И для нас это день священный.
Но обманем врагов, евреи,
И ударим по ним немедля!»
Тишиною укрылась крепость,
Три звезды загорелись ярко,
Только звездный свет не рассеет
Темноту над Мединой спящей.
Отвечали евреи скорбно:
«Не нарушим субботы святость,
Пусть уж смерть нам глаза закроет,
Чтоб не жить по чужим законам!»
«Что ж, – воскликнул Кааб ибн Бсад, –
Как спасти мне народ, который
Сам под нож подставляет горло
С дикой гордостью и упрямством?!
Но останемся мы, евреи,
С нашей Торой и сыновьями,
Но останемся мы с субботой,
С нашей смертью – и с нашей честью…»
Поход на еврейский клан Бану Курайза, живший в Медине, вошедший в конфликт с Мухаммадом, состоялся в 627 году. Осада их крепости продолжалась двадцать пять дней. Согласно преданию, один из вождей Бану Курайза военачальник Кааб ибн Асад предложил соплеменникам три варианта выхода. Первый: принять ислам и признать Мухаммада пророком, сохранив ко всему прочему свое имущество, своих детей и жен. Иудеи отказались разлучаться со своей верой. Второй вариант: убить детей и женщин, выйти навстречу воинам Мухаммада, обнажив мечи и сразиться, ни о чем больше не думая. Иудеи, опять-таки, отказались убивать свои семьи. Третий вариант: застать врасплох Мухаммада, напав в субботу. Иудеи отказались нарушить субботу.
БАЛЛАДА О ПОСЛЕДНЕМ ЕВРЕЕ БАНУ КУРАЙЗА
…И вот догорела крепость евреев Бану Курайза,
Склонился перед пророком отважный воин Сабит:
«Когда-то великодушно меня отпустил 14
из плена
Еврей из Бану-Курайза. Он звался Абу Рахман.
Сегодня он слеп и болен, и не выходил в сраженье.
Он ждет у развалин черных решенья судьбы своей.
И если пророк доволен и мной, и моим усердьем –
Отдай мне еврея, чтобы ему отплатить добром!»
Ответил ему Мухбммад: «Я многим тебе обязан.
Иди же, Сабит, отныне – твой пленник Абу Рахман».
И окрыленный воин помчался тотчас к слепому,
Сказал ему: «Ты свободен, плачэ за добро добром!»
И глядя в лицо Сабиту невидящими глазами,
Спросил его побежденный: «Где дети мои, Сабит?»
И победитель хмуро ответил Абу Рахману:
«Убиты они, их кровью давно пропитан песок!»
На темном лице еврея ни мускул не дрогнул, словно
О ценах или погоде услышал Абу Рахман.
«Мои сыновья свободны, – сказал он негромко. – Что же,
Не в рабстве они, и значит, ты добрую весть принес…»
И глядя в глаза Сабиту невидящими глазами,
Спросил его побежденный: «Где наши вожди, Сабит?»
И победитель хмуро ответил Абу Рахману:
«Убиты они, их кровью давно пропитан песок!»
На темном лице еврея ни мускул не дрогнул, словно
О ценах или погоде услышал Абу Рахман.
«Их не опозорят цепи, – сказал он негромко. – Что же,
Пусть жизнь они потеряли, зато сохранили честь…»
И глядя в глаза Сабиту невидящими глазами,
Спросил его побежденный: «Где свитки Торы, Сабит?»
И победитель хмуро ответил Абу Рахману:
«Сгорели они – их пепел в пустыню ветер унес!»
На темном лице еврея ни мускул не дрогнул, словно
О ценах или погоде услышал Абу Рахман.
«Меня утешает это, – сказал он негромко. – Что же,
Сгорели дотла, и значит – чисты, не осквернены…»
И глядя в глаза Сабиту невидящими глазами,
Спросил его побежденный: «Где братья мои, Сабит?»
И победитель хмуро ответил Абу Рахману:
«Сгорели они – их пепел в пустыню ветер унес!»
«Исполни же обещанье, – промолвил еврей негромко. –
Сказал, что добром отплатишь – плати за добро добром. 
