Станислав Лем – Млечный Путь № 2 2021 (страница 11)
В издательстве Али неплохо знали, поэтому Рон и попросил его об этой услуге: отнести рукопись редактору. А там подумали, что мой сын не только принес этот текст, но и написал его.
Наверное, он рассматривал эту случайную возможность как шанс, пропуск в тот мир, который его манил и который оказался на расстоянии одной лжи. Он знал, что эту рукопись никто, кроме него и Гилберта, не видел, а самому Гилберту эта возможность уже была ни к чему. Это не мое мнение, я просто попытался представить, что думал Али.
Я даже не представляю, откуда Паттерс мог узнать всю эту историю, но он стал звонить сыну Георга Ренке, уговаривая его встретиться и обсудить одну важную проблему. Они встретились. Скорее всего, Паттерс предложил Альберту заплатить некоторую сумму, чтобы он мог забыть все, что об этом знает. Но молодой Ренке вдруг, видимо, понял, что совершил ошибку, а, может, его оценка собственного поступка оказалась и более жесткой, поскольку он приговорил себя к высшей мере наказания. Он сказал отцу, что поедет в Германию отдохнуть и сменить обстановку. Там он снял небольшую комнатку на окраине Бремена и однажды ночью привел свой приговор в исполнение.
- Он оставил мне письмо, - после продолжительной паузы продолжил свой рассказ Ренке, - даже не письмо, а совсем короткую записку. Я помню и вряд ли смогу забыть этот текст: "Прости меня, папа, ты хотел, чтобы я стал просто порядочным человеком, я же хотел стать поэтом, у нас с тобой ничего не получилось"
Дальше все было настолько понятно, что можно было и прекратить тягостный допрос. Но все было проговорено до полной ясности. Ренке была невыносима мысль о том, что Паттерс будет жить, а его мальчик - нет. Ренке следил за Паттерсом, и ему удалось заманить журналиста в свой дом, пообещав компромат на владельца крупного издательства. Лори чувствовал, что может попасть в ловушку, но не устоял перед соблазном.
Рассказы
Кирилл Берендеев
ДЕТОНАТОР
Черт меня дернул зайти в то кафе. Потянул цепкой лапой, потащил за собой, вляпал в историю, от которой до сих пор внутри комок холода. Хотя не зайди я туда, наверное, было б хуже. Не только мне, всем.
Я возвращался с допроса свидетельницы по делу убитого вчера антиквара Первитина, милая бабулька больше толковала о жизни, чем о том, что увидела в окно. За час разговора дело так и не продвинула. Да, видела кого-то, смутно, надеть очки не успела, вроде бы одного из тех гавриков, фото которых я показывал. В итоге мне пришлось ретироваться, не солоно хлебавши; я двинулся вниз по улице, рассчитывая немного передохнуть, прежде чем отправляться в отдел. Вот тут и появился черт. Заманил в кафе, многолюдное, да и время раннее для перекуса, всего-то полдень. Мог бы потерпеть. Но поддался, зашел.
Народу в кафе набилось человек двадцать, все места заняты, кроме двух - у клозета, ну кто туда сядет, и возле мужчины в темном блейзере, в очечках с козлиной бороденкой как у Троцкого, с тонкими нервными пальцами. Я вперился в него взглядом и похолодел. Пятаков. Быть этого не может. Захотелось ущипнуть себя, настолько его появление казалось немыслимым.
Хотя да, он и сам по себе личность невероятная. Известный бомбист, устроивший и в нашем городе, и в других, включая обе столицы, немало терактов, Пятаков лепил взрывчатку буквально на ходу, кажется, он всюду с собой таскал пластид и детонаторы. А потому взрывы гремели то в торговом центре, на перекрестке, возле мэрии, то в одном городе, то в другом. Его несколько раз брали в кольцо, кажется, блокировали наверняка, но всякий раз ему удавалось каким-то мистическим образом ускользать. Последний раз он убил двоих моих товарищей, Кольку и Серегу, как раз и занимавшихся - на подхвате у ФСБ - неуловимым взрывателем. Пятакова и прозвали Детонатор, уж больно хорошим, неподражаемым специалистом являлся в этом черном деле. Второго такого сыщи.
Я вздрогнул, увидев невыносимо знакомое лицо. Куснул губы, но тут же перевел взгляд на хозяйку кафе, заказал двойной эспрессо и сэндвич с индейкой посочнее. Пока тот подогревался в микроволновке, отправил сообщение Игнатову, возглавлявшему следственную бригаду городской прокуратуры. Тот ответил незамедлительно - одним только вопросительным знаком. Я потребовал вывести народ из кафе, а сам, получив заказ, с подносом направился к бомбисту.
Кажется, тот ждал кого-то. Устроился в самом углу, с улицы и не видно, разве что из дома напротив, да и то не с первого этажа. На свободном месте лежала сумка, дорого же я дал, чтоб узнать ее содержимое.
Внутренне вздохнул и выдохнул, подходя. Пальцы тряслись, но кажется, сумел собраться у столика. Выдавил улыбку, или ее подобие. Кивнул на сумку.
