Станислав Лем – Млечный Путь № 2 2021 (страница 10)

- Не знаю, поможет ли это нашему расследованию, - заметила я, - но неплохо бы разыскать эти дома и выяснить, кто их владелец. И тогда, возможно, мы получим ответы на вопросы, которые прямо вытекают из этой странной комбинации фактов.

- Я бы хотел, чтобы вы сформулировали эти вопросы, просто чтобы сравнить впечатления и выводы.

- Хорошо, - не стала возражать я и перечислила: - Во-первых, что это за строения? Где они находятся? Как эти снимки связаны с тем, что случилось с Лори Паттерсом? Да и связаны ли? Почему Лори отправил письмо, адресованное комиссару полиции, в редакцию журнала, с которым, насколько я понимаю, не так уж часто сотрудничал? И сам ли он это сделал?

- Это, что называется, вопросы навскидку, - усмехнулся Эрик Катлер.

- Я понимаю, что появятся и другие загадки.

- Вот именно, но в конверте есть еще кое-что.

Я настолько была уверена, что пара сложенных вчетверо стандартных листов почтовой бумаги - это письмо Паттерса, что, увидев вместо этого документ о купле-продаже дома и флигеля, не сразу сообразила, что я держу в руках.

- Ах, комиссар! - в сердцах воскликнула я. - Вы же все поняли. И зачем вы меня морочили так! У вас есть не просто улики, есть объяснения и доказательства. - В моем тоне, возможно, впервые за все время нашего сотрудничества и дружбы, ясно зазвенела обида.

- Не торопитесь с выводами, - спокойно возразил Эрик. - Объяснения и доказательства чего? Да, я могу, как и вы сейчас, с большой долей вероятности предположить, кем и как был убит журналист Лори Паттерс, но почему? Или зачем? Мотив! Я надеялся на вашу интуицию, на какую-то деталь, не упущенную вами, но не замеченную моим замыленным полицейским взглядом. Отбросьте свои эмоции и подумайте!

- Извините, Эрик, вы, конечно, правы. - Я задумалась, но буквально на несколько мгновений. - Перед нами не весь документ, а лишь его часть. Начало и конец договора отсутствуют, мы не знаем пока ничего о тех, кто этот договор заключил. Нет на этих листках и регистрационного номера. Не думаю, что убийца надеялся, что мы не получим эти сведения, но он, судя по всему, пытался выиграть время.

- Вы забываете, что конверт получен не от того, кто убил. Эти улики мы получили фактически от жертвы.

- Значит, Лори понимал, что рискует, но надеялся переиграть того, кого опасался, - предположила я.

- Именно так я сейчас и думаю, Паттерс был авантюристом. Но подстраховался, как ему виделось, на все случаи. Где-то он допустил ошибку, чего-то не учел.

- Достаточно ли у нас материалов, чтобы запросить у суда доступ ко всем его письмам, в первую очередь, к его электронной почте? - спросила я, уверенная, что подобный запрос полиция уже сделала.

- Над этим работают наши специалисты. Надеюсь получить отчет и заключения уже сегодня вечером, - ответил Эрик.

- Есть у меня такое чувство, что надо поторопиться. - заметила я, и комиссар кивнул в знак согласия.

Глава тринадцатая,

в которой мы начинаем получать ответы на свои вопросы.

Первый важный факт мы получили уже через час. Комиссару позвонили из больницы, в которой находился после тяжелого сердечного приступа Салихов. Звонивший врач очень волновался и попросил полицию приехать как можно быстрее, но когда Эрик уже был перед дверью нужной палаты, врач заявил, что на разговор с пациентом он может дать не более десяти минут, впрочем, больше и не потребовалось.

Салихов был очень слаб, но речь его оставалась внятной. Комиссару показалось, что русский редактор продумал каждое слово. Он рассказал, что еще в Москве получил письмо из Сент-Ривера от господина Паттерса с любопытным предложением и обещанием солидного гонорара. Паттерс спрашивал в этом письме, не согласится ли Салихов перевести на русский язык его роман. И если текст ему понравится, не захочет ли он поспособствовать изданию этого произведения в России?

- Вы не путаете, речь шла о его романе? - уточнил комиссар

- Так я его тогда понял, - ответил Салихов

- И он прислал эту рукопись? - спросил Эрик.

- Да, она у меня в компьютере, и я, на всякий случай, скопировал ее и послал на свой электронный почтовый ящик. Все, что вам нужно, как я понимаю, это адрес. Запишите его. Я понял, как это важно, когда выяснил, что присланный мне файл является копией файла Рона Гилберта. Я думаю, что Паттерс не обнаружил этого, поскольку свидетельство об авторстве было зашифровано в средине текста, так делают молодые авторы, и знают это, в основном, издатели. Роман назывался "Калейдоскоп иллюзий".

Дальше все стало раскручиваться, как клубок шерсти, выпавший из бабушкиной вязальной корзинки. Мы получили заключение медэкспертов и данные камер наблюдения, установленных вдоль той части шоссе, по которой могли привезти тело Лори. Стало понятно, что только одна машина вызывает сомнения и подозрения. Это была машина Георга Ренке, того самого свидетеля, кто позвонил в полицию и сообщил о печальной находке.

Зачем он решил засветиться? А разве у него был выбор? Кто-то, возможно, предпочел бы выждать, но Ренке поступил так.

К тому же, у него, полностью отсутствовал мотив.

И, тем не менее, его попросили явиться в полицейское управление для дачи показаний.

На первый взгляд, он вряд ли мог что-то добавить к тому, о чем уже рассказал: и по телефону, и непосредственно тем, кто приехал по его звонку на место происшествия. Но Ренке понимал, что его показания необходимо оформить в виде протокола. Он знал, о чем его могут спросить, и был готов к любым вопросам, кроме того единственного, который ему был задан первым.

- Узнали ли вы убитого, обнаружив его тело? Были ли вы с ним знакомы раньше?

Этот вопрос застал его врасплох. Он не был к нему готов, он играл, как ему казалось, очень хорошо, но не ту роль, которую ему неожиданно предложил комиссар. Паника охватила его. Все ответы, которые он приготовил и тщательно продумал, были совсем не о том.

И он сказал правду.

- Да, я знал, кто этот человек, и чем он зарабатывает себе на жизнь.

Он побоялся бы выдать под протокол стопроцентную ложь, но не это было самым страшным для него, самым болезненным и позорным. Возможно, внутренне Ренке знал, что ему уже не выкрутиться, но он даже не подумал о защите. Он начал свой рассказ, не вступая в борьбу. Не вспомнив о возможности пригласить адвоката, не заботясь о том, что ему было выгодно сообщить сейчас, а что стоило бы придержать до судебного заседания.

Эрик Катлер ни разу до конца этой горькой исповеди не остановил Георга Ренке ни вопросом, ни репликой.

Естественно, я не присутствовала в кабинете комиссара, когда прозвучало это признание. Я имела возможность прослушать его в записи.

- Я очень рано женился. Катарина вошла в мою жизнь с такой страстью и таким ураганом... невозможно было противостоять этой почти безумной любви. И мы были счастливы, счастливы и безмятежны, какими могут быть только юные влюбленные. А когда она мне сказала, что у нас будет сын, ей уже сообщили, что будет мальчик, моя любовь и наше счастье представлялись мне безграничными. Я очень любил жену, я готов был ради нее на все! Но я был молод и неопытен, я просто не знал, откуда придет беда. Мне сказали, что она не перенесла тяжелые роды, я не сразу понял, о чем толкует доктор, не поверил ему и даже не поинтересовался, жив ли мой сын. Говорят, что такое бывает, и мужчины в этом случае иногда даже отказываются от ребенка, считая его виновником своей потери и своей боли. Мне тоже предложили решить, хочу ли забрать мальчика. Этот вопрос показался мне странным, я иначе воспринял случившееся. Всю свою любовь я отдал сыну, я хочу, чтобы вы поняли меня. Не знаю, зачем мне это. Мой сын Альберт. Я называл его Али, просто Али. Он был очень добрым и честным мальчиком. Нет, это не было результатом моего воспитания, он просто был всегда таким. Лет с пятнадцати он увлекся поэзией, сам писал стихи. Я не очень разбираюсь в этом, но мне его стихи нравились. Сразу после школы Али поступил в университет и стал подрабатывать в издательствах, в основном, в небольших и не очень успешных, но это был опыт. Говорят, он стал толковым редактором. Но творчество моего мальчика оказалось невостребованным. Может, время его не пришло, или так уж вышло, что писательского таланта ему не хватало, но написанные им рассказы не принимали ни в один альманах, а роман и вовсе никто даже до конца не захотел дочитать. Это, конечно, его огорчало. Ладно, что-то я сбился с мысли. Он неплохо зарабатывал, еще будучи студентом. Али даже приобрел некую известность среди литераторов в качестве редактора. К нему стали обращаться вполне состоявшиеся авторы. Все шло хорошо. Но однажды его попросил отредактировать рукопись бывший однокурсник. Али решил ему помочь.

Ренке замолчал, чувствовалось, что он с трудом сдерживает себя. Очевидно, он подошел к самому трудному моменту в рассказе.

- Если бы Али пришел ко мне тогда, когда я мог бы его остановить, отговорить от необдуманного поступка, когда все еще можно было исправить! Но он не пришел, он все понимал, но не устоял перед искушением. Помните пару лет тому назад в аварии на большом Сент-Риверском мосту погиб мотоциклист? Это был Рон Гилберт, бывший однокурсник моего сына. Именно Рон написал роман "Калейдоскоп иллюзий". Роман вышел через полгода после гибели Гилберта. И вышел под авторством Альберта Ренке, в издательстве "Вольфганг". Мне кажется, что сначала это была именно ошибка. Рукопись принес в издательство Али, но он не утверждал, что это его текст, а на самой рукописи автор не был указан. Иногда так бывает: цепь нелепых случайностей. Но когда ему позвонил Эркер, главный редактор издательства, и назвал роман очень перспективным, считая, что говорит с автором, а не посредником, мой мальчик не устоял перед искушением. Я не собираюсь его оправдывать, но он был не просто моим ребенком, он был смыслом моей жизни.