Станислав Лем – Млечный путь № 2 2017 (страница 50)
К сожалению, в мире нет НИ ОДНОЙ монографии, посвященной моему ОПУСУ, поскольку НИКТО не способен это сделать, из тех, кто разбирается в ЛИТЕРАтуре, а те, кто от науки, тоже имели с моими книгами большие трудности, хотя и диаметрально противоположные…
Я сказал бы так: С годами я чувствовал растущую обязанность придерживаться рационального порядка, естественного, не писать утопии, трактовать слова
Упреки, касающиеся недостатка индивидуальной психологии и (особенно в США) в том, что у меня НЕТ ЖЕНЩИН, я всегда считал колоссальным недоразумением. При чтении, например, о путешествии Андре{45} к полюсу или «Шестой лагерь» Смита{46} – о неудачном восхождении на Эверест, – или о докторе Ливингстоне{47}, или о Манхэттенском проекте, или о гитлеровской идеологии, или о сталинской, вопросы личностей и их приватных свойств всегда остаются позади, или о них вообще нет речи. Об Эйнштейне я читал очень интересные вещи как о ЧЕЛОВЕКЕ, но НЕ там, где пишут о деле его жизни, а он сам в своей автобиографии описал теорию относительности, а не матримониальные перипетии, так как это было сущностью его жизни, а сущностью жизни моих героев часто являются дела, которые не имеют ничего общего, например, с СЕКСОМ. Может быть, это плохо: не могу категорически спорить с этим! Но плохо это или нет, – я писал ТО, что меня интересовало, а не то, что ищут так называемые антисексисты. В «Робинзоне Крузо», в «Путешествиях Гулливера» нет никаких «эротических штучек», но наверняка сейчас найдутся желающие, чтобы Робинзон спал с Пятницей! Это дух времени, а я ВСЕГДА с духом времени был не в ладах.
КСТАТИ: Где-то в октябре текущего года мы возвращаемся в Польшу на постоянное жительство, только наш Томек останется в Австрии, так как изучает здесь физику, и, может, будем к нему приезжать на каникулы. Здесь царит интеллектуальная пустота, а кроме того, налоговая реформа в этом году направлена на тех, кто зарабатывает индивидуально, и больше всего теряют журналисты, литераторы, актеры.
Я получил, видимо, по ОШИБКЕ, ДВА раза номер 55, а вот тот, со статьей о «Солярис», 56, только один. Прошу поблагодарить Критика – пана Бар-Селлу! Суждения, выведенные из «Солярис», могут НЕ совпадать (и думаю, что НЕ совпадают) с моими личными суждениями – но кого это может интересовать? ГОЛЕМ выражает мои настоящие суждения…
Сердечные пожелания Вам и Вашим близким, Ваш
Ст. Лем
Эссе
Станислав БЕСКАРАВАЙНЫЙ
БИОТЕХНОЛОГИИ БЛИЖНЕГО ПРИЦЕЛА В ПРОЕКЦИИ НА КУЛЬТУРУ
Цивилизация человека решает – среди всех прочих – важнейшее противоречие между чисто биологическим способом существования отдельной семьи и сложными социальными проектами, для которых требуются идеальные «шестеренки».
Оставайся люди в неолите – с бесконечным количеством дичи и неограниченной возможностью найти еще один необитаемый лес – сейчас продолжали мы бы кочевать небольшими племенными группами, все расходясь и расходясь по безграничным континентам…
Будь в основе социальных структур идеальные кадры, то сотни империй, королевств, просто фирм – не разрушились после того, как умерли их основатели, кончились пассионарии и просто люди, помнившие свое голодное детство.
Но до последних десятилетий биотехнологии не могли радикально снять это противоречие, а воздействовали на общество в условно-позитивном ключе. В первую голову – боролись с болезнями и продлевали жизнь. Причем «несколько дополнительных лет для богатых» (по выражению Ф. Броделя) это норма как в Средние века, так и сейчас – Туркмен-баши это сравнительно недавний пример диктатора, умершего в своем дворце от сердечного приступа. Так же биологи занимались обогащением доступной людям флоры и фауны, выведением новых пород – человечество стало лучше питаться за последние столетия.
При всей боязни биологического оружия до сих пор самые страшные эпидемии – оспа, чума, сифилис, грипп – были естественны. Человечество портит себе здоровье в смысле побочных результатов тех или иных достижений. Мы лучше выращиваем табак и коку, от многолетнего применения антибиотиков становятся устойчивее многие бактерии. Но при всех вопросах по происхождению СПИДа – биологическое оружие осталось под сукном. Да, изрядно сократили разнообразие видов.