- Не занято? А то и податься некуда.
Пятаков впервые глянул на меня, глазки оценивающе пробежались сверху вниз и впились в поднос. Он кивнул.
- Пока нет. Садитесь.
- Ждете кого?
- Садитесь, садитесь. Видимо, уже не жду.
Номер Игнатова я включил, едва только получил заказ. Надеюсь, начальник слышит каждое слово. Повесил наушник на левое ухо. Он хоть и черный, но заметный.
Детонатор увидел. Но почему-то не подал виду.
- Что слушаете? - спросил только, когда я угнездился на скрипнувшем деревянном стуле. Невольно улыбнулся, у него самого в ухе торчал такой же аппарат. Пятаков плохо слышит или сейчас с кем-то связывается? Если сказал, что не ждет, да, наверное. Надо дать понять Игнатову, чтоб отследил сигнал, ну хотя бы попытался вычленить. Сейчас всем посетителям пойдут эсэмэски с разного рода предложениями, суть которых останется одной - немедля покинуть кафе. Как бы только бомбисту не получить такую.
- "Скорпионс", старую добрую классику рока. Вы как к ней? - ответил я, разглядывая его персону. Пятакова в лицо никто не видел, вернее, те, кто умудрялись это сделать, покоились с миром. Как и мои товарищи, пытавшиеся его задержать, мир их праху. Не знаю, я ли на очереди или пронесет. Жутковато, конечно, вот так размышлять, но сколько его пытались изловить, только мы два года, а до того? Лет пять, как минимум. И никто не знает, ни откуда он взялся, ни кто он, ни чем занимался прежде. Чистый лист. Даже фамилия его и та досталась нам во время налета на съемную квартиру, где он проживал и откуда минут за пять до нашего визита, как назло, ушел. Будто почувствовал или предупредил кто. Ведь неизвестно и это - один ли работает и как достает бесконечные брикеты пластида и детонаторы. Покупает через даркнет или с кем-то сговаривается, всякий раз с новым.
Там, на съемной квартире, нашли его паспорт гражданина Белоруссии и фото некоего Пятакова Ильи Львовича - средних лет мужчины с черной, как смоль, густой шевелюрой и аккуратными бачками, прикрывающими уши. Сейчас передо мной сидит лысеющий фанат Троцкого, имеющий каштановые волосы и седеющую бородку. Не очень похож, но ошибиться я не мог. Он. Слишком долго разглядывал паспорт Детонатора, слишком внимательно изучал, чтоб ошибиться.
- Вполне. Сам иногда прислушиваюсь, - Пятаков усмехнулся тонкой улыбкой уверенного в себе человека. - Не сейчас, правда, - заметил, что я увидел его наушник. - Но временами. Мне больше, что потяжелее нравится "Металлика" или "Экцепт".
- А "Раммштайн"?
- Почему нет, у них отличный новый диск. Слышали?
Разговорил. Уже хорошо. Игнатов прорезался в ухе, сообщил, что сообщения начали расходиться по посетителям кафе. Мне не видно, конечно, как завсегдатаи уходят, но как звонил колокольчик над дверью, я слышал.
Пятаков внимания на это не обращал, сосредоточился на своей чашке недопитого латте. Помешивал соломинкой, высматривая что-то, потом перевел взгляд на меня, спросив о немецкой группе. Я немедля согласился, особо отметив видеоклип "Дойчлянд". Он кивнул, столько смыслов, все и не разгадаешь. Можно по кадрам разглядывать.
- Некоторые так и делали, - тут же заметил я. - В комментариях куча версий. Читали, наверное.
- Предпочитаю сам ребусы разгадывать. А тут такой заманчивый.
Он снова улыбнулся, ехидно, что ли. Будто понял, кто перед ним. Я похолодел.
Пятаков убивал, тщательно готовясь, но временами проявляя изящество и мастерство профессионала, иногда в ситуации, в которой, кажется, вовсе невозможно приметить не то, что взрывчатку, но даже холодное оружие. И убивал очень аккуратно, стараясь, чтоб окружающие не пострадали. Было это его пунктиком или просто шиком мастера, трудно сказать. Зам мэра Спасопрокопьевска он так и убил: к машине на перекрестке, подъехал неприметный мотоцикл, байкеры, кто на них сейчас внимания обращает. Шлепнул по крыше и тут же рванул дальше. А через пару секунд бронированную машину просквозил взрыв термитной бомбы. От Дементьева только прах остался, а вот водитель вышел из больницы через две недели. И до сих пор неясно, Детонатор ли это был, или кто другой на его предложение откликнулся. Мне всегда казалось, он действует в одиночку, никому не доверяя. Может, и в тот раз. Тем более, Дементьев человек пуганый, на него уже трижды криминал совершал покушения, пытались взорвать на даче, на работе, обстреляв по пути авто. Он вооружился до зубов, нанял тьму телохранителей - и что те могли сделать, сидя в соседней машине и беспомощно глядя на происходящее?