и дорожный патруль. Пришлось вызывать службу спасения, чтобы вынуть из-под обломков и искорёженной груды металла тело Вадика, уже бездыханное и отправляющееся на тот свет, и ещё живого, но сильно искалеченного Игоря…

Игоря спас водительский опыт Вадика и его быстрая реакция – он успел серьёзно понизить скорость, прежде чем напороться на КАМАЗ. Как обычно бывает в таких случаях, Вадик не успел отвернуть от себя приближающийся грузовик, а потому удар получился ровно по центру. Мотор повело в его сторону, и он был раздавлен его массой. И всё было бы относительно хорошо, если бы не ГАЗель сзади, которая протаранила джип и лишила Вадика шансов на выживание. Управлявший грузовиком молодой человек отделался лёгкими ушибами. И так как больше в его кабине никого не было, то и никто не пострадал. А в ГАЗели водитель поломал ключицу.

Игоря отвезли в Склиф. Хирурги прокорпели над ним много часов подряд, но всё-таки сумели вернуть его в более-менее приличное состояния. Для этого потребовалось наложить гипс на ногу и на бёдра, сшить порванное лёгкое и кое-где подлатать кожу и сухожилия. Его определили в палату, поставили капельницу и оставили приходить в себя.

По телевизору показали короткий сюжет. Репортёр был скуп на комментарии, отметив лишь, что, по-видимому, виноватым был водитель КАМАЗа, хотя сидевший за рулём джипа, скорее всего, был пьян, но окончательное решение будет выносить суд. Презентация нового ночного клуба в тот вечер провалилась…

Игорь очнулся на следующий день. Наркоз ещё толком не прошёл, и он почувствовал какую-то необычную невесомость. Веки слиплись, так что он приложил усилия, чтобы их открыть. В палате был сумрак. Он попытался пошевелиться, но не смог – слабость ощущалась во всех органах. Игорь обвёл взглядом комнату. Ровно посередине доступного ему обзора высилась его нога, покоящаяся на растяжке, белая, вся в гипсе. И тут же на него накатила картина аварии. Два луча света, вся последовательность событий. Он закрыл глаза. Хотелось плакать, но зрачки были сухими. Игорь открыл рот. Язык прилип к нёбу, но он выдавил из себя невнятный хрип. И только потом услышал, как что-то ритмично пищало.

–Слава Богу, вы очнулись, – сказала вошедшая медсестра. Она была чуть полновата, но ещё довольно привлекательна, несмотря на свой возраст.

–Ахххх, – ответил Игорь.

–Вы лучше молчите, – она зашла за пределы его поля зрения, – Вам надо расслабиться и отдохнуть. Вы молодец, – она снова появилась перед ним, – В таких случаях редко кто выживает. А посмотрите на себя, – она улыбнулась, – Просто красавец. Вот мы вас подлатаем, и вы будете как новенький, – она умолкла на пару секунд, улыбка исчезла с её лица, – К сожалению, мне надо вам сообщить, что жена к вам не придёт. Она…, -медсестра подбирала слова, – Слишком занята.

–Вот сволочь, – подумал Игорь.

–Но вы не переживайте. Она освободиться, и сразу навестит вас, – в её словах звучало сомнение, она и сама не верила в то, что говорила, – А пока я вас оставлю, а вы поспите. Сон – лучшее лекарство…

Спать не хотелось, да и не моглось. Михаил и Марина чувствовали незримое и неосязаемое присутствие сына. Сына, повесившегося на дверной ручке. Всю ночь они просидели на кухне, перебирая в своей памяти всё, что было связано со Славой. Изредка возникала беседа, но тут же тухла, не в состоянии продолжаться из-за неспособности обоих сказать что-то дельное. Они по очереди успокаивали друг друга, переходили на повышенные тона, но быстро снижали обороты, понимая, что это бесполезно.

Затем пришёл рассвет, блёклый и тусклый. Михаил позвонил своему начальнику, предупредил, что не появится сегодня на работе. Марина приготовила завтрак, но он не полез в горло. Они выпили чая, и Михаил, захватив с собой брошюру, оставленную врачом, и всю наличность, ушёл.

–Это ещё не всё, – почему-то кружилось и маячило в его голове, – Столько всего надо сделать.

Его машину занесло снегом. Он завёл двигатель, вынул щётку и очистил стёкла от налипших снежинок. После этого он сел за руль и расплакался. По-прежнему по городу гулял снегопад, по-прежнему дворники обметали лобовое стекло, по-прежнему просыпались люди в своих согретых за ночь постелях, и только Славы больше не было с ними. Он сейчас лежал в морге, располосованный скальпелем в целях выяснения причины смерти.

Михаил глянул в брошюру, вычислил ближайший адрес и включил первую передачу. Колёса скрипели, металл неохотно согревался, но автомобиль послушно набирал ход и катил в заданном направлении.

Через полчаса он оказался на месте, среди различного вида и формы гробов, выполненных из самых разнообразных пород дерева и даже пластика. Со вставками металлов, с ручками, инкрустированные драгоценными породами и камнями, с вентиляцией и кондиционером, с окошками, для сожжения, ударопрочные, открывавшиеся наполовину и полностью и т.д. На полу стояли венки с траурно-чёрными лентами с выражениями скорби от родственников, знакомых и друзей, а также надгробные плиты, увековечивавшие прах покойных. Овальные, прямоугольные, круглые и всевозможными способами искривлённые рамки под фотографию усопшего красовались в витринах. Было и многое другое, чего Михаил замечать не желал, а потому выпустил из своего поля зрения. Услужливый молодой человек провёл его в демонстрационный зал, много говорил, учтиво выражал своё соболезнование и посоветовал недорогой гроб и небольшой памятник, а также пообещал помочь найти место на кладбище, заполнить необходимые бумаги, и рабочих, чтобы выкопать могилу.