Станислав Лем – Млечный путь № 1 2017 (страница 62)

Я будто вышел из наркоза. Как будто кончилось кино. Вернулась тихая суббота, и мысль пришла исподтишка о том, что, в сущности, свобода есть бесконечность поводка. 

АЛЕКСАНДР КРУПИНИН

Ты прости, Мухаббат

Ты прости, Мухаббат. Ты ведь сможешь. Прости. Мы идем очень долго. На нашем пути Раскаленный асфальт и песок светло-желтый и рыжий. Превращаемся медленно в пыль и в труху. Ты и все, кто остался стоять наверху, Долго будете жить, только я никого не увижу. Мне так страшно, родная, здесь царствует зло. Здесь банкиры, убийцы, глотатели слов И какие-то люди еще, потерявшие веру. Беспрерывно кричит проповедник слепой. Все мы движемся вместе огромной толпой. А в отдельной коляске везут революционеров. Я, наверно, смогу написать только раз. Серафимы на почту подбросили нас. А доставят письмо или нет, я не знаю. Мне так стыдно теперь. Я всю жизнь тебе врал, Даже в карты однажды тебя проиграл. Ты молчала тогда, но, конечно, все знала, ? родная. Мухаббат, перепелочка, ты ведь поймешь, Ты отпустишь грехи, ты не вспомнишь про ложь. Время вышло. Я должен уйти в половину шестого. Помолись, помолись за меня, Мухаббат. 5-15, суббота, Дорога на ад, Покосившийся домик почтовый 

ЕЛЕНА КОПЫТОВА

Кукушка

...а кукушка молчит и не будит Лихо, ведь куда спокойней в сухом гнезде, если осень пишет неразбериху проливными вилами на воде. Тракт распух. До города не доехать. Кровоточит небо семь дней подряд. – Не хандри! У нас новый доктор – Чехов. Может, слышал? Правильный, говорят. Небеса зашить журавлиной нитью для него – привычные пустяки. Нас несет нелегкая с ярой прытью по раскисшим хлябям глухой тоски... – это осень. И хорошо, что грустно. Пусть болит похмельная голова! Дом пропах антоновкой и капустой. Гусь пока жирует (до Рождества). Разговоры долгие все насущней. – «Новый барин – старому не чета»... (Старый барин всегда почему-то лучше). До зимы осталась одна верста, да и та утоплена в тучах хмурых... Перетерпим. Будет опять весна. А кукушка молчит, потому что – дура, раз не верит в лучшие времена.

КЛАВДИЯ СМИРЯГИНА

Безумец

Там, где вокруг на сотни верст леса, и небеса свернулись в звездный кокон, где белая от холода луна и синий от теней еловых снег, где до табачной лавки три часа, и триста метров до соседских окон, отдав и получив долги сполна, хотел бы поселиться я навек. Какой там царь, какой там век вовне, кто дергает вселенную за нитки, как матери калечат дочерей, а дети позабыли про отцов,