Это – прошлое.
Теперь нам обещают буквальное отключение механизма старения живой клетки. Даже если не получится «заморозить» организм в одном возрасте – то выращивание органов на замену это уже практически отшлифованная технология. Щитовидная железа, почка, не говоря уже о сосудах или хрящах. Если не выйдет с заменой органов, распечатанных на 3Д-принтерах, то рано или поздно скажут свое слово «стволовые клетки» и вся сумма нынешних биотехнологий. А их – сотни проектов. Абсолютное бессмертие недостижимо, но если медицина продлевает жизнь человека быстрее, чем тот стареет, то смерть превращается в Ахиллеса, который не может догнать свою черепаху.
Это – настоящее.
Среди прочих последствий биотехнической революции уже есть первое, которое обещает серьезные потрясения. Срок жизни людей остановит их естественную смену на ответственных должностях. По факту – среднестатистический управленец столкнется с феноменом бессмертного или почти бессмертного начальника. Фантасты «ближнего прицела» сейчас во многом заняты осмыслением того букета изменений в культуре и социуме, которые за собой повлечет хотя бы биотехнология продления жизни.
Если говорить о целостной картине изменений – то сместится биосоциальное равновесие, служившее двигателем человеческой цивилизации.
Во-первых, обострится проблема многоэтажного человечества, в котором неравенство генетически обусловлено. Тема в фантастике очень старая («Гаттака» – как иллюстрация подобного неравенства), но сейчас стало понятно, что значительная часть мрачных сценариев прошлого была ошибочной.
Теперь нет необходимости сжигать людей в печах или в принудительном порядке отбирать качественных младенцев. Даже массовые насильственные биотрансформации населения, которые описал С. Лем в «Эдеме» – стали бессмысленны. Сейчас общество стало богаче. Если вынести за скобки состояние особо тяжелых кризисов, то прокормить «несовершенных» людей в принципе можно, и даже дать им какую-то работу, своих героев и свою «маленькую и заплеванную Фудзияму» – вполне реально. Инвалиды-колясочники и частично социализированные дауны – тому пример.
Во-вторых – открывается возможность изменять генетический код уже живущего, взрослого организма – это путь к распространению всех «генетических усовершенствований» в обществе. Генетическая трансформация перестанет быть необратимым поступком. Но это лишь подтверждает образ неравноценного общества: при постоянном росте возможностей элиты – многоэтажное разделение вполне реально – начальник всегда на голову умнее, работоспособнее и проживет дольше подчиненного. Достаточно быстро, по историческим меркам, в человеческом(?) обществе появятся как прослойки «новаторов», лихорадочно примеряющие на себя любые усовершенствования, так и «консерваторов» – не имеющих денег на трансформацию. Не просто по душевной склонности к «перепрошивке» генетического кода, но из-за той роли, которую они играют в обществе. Эта роль – специализация – будет определяться набором генов куда больше, чем сегодняшняя профессия определяется задатками, но и поменять набор станет возможно. Специализация организма углубится, и ее будут ограничивать скорее технические стандарты цивилизации: так, увеличив массу тела можно столкнуться с проблемами в транспорте, в размерах дверных проемов и прочности сидений.
И опять-таки образы разделения человечества на разные виды – морлоков и элоев – устаревают. Пребывание человека в социально низком статусе (и на соответствующей ступени умственного развития, заданного параметрами нервной системы) – может быть изменено. Другое дело, что шаг этот может оказаться не по карману данному конкретному оборвышу из кварталов Мумбая или пенсионеру из Калуги.
Но что же мы получаем?
С одной стороны – часть культуры будет трансформирована, чтобы заставить людей учиться всю жизнь. Человек постоянно должен получать новые компетенции, применять свои знания и т. п. Если он узкий специалист – становиться мастером в своем деле, искать новые перспективы. Если его специальность теряет актуальность, то бросать все и учиться с нуля. Такие основания в современной культуре вполне присутствуют – просто бездна произведений о пожилых мастерах, которые решили «тряхнуть стариной» и взять новые высоты в своем деле. Максимально они выражены практически в любом профессиональном кодексе – все время учиться и непрерывно совершенствоваться. Равно много произведений о начале новых времен, когда меняется «цвет времени» и приходится осваивать новые правила игры. Вопрос в том, чтобы довести их до качественно нового уровня: старый анекдот о лозунге восставших рабов «Да здравствует феодализм, наше светлое будущее!» – будет воплощен в планировании жизни каждого человека. Нынешний привычный порядок образование-работа-пенсия – разрушится. Людям придется оценивать каждую приобретенную специальность – сколько лет работать, и когда начинать переучиваться?