Станислав Лем – Млечный путь № 1 2017 (страница 61)

Так начинается это стихотворение Гари Лайта, и заданный поэтом чуть торопливый ритм немедленно создает ощущение внутреннего дискомфорта – поначалу легкого. Легкий дискомфорт, будто что-то слегка царапает кожу.

На самом-то деле, дискомфорт не случаен, и к концу стихотворения он не уходит, а, напротив, усиливается.

…На венском вокзале – выбор прост: –  У нас на всех один Холокост...

И – стоп! Так вот откуда дискомфорт. От того, что необходимо выбирать, необходимо сделать выбор.

Это стихотворение – о выборе. О том, что каждому из нас постоянно приходится делать выбор. Мы ведь даже не замечаем того, что и сколько раз в течение одно дня (да что там дня – часа!) нам приходится выбирать. От пустяков (выпить чаю или кофе?), от житейских мелочей (надеть нынче джинсы или шорты, платье или брюки, шубу или куртку?) – и до, казалось бы, более серьезных вещей (куда пойти работать, куда учиться?).

Нет человека, который бы хоть раз в жизни, после какого-то выбора, не задумался – «А что, если бы я свернул не налево, а направо? Вдруг вся жизнь пошла бы иначе?» Вот, скажем, подошли к стене – ее можно обойти справа и слева, мы не знаем, что за ней.

…В другую сторону от стены, на столько в другую, что даже сны, совсем не про общий контур страны…

Мы ли, на самом деле выбираем, как поступить и куда пойти – или нечто вне нас диктует?

Закономерен выбор сторон, порою – невосполнимый урон… …Оставить свой ненавязчивый след, на этом плато, не лишенном бед…

Есть замечательная теория, созданная физиком Эвереттом. Суть ее заключается в том, что ни одна возможность не исчезает. Иными словами: в тот самый момент, когда ты выбираешь утром кофе, рождается вселенная, в которой ты выбираешь чай. И та, в которой ты вообще ничего не пил. И даже та, где ты – увы! – не проснулся утром… Мне кажется, что постоянная, неосознанная догадка о существовании «где-то там» еще одного мира, отличающегося от нашего осуществлением другого выбора, догадка о том, что вселенных множество – именно такая смутная догадка является источником сплина, присущего Поэзии.

Я читал немало литературных произведений, основанных на таком вот фантастическом «эвереттовском» устройстве мира. Прозаические произведения, обычно научно-фантастические.

Но вот стихотворение, которое я только что попытался понять и проанализировать (не очень удачно, наверное), первая известная мне попытка выразить ощущение от «Мультиверсума», от бесконечной тоски о бесконечных нереализованных здесь, но реализованных где-то возможностях, – попытка выразить это ощущение с помощью поэтических образов.

На мой взгляд, очень удачная попытка. Почувствовать, каково это, стоя на этом берегу реки думать о другой стороне моста.

Даниэль Клугер

Кубок Мира по русской поэзии – 2016

ВАДИМ ЗАВАРУХИН

Посвящение Саше Черному

Под утро с ночи на субботу изрядно выпало белил. По свежевыпавшему кто-то четвероногий наследил. Густые снежные туманы – примета длящегося сна. И я, ленивый, кашеманный, стоял у белого окна, глядел на снег, тяжел и липок, на крыши с небом без границ, на урны в шапках взбитых сливок под шоколадной крошкой птиц. Вдруг, оживив стоп-кадр недолгий, донесся пес из-за угла, и птицы, брызнув как осколки плашмя упавшего стекла, взлетели к веткам с проводами. И наконец – проснись, поэт! – вдали возник какой-то дамы недостающий силуэт. За поводком своей собаки она шагала не спеша, как на мелованной бумаге небрежный штрих карандаша. Я шею вытянул и спину, стал недвусмысленно упруг, и верных слов сырую глину размял и выложил на круг идей, преданий и видений. И убеждение пришло, что наконец меня заденет большое конское крыло. Но хвост не сложенной эклоги мелькнул прощально на углу. Увел ее четвероногий куда-то в сливочную мглу. Исчезли зыбкие детали, остановилась голова на полпути, и снова стали обыкновенными слова. И да – моя собачья поза вдруг стала выглядеть смешно